Томас Чаморро-Премузик

Уверенность в себе. Как повысить самооценку, преодолеть страхи и сомнения

Руководитель проекта И. Гусинская

Компьютерная верстка К. Свищёв

Дизайн обложки Л. Беншуша

Арт-директор С. Тимонов

© Tomas Chamorro-Premuzic, 2013

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «АЛЬПИНА ПАБЛИШЕР», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Прочитав эту книгу, вы:

• осознаете, что нет никаких причин завидовать уверенности суперуспешных людей: их достижения – причина, а не следствие высокой самооценки;

• поймете, что невысокая самооценка – ваш друг: возможно, слишком честный и прямолинейный, чтобы стать самым любимым другом, но, безусловно, благожелательный и полезный;

• получите инструменты для реального повышения уверенности в себе, основанного на приобретении компетентности, а не на надувании щек и умелом самопиаре.

Посвящается Зденке Премузик

(которой не нужно читать эту книгу)

Дорогой читатель!

Если вы выбрали эту книгу, чтобы повысить уверенность в себе, вы не одиноки. Миллионы людей испытывают недостаток уверенности, и большинство из них это беспокоит, не в последнюю очередь потому, что уверенность трудно повысить по собственному желанию. Хорошая новость – низкая уверенность менее проблематична, чем кажется. На самом деле, хотя общество и придает большое значение уверенности, никаких реальных преимуществ, если не считать хорошего настроения, она не дает. Низкая же уверенность – ключ к обретению компетентности, и это единственная эффективная стратегия обретения подлинной уверенности – уверенности, которую гарантируют умения и навыки.

Уверенность – это считать, что ты можешь, компетентность – действительно мочь, но как они связаны? Слишком многие игнорируют этот вопрос и просто принимают на веру, что высокая уверенность – сама по себе преимущество. Хотя это допущение ни на чем не основано, оно порождает бездумную и часто разрушительную погоню за высокой уверенностью. Безусловно, почти во всем западном мире, особенно в Соединенных Штатах, считается, что чем больше уверенности, тем лучше[1]. Если бы не эта убежденность, вы бы, наверное, и книгу эту не стали читать. И все же нет причин стесняться низкой уверенности.

Главное различие между людьми, которым не хватает уверенности, и теми, кто не испытывает в ней недостатка, – в том, что первые не могут (или не хотят) искажать реальность в свою пользу. Да-да, успешная лакировка действительности – главная причина того, что так много людей чувствуют себя уверенно, хотя и не должны. Пессимизм ведет к реализму, оптимизм помогает фабриковать альтернативную реальность – обманывать, причем не других, а себя. Нет оснований завидовать людям, которые выглядят уверенными, даже если они при этом успешны; их успешность – обычно причина, а не следствие их высокой уверенности. Сама идея, что мы должны как-то бороться с низкой уверенностью, – это, в общем и целом, результат популярных мифов, которые несложно развенчать.

Если вас беспокоит ваша низкая уверенность, эта книга научит, как с ней справиться. Главное, что я хочу донести, – надо стремиться не к высокой уверенности, а к высокой компетентности, и я покажу, как это делается. Обрести уверенность легче, если вы сможете подкрепить ее реальными достижениями (но и тогда лучше не слишком зазнаваться).

Отнеситесь к этой книге настолько непредвзято и критично, насколько сумеете. Не считайте само собой разумеющимся, что можно запросто взять и повысить уверенность или что эта самая уверенность должна быть вашей целью. И не думайте, что низкая уверенность помешает вам добиться успеха. А если вам нравится так думать, приготовьтесь к сюрпризам.

Томас Чаморро-Премузик, PhD

Февраль 2013 г.

Глава 1

Уверенность и компетентность – две большие разницы

Существует такой штамп: в большинстве своем штампы верны, – и, подобно большинству штампов, этот неверен тоже.

Стивен Фрай

«Умею» и «считаю, что умею»: есть разница

Биографы так и норовят объяснить успехи выдающихся людей их огромной уверенностью в себе, при этом приуменьшая роль таланта и упорной работы, как если бы в чьих-то силах было добиться выдающегося успеха просто за счет незамутненной веры в себя. Журналы и популярные блоги не отстают, до неприличия раздувая роль уверенности в достижении славы и успеха. Вот какие советы там можно встретить{1}:

«Чем бы ты ни занимался, главное – люби себя за то, что этим занимаешься».

«Если веришь в себя, добьешься любой цели. Без этой веры у тебя нет шансов на успех».

«Если любишь себя, жизнь прекрасна».

«Мы все восхищаемся уверенными людьми. Уверенность – самый важный ресурс в жизни, она обязательно приведет к успеху и счастью».

«Каждый может научиться быть уверенным, и тогда все наши проблемы будут решены».

«Уверенные в себе люди в десять раз успешнее тех, кому не хватает уверенности».

С утверждениями такого рода связаны три серьезные проблемы. Во-первых, нелегко взять и сделать так, чтобы уверенность взмыла до небес. Будь это так просто, никто бы не переживал из-за собственной неуверенности. Мы бы гасили ее с той же легкостью, с какой утоляем голод или жажду. Во-вторых, даже если бы нам удалось искусственно форсировать нашу уверенность, никакого настоящего успеха это бы не принесло. Что бы там ни утверждали некоторые биографы и самопровозглашенные эксперты, Барак Обама не потому стал первым чернокожим президентом в истории США, что был уверен в себе; сэр Ричард Брэнсон основал 400 компаний не благодаря вере в свои силы; Мадонна продала 300 млн записей не потому, что уверенно держится на сцене; а Майкл Джордан, Мохаммед Али и Роджер Федерер стали лучшими в своих видах спорта не потому, что сами себе нравятся. Эти исключительно успешные люди уверены в себе потому, что они исключительно компетентны. Требуется очень много таланта и еще больше – тяжелого труда, чтобы добиться такого уровня компетентности. Собственно, единственное, что необычно в уверенности этих людей, – то, что она в точности отражает их компетентность. Это отличает их от большинства сверхуверенных, которые на деле не слишком компетентны.

Третья проблема, возможно, самая серьезная. Заблуждение насчет того, что высокая уверенность может помочь нам достичь всего, чего мы пожелаем, невероятно давит на нас, требуя самоуверенности и претворения этой самоуверенности в успех. Как следствие, те, кому не хватает уверенности, чувствуют вину и стыд, а те, кто уверен, питают несбыточные надежды на то, что уверенность поможет им добиться поставленных целей. Плата за высокую уверенность такова, что люди готовы пойти почти на все, чтобы добиться высокой самооценки и поддерживать ее, приравнивая хорошее настроение к успеху. В результате мы имеем общество, которое принимает важничанье за важность и самовозвеличивание – за величие, заставляя все больше и больше людей интересоваться только собой.

Я, я и снова я, или Общество нарциссов

Нарциссизм – это отношение человека к себе, характеризующееся ни на чем не основанном ощущении собственного величия и раздутой уверенностью (представьте Дональда Трампа или Пэрис Хилтон). Нарцисс сосредоточен только на самом себе, такой человек считает, что он выше всех; он игнорирует все свидетельства обратного и не обращает внимания на критику. Кроме того, нарциссы – хорошие манипуляторы, им ничего не стоит использовать окружающих, чтобы добиться власти, славы или успеха{2}. Само слово «нарциссизм» происходит от имени героя древнегреческого мифа Нарцисса, который был так одержим собственным совершенством, что никого вокруг не замечал. Чтобы наказать его, богиня Немезида заманила Нарцисса к пруду, где он увидел собственное отражение в воде и влюбился в него, не сознавая, что видит самого себя. По одной из версий, Нарцисс утонул, пытаясь поцеловать собственное отражение, по другой – сидел на берегу, любуясь на себя, пока не умер от голода и жажды.

Есть много оснований утверждать, что мы живем в эпоху нарциссизма. Вообще, беспокойство из-за собственной низкой уверенности – это в целом результат жизни в мире, помешавшемся на эгоизме и самомнении. В Америке нарциссизм рос и развивался десятилетиями. Психолог Джин Твенге{3} много лет отслеживала рост нарциссизма в национальных масштабах. В одном из своих исследований она проанализировала данные более чем по 40 000 студентов из нескольких сотен американских колледжей. В 1950-е только 12 % студентов описывали себя как «незаурядную личность»; к 1980 г. доля таких студентов возросла до 80 %. Полученные Твенге данные также говорят, что только за период с 1982 по 2006 гг. количество студентов-нарциссов выросло с 15 до 25 %, причем среди женщин этот рост был еще выше, что удивительно: как правило, женщины менее склонны к нарциссизму, чем мужчины.

Уровень самооценки – наиболее общий показатель уверенности – в последние десятилетия рос по экспоненте: в 2006 г. 80 % учащихся американских школ, отвечая на вопросы анкеты, указали уровень самооценки, который был выше средних показателей для 1988 г.{4} Что еще тревожнее, масштабное исследование, проведенное Национальными институтами здравоохранения (главная правительственная служба США, финансирующая медико-биологические исследования и исследования в области здравоохранения), выявило, что поведение 10 % американцев в возрасте 20–29 лет соответствует критериям клинического (тяжелого) нарциссизма. Для сравнения: среди тех, кому 60–69 лет, таким критериям отвечают 3%{5}.

Такой рост трудно с чем-то сравнить. Ни одна другая психологическая характеристика – агрессивность, жадность, тревожность, IQ, да что угодно – не дала такого роста на протяжении жизни одного поколения. Люди, в общем-то, не слишком меняются со временем, если, конечно, мы оперируем не тысячелетиями. Единственный показатель, сопоставимый с нарциссизмом по росту за аналогичный период, – ожирение, уровень которого с 1950 по 2010 гг. увеличился более чем на 200%{6}. Но, в отличие от нарциссизма, ожирение признали эпидемией. Самооценка же – это ощущение, ненаблюдаемый показатель, что делает распространение нарциссизма менее очевидным, чем распространение ожирения.

Хорошо, если бы рост нарциссизма отражал рост благополучия, – так нет же, все, что он отражает, – рост числа людей, одержимых сохранением запредельно высокого мнения о себе и фантастически высокой уверенности. Эта одержимость объясняет почти тотальную распространенность культа знаменитостей, когда значительная часть человечества обожествляет тех, кто обожествляет сам себя. Миллионы людей во всем мире хотят быть похожими на Пэрис Хилтон, Саймона Коуэлла или Леди Гагу, у которых больше всех фолловеров в Twitter. Взрывная популярность социальных сетей также дала каждому возможность самому на мгновение примерить звездный статус: не нужно быть Леди Гагой, чтобы твитить о том, что вы ели на завтрак, чем стошнило вашего кота, хорошо ли вы пропотели на тренажерах и сообщать всем фолловерам, что вы зачекинились в Starbucks. Но вот только вы – не Леди Гага.

Ничего удивительного, что в Facebook сейчас зарегистрирован 1 млрд человек. Вот, например, студент колледжа, у него 600 френдов в Facebook и он постоянно обновляет свой статус. Этот студент проведет много времени, мониторя других пользователей Facebook в надежде, что они лайкнут его деятельность и оставят положительные отзывы на его «стене» (среднестатистический студент проверяет свою страницу в Facebook минимум десять раз в день). Он также не чужд эксгибиционизма и тысячами постит фотографии довольно интимного свойства. Счастливая пора? Не совсем. На самом деле, как показали исследования, у студентов, которые проводят много времени в Facebook, академическая успеваемость ниже и они, как правило, более несчастны, особенно когда чувствуют, что их френды (которые тоже загружают фотографии в Facebook) счастливее их{7}.

В нашем нарциссическом обществе Facebook дает пользователям возможность создавать иллюзию одновременно уверенности и компетентности, преподнося себя как успешных и уверенных, однако не позволяет убедить себя (а еще лучше – других) ни в первом, ни во втором. Facebook так сильно притягивает нарциссов потому, что дает им возможность компенсировать отсутствие настоящих друзей, собирая в промышленных масштабах виртуальных френдов, которые могут играть роль поклонников. На радость нарциссам, Facebook не позволяет пользователям выражать неодобрение деятельности других пользователей, – нам дозволяется ставить только лайки{8}… Неудивительно, что недавнее исследование обнаружило, что пользователи Facebook проявляют больше признаков нарциссизма и эксгибиционизма, чем те, кто не пользуется этой социальной сетью. Полученные данные позволили авторам заключить, что «Facebook особо потворствует потребности нарциссического индивида в саморекламе и демонстративном поведении»{9}.

Культура нарциссизма делает раздутое самомнение нормой, но если мы все концентрируемся только на себе и больше ни к кому не испытываем интереса, мы обречены на эгоистичную и изолированную жизнь. Было бы хорошо, если бы мания величия побуждала людей усердно работать, чтобы добиться этого величия. Однако такие иллюзии имеют в точности противоположный эффект, не в последнюю очередь потому, что они недосягаемы. Действительно, чем сильнее люди заражены нарциссизмом, тем менее, как правило, реалистичны их ожидания, а чем менее реалистичны ожидания, тем выше вероятность, что человек впадет в депрессию, когда наконец признает их несбыточность. Аналогичным образом в последние десятилетия стремительно и постоянно растет число людей, страдающих депрессией. Так, за период с начала 1990-х до начала 2000-х распространенность депрессии в США возросла с 3 до 7 %, и с тех пор эта цифра удвоилась{10}. Депрессия сегодня считается одной из ведущих причин нетрудоспособности в мире, где, по последним данным, от нее страдают свыше 120 млн человек{11}. В Соединенных Штатах от депрессии страдают по крайней мере один мужчина из десяти и две женщины из десяти{12}.

Жажда уверенности против потребности в уверенности (и кока-коле)

Вам когда-нибудь нестерпимо хотелось ледяной кока-колы? Всем хотелось, однако никакой реальной потребности или биологической необходимости в кока-коле у человека нет. Аналогично миллионы людей в мире страстно желают обрести уверенность, не осознавая, что на самом деле им это не нужно. Тем не менее, хотя даже самые фанатичные потребители колы понимают, что этот напиток вреден для здоровья (по крайней мере его обычная, сахаросодержащая версия), очень немногие люди понимают, что уверенность и удовлетворенность собой не дают никаких реальных преимуществ. Вместо этого большинство, похоже, верит, что, если они нравятся себе и чувствуют уверенность, они добьются всего, чего хотят, а в противном случае никогда и ни в чем не смогут преуспеть. В результате мы имеем общество, в котором люди хотят обрести уверенность больше, чем они в ней нуждаются: культура довольства собой, в которой погоня за ощущением уверенности затмевает любой интерес к компетентности и большинство людей принимает хорошее настроение за жизненный успех.

Сравнение с кока-колой работает на многих уровнях. Мало найдется более ярких символов культуры хорошего настроения, чем Coca-Cola, один из самых успешных брендов нашего времени. Почему у кока-колы больше поклонников на Facebook, чем у любого человека или бренда?{13} Потому, что компания продает черный пузырящийся раствор сахара? Вовсе нет. Как кофеин и сахар в коле повышают вам настроение (быстрая и нездоровая инъекция оптимизма, чуть менее нездоровая, если вы пьете диет-колу), так и бренд Coca-Cola помогает потребителям чувствовать себя хорошо, рекламируя легкомысленный стиль жизни, где главной навязчивой идеей является жажда наслаждений. Из года в год слоганы Coca-Cola твердят одно и то же{14}:

• 1963: «С колой все идет лучше».

• 1979: «Выпей колы и улыбнись!»

• 1989: «Ни с чем не сравнимое ощущение».

В 2010 г. Coca-Cola выложила на канале в YouTube ролик «Машина счастья» про автомат с кока-колой, установленный в школе. Скрытые камеры снимали реакцию школьников на «халяву»: автомат бесплатно выдавал цветы, бутерброды и, само собой, кока-колу. Клип, стремительно набравший более 3 млн просмотров на YouTube, демонстрирует, что хорошее настроение по-прежнему вшито в генетический код кока-колы. Спустя год, после тридцати с лишним вариантов ролика про машину счастья, компания выпустила новый клип, на этот раз «Грузовик счастья», снятый в Рио-де-Жанейро. На смену торговому автомату пришел настоящий грузовичок, раздающий еще больше счастья в виде футбольных мячей, маек, пляжных полотенец и шезлонгов, и даже досок для серфинга… плюс, разумеется, бутылок кока-колы.

Несмотря на то, что уже известно: кока-кола вредна для здоровья, – люди во всем мире продолжают потреблять ее в огромных количествах, сейчас даже больше, чем прежде. Рост потребления кока-колы отражает рост спроса на многие другие товары «хорошего настроения». Например, за последние пятьдесят лет стремительно выросло количество времени, которое американцы проводят перед телевизором. В среднестатистической американской семье телевизор работает 7 часов в день{15}. Если время, проведенное жителями США перед телеэкранами (в сумме 250 млрд часов в год), перевести в работу, это будет эквивалентно потенциальному росту экономики в 1,25 трлн долларов, если считать просто по минимальной оплате труда. Тем временем средний американский подросток проводит 900 часов в год в школе и 1500 часов перед телевизором. При этом большинство американцев не считает, что слишком много сидит перед телевизором.

Последние десятилетия также были отмечены экспоненциальным ростом рынка продуктов «психологического самоусовершенствования», в числе которых книги, диски, семинары и тренинги, разработанные для того, чтобы помочь людям повысить уверенность. С 2005 по 2008 гг. (год последнего экономического кризиса) спрос на такие продукты вырос почти на 14%{16} и с тех пор продолжал расти, так что сейчас индустрия «Сам себе психотерапевт» стоит около 11 млрд долларов{17}. Подавляющее большинство таких продуктов существует благодаря предположению, что подскочившая уверенность в себе разрешит все наши проблемы, но с доказательствами благотворного воздействия продуктов психологического самоусовершенствования что-то негусто. В 2005 г. журналист Стив Салерно опубликовал книгу, основанную на большой исследовательской работе и критикующую весь рынок хорошего настроения (SHAM: How the Self-Help Movement Made America Helpless / «Обман. Как индустрия самоусовершенствования сделала Америку беспомощной»). Салерно писал, что 80 % потребителей продуктов психологического самоусовершенствования – это «серийные потребители», которые покупают огромное количество таких товаров{18}. Это соответствует данным д-ра Твенге о том, что за последние десятилетия распространенность депрессии выросла синхронно с нарциссизмом и уровнем самооценки.

Как и кока-кола, книги по самопомощи формируют потребность сродни наркотической в инъекции хорошего настроения. И, как и в случае с газировкой, у чрезмерной одержимости собственными чувствами есть неприятные отдаленные последствия. К сожалению, когда нам со всех сторон твердят, что мы должны хорошо себя чувствовать, чего бы это ни стоило, это ставит неестественно высокую планку и для нашей уверенности, и для нашей компетентности. Чем больше нам говорят, что хорошее настроение – норма, тем хуже мы себя чувствуем, когда не дотягиваем до этой нормы; чем больше мы убеждаем себя, что уверенность приносит компетентность, тем большее разочарование испытываем, когда полученная уверенность не приносит нам компетентности. И так до тех пор, пока мы не начинаем выстраивать защиту от разочарований из самообмана. Порочный круг: наша одержимость хорошим настроением приводит к тому, что мы чувствуем себя несчастными, а это поддерживает спрос на книги о самоусовершенствовании и другие продукты индустрии хорошего настроения, разжигающие нашу одержимость хорошим настроением.

Точно так же, как компетентность и уверенность – разные вещи, есть разница и между «быть в хорошем настроении» и «быть хорошим…» (профессионалом, специалистом, человеком и т. д.). Если речь о компетентности, хорошее настроение не повышает вероятности того, что вы в чем-то хороши. И хотя вы можете стремиться к уверенности, не это вам на самом деле нужно – вам нужна компетентность, а не уверенность. Конечно, повысить уверенность – стоящее дело, если это поможет стать более успешным или повысить компетентность. Но настоящих свидетельств того, что высокая уверенность влечет за собой компетентность, нет.

Высокая уверенность не влечет за собой компетентность

Мы уже начали рассматривать и развенчивать распространенные заблуждения о связи между уверенностью и компетентностью. Давайте же взглянем на цифры. Взаимосвязь между компетентностью и уверенностью очень слаба. Точнее говоря, средняя корреляция между уверенностью и компетентностью составляет около 0,30{19}. Что это значит? Представьте, что вы встретили уверенного человека, и хотите угадать, компетентен это человек или нет. Если вместо того, чтобы положиться на подразумеваемую по умолчанию вероятность правильного ответа в 50 % (да/нет), вы примете в расчет научные свидетельства взаимосвязи между уверенностью и компетентностью, вероятность того, что вы ответите верно, возрастет до 65%{20}.

Сколь бы высокой ни была корреляция, она не подразумевает, что одна переменная порождает другую. По сути, даже самые широко цитируемые научные исследования взаимосвязи между уверенностью и компетентностью, как правило, полагаются на субъективные оценки компетентности. Допустим, мы захотели изучить корреляцию между уверенностью и компетенцией в области спорта, попросив участников эксперимента указать, в какой степени они поддерживают следующие два утверждения.

Вопрос для оценки уровня уверенности → «Я хороший спортсмен».

Вопрос для оценки уровня компетентности → «Я хороший спортсмен».

Если вы не видите разницы между этими утверждениями, значит, у вас не академический стиль мышления – ну и славно! Как диктует здравый (но не принятый в академических кругах) смысл, интерпретация ответов на вопросники, построенные по принципу самоотчета, как показателей компетентности сомнительна. Все, что показывают такие ответы, – оценку респондентами своей компетентности, и тут уж говорит, конечно, их уверенность.

Если в оценке уверенности и компетентности респондента полагаться на его самоотчет, возникнет иллюзорная корреляция: те, кто высоко оценивает свою уверенность, как правило, высоко оценивают и свою компетентность, и наоборот. Как отмечает психолог Рой Баумайстер, ведущий специалист по самооценке, «привычка хорошо говорить о себе никуда не девается, когда респондент переходит от шкалы самооценки к анкете, где его просят оценить свои иные качества. Люди, которым нравится описывать себя в хвалебном тоне, будут склонны сообщать, что хорошо ладят с окружающими, физически привлекательны, хорошо учатся или хорошо работают, воздерживаются от плохих поступков и так далее»{21}.

Тщательно разработанные исследования отношения между уверенностью и компетентностью изучают объективные оценки компетентности, не полагаясь на самооценку участников. Посмотрим на эксперимент психолога Эда Динера{22}. Динер с коллегами сфотографировали группу студентов и попросили их оценить свою привлекательность, а также общую уверенность. Затем фотографии показали независимым арбитрам, которые оценили студентов по их привлекательности. Средний балл, полученный фотографией, использовался как внешний, или объективный показатель привлекательности, не зависящий от самооценки участников. Если бы д-р Динер с коллегами следовали методике, которая используется в большинстве исследований уверенности, они бы просто сопоставили уровень уверенности участников с их собственными оценками своей привлекательности. Эта корреляция составила почти 0,60, свидетельствуя о том, что в комплекте с привлекательностью идет огромная, в 80 %, вероятность наличия уверенности, а непривлекательность с вероятностью в 80 % связана с неуверенностью. Однако когда Динер с командой сопоставили уровни уверенности участников с их уровнями объективной привлекательности, корреляция равнялась 0, что означает: независимо от того, привлекательны вы или нет, вероятность того, насколько вы уверенны или не уверенны, одна и та же, а именно 50 %. Выходит, уверенные люди привлекательны только в собственных глазах{23}.

Результаты исследования д-ра Динера воспроизводились в исследованиях многих других областей компетентности: объективное измерение компетентности выявляет зазор между уверенностью и компетентностью. Это говорит не только о том, что уверенность и компетентность – очень разные вещи, но и о том, что в основе этого зазора лежит тот факт, что непропорционально большое количество людей считают себя более компетентными, чем они есть. Так мы приходим к одному из самых распространенных когнитивных искажений, или ошибок человеческого мышления.

Большинство уверенных людей – жертвы самообмана

Спросите у людей про их успехи в чем угодно, включая такие непростые предметы, как алгебра, и большинство скажут «выше среднего», что логически невозможно. Как большинство людей может быть лучше, чем большинство? Эффект «выше среднего», или иллюзия превосходства, порождается нашим сильным бессознательным стремлением видеть себя в хорошем свете, стремлением, характерным для большинства людей. Собственно говоря, именно люди с низкой уверенностью не склонны завышать свою самооценку. Так что если вы никогда не чувствовали себя лучше других, вы во власти меньших заблуждений, чем большинство людей.

Поразительно, но куда ни глянь – везде обнаруживается эффект «выше среднего». Например, большинство людей думает, что их память{24}, как и здоровье, «выше среднего»{25}. Большинство менеджеров считает себя руководителями и бизнесменами «выше среднего»{26}. Профессиональные спортсмены, например футболисты, думают, что играют лучше, чем большинство их коллег{27}, а также большинство людей полагает, что их личная жизнь складывается лучше, чем у большинства{28}. Есть области, где иллюзия превосходства выражена особенно сильно. Например, 90 % людей считают, что как водители они «выше среднего»{29}, 90 % старшеклассников думают, что их социальные навыки «выше среднего»{30}, и почти 100 % университетских профессоров оценивают свои преподавательские навыки также «выше среднего»{31}. Разумеется, некоторые люди будут правы, относя себя к категории «выше среднего», но в большинстве случаев их уверенность в этом безосновательна: статистически невозможно, чтобы 90 или 100 % оказались «выше среднего», поскольку по определению среднее значение будет попадать в середину показателей по популяции{32}. Особенно наглядной становится несостоятельность этих высоких уровней уверенности, если мы примем во внимание, что некоторые из людей, оценивающих себя как «ниже среднего», на самом деле могут ошибаться…

Видимо, крайнее проявление эффекта «выше среднего» состоит в том, что большинство людей считают себя менее склонными к когнитивным искажениям, чем среднестатистический человек{33}. Это «слепое пятно» в отношении собственной предвзятости было подробно описано принстонским психологом Эмили Пронин. В одном из своих экспериментов д-р Пронин просила участников оценить, в какой степени применимы к ним погрешности рассуждения. Для этого она предложила участникам неформальные описания каждого типа погрешности, например:

«Психологи утверждают, что в восприятии собственных результатов в учебе или работе люди склонны льстить себе. Другими словами, они склонны ставить себе в заслугу успехи, но отрицать собственную ответственность за поражения; свои успехи они приписывают личным качествам, таким как энергичность или способности, однако неудачи воспринимают как результат внешних факторов, например завышенных требований на работе или плохо составленных инструкций»{34}.

Прочитав каждое описание, участники оценивали, насколько часто они грешат каждым из предложенных искажений по сравнению со среднестатистическим человеком. Несмотря на то, что им сказали, насколько распространены эти искажения, большинство участников оценивали себя как непредвзятых по сравнению с американцами в целом. Д-р Пронин пришла к выводу, что сам факт того, что мы знаем об этих льстящих нам искажениях и их влиянии на самооценку, не означает, что мы понимаем, что и сами им подвержены:

«Действительно, участники нашего исследования отрицали, что их оценки собственных личных качеств и объяснения этими качествами каких-то успехов или неудач были предвзятыми, даже после ознакомления с соответствующими искажениями и их описаниями»{35}.

Лучше всего эффект «выше среднего» выявляют исследования, в которых используются объективные показатели компетентности. С этой целью мы с моей командой провели множество крупномасштабных исследований, посвященных корреляции фактических способностей респондентов с их субъективной оценкой. Схема исследований крайне проста. Участников просят оценить свою компетентность (например, IQ, креативность, математические способности, социальные навыки и т. д.) относительно средних показателей популяции. Например, если их просят оценить собственный IQ, им сообщают, что средний показатель составляет 100, у умных людей он равен 115, у очень умных – 130, у одаренных – 145, и т. д. Оценив свой IQ, участники затем выполняли настоящий тест по каждой из способностей, которую оценивали. Хотя участники всегда ставили себе оценки выше средних, типичная корреляция между их самооценкой и результатами теста была ниже 0,20, что говорит о том, что очень немногие люди способны точно оценить свои способности.

Неведение – вовсе не блаженство

Эффект «выше среднего» – всего лишь одно из десятков описанных психологами когнитивных искажений. Фактически большинство людей регулярно искажают реальность в свою пользу из-за сильной потребности видеть себя в положительном свете. Как отмечает ведущий нейробиолог Университетского колледжа Лондона Тали Шарот,

«Когда речь заходит о том, чтобы предсказать, что с нами будет завтра, через неделю или через пятьдесят лет, мы переоцениваем вероятность хороших событий и недооцениваем вероятность плохих… Этот феномен известен как “склонность к оптимизму” и является одним из самых устойчивых, распространенных и живучих когнитивных искажений, описанных в психологии»{36}.

Если вы считаете, что принятие желаемого за действительное, или ложный оптимизм – это благословение, это простительно. Однако, хотя способность видеть стакан наполовину полным может помочь нам смотреть в будущее и относиться к жизни с энтузиазмом, неоправданный оптимизм ослабляет нашу способность адекватно прогнозировать события и не дает должным образом подготовиться к будущему. Рассмотрим следующие примеры.

• В 1960-х (как знает каждый, кто смотрит «Безумцев») большинство людей не знали, что курение вызывает рак легких. После начала кампаний в СМИ, разъяснявших вред табака, количество курильщиков значительно уменьшилось. В 1960 г. в США курила почти половина взрослого населения; спустя полвека курил уже только один человек из пяти. В Калифорнии, где борьба с курением носила более радикальные формы, процент курящих снизился заметнее всего, и случаев заболевания раком легких там теперь на 25 % меньше, чем в любом другом штате{37}.

• Осведомленность о вредных последствиях малоподвижного образа жизни и избыточного потребления продуктов, подвергшихся технологической переработке, за последние 10 лет привела к росту популярности фитнеса, а также натуральных и органических продуктов и пищевых добавок{38}. Хотя эти тенденции все еще не слишком заметны, люди стали больше заботиться о своем здоровье, что снизит расходы на медицину и повысит как качество жизни, так и ее продолжительность.

• Информация о разрушительно высоком уровне загрязнения окружающей среды стала ключевой для роста экологической ответственности. Когда на экраны вышел оскароносный фильм Альберта Гора об изменении климата (с подходящим названием «Неудобная правда»), миллионы людей узнали о возможной антропогенной катастрофе – глобальном потеплении. Фильм несколько сгущал краски, рисуя апокалиптическое будущее, но он помог изменить отношение людей к окружающей среде: благодаря ему выросли объемы вторичной переработки и снизилось количество отходов.

Так что правда часто бывает болезненной, но менее болезненной, чем игнорирование правды. Может показаться, что в краткосрочной перспективе предпочтительней быть сверхуверенным (идет ли речь о здоровье, глобальном потеплении или наших собственных способностях), но в конечном счете признание собственных ограничений, и в частности недостатков, поможет нам побороть их или же обратить на пользу.

Согласно исследованиям психологов, человеку немного пользы от оптимизма или иллюзорной уверенности. Например, Рэндалл Колвин и его коллеги из Калифорнийского университета в Беркли провели три эксперимента, чтобы изучить влияние излишней уверенности и раздутой самооценки на различные аспекты компетентности. В первом из исследований они оценивали склонность к самообману на выборке из 130 18-летних студентов (поровну юношей и девушек), сравнивая их описания себя с характеристиками, данными независимыми квалифицированными экзаменаторами. Так, если студенты считали себя более обаятельными или умными, чем, по мнению экзаменаторов, они были, их признавали излишне уверенными, если же экзаменаторы оценивали их выше, чем сами студенты, их признавали недостаточно уверенными. Спустя пять лет команда д-ра Колвина протестировала ту же группу студентов (уже 23-летних) по широкому спектру критериев компетентности. Теперь студентов оценивали другие экзаменаторы, незнакомые с их предыдущими оценками уверенности и компетентности. Анализ данных по юношам и девушкам проводился по отдельности – с целью выявления возможных половых различий в избыточной уверенности (не забывайте, что мужчины обычно увереннее женщин). Результаты показали, что мужчины, которые приукрашивали себя в возрасте 18 лет, в возрасте 23 лет описывались другими в негативном ключе. Например, они с высокой вероятностью воспринимались как неискренние, циничные и хитрые. Напротив, мужчины, которые в 18 лет не приукрашивали своих достоинств, как правило, воспринимались как сообразительные, открытые и доверчивые. Итак, мы можем со всей уверенностью (прошу прощения за каламбур) сказать, что преувеличение собственных достоинств препятствует мужчинам в их социальных коммуникациях. Что касается девушек, те, кто преувеличивал свои достоинства в 18 лет, в 23 года воспринимались как более нарциссичные (два частых описания таких девушек: «считает себя неотразимой» и «сексуальная провокаторша»). Те же девушки, что не завышали самооценку, пять лет спустя воспринимались как интересные, умные и склонные к самоанализу{39}.

Во втором исследовании команда д-ра Колвина изучала связь между завышенной самооценкой участников в возрасте 23 лет и тем, как их в 18-летнем возрасте описывали друзья, знакомые и квалифицированные экзаменаторы. Целью исследования было определить типичный психологический профиль излишне уверенных участников и понять, как их воспринимают другие. Выяснилось, что те, кто преувеличивал свои достоинства в возрасте 23 лет, пять лет назад воспринимались намного негативнее (по сравнению с теми участниками, кто не переоценивал себя в 23 года). Их часто описывали как агрессивных, кроме того, мужчин из этой группы называли высокомерными в общении. С другой стороны, 23-летних участников, не оценивавших себя завышенно, воспринимали гораздо более позитивно, описывая их как отзывчивых, доброжелательных и готовых помочь{40}.

В третьем и последнем исследовании д-р Колвин с коллегами изучали краткосрочные последствия самообмана, сравнивая, как участники ведут себя в ситуациях социального взаимодействия. На этот раз команда Колвина снимала участников на пленку (70 студентов и 70 студенток) и попросила их составить самоотчеты с оценкой собственных личностных качеств. Кроме того, каждого реципиента оценивали также два других участника, так что исследователи могли сравнить их самооценки и оценки, данные другим, а также посмотреть, как самооценки и оценки, данные другим, соотносятся с заснятыми на пленку взаимоотношениями в группе. Результаты совпали с результатами двух предыдущих исследований: участники с завышенной самооценкой получали негативные оценки от других участников, отмечавших, что в общении они ведут себя не лучшим образом. И опять-таки в соответствии с данными предыдущих исследований участники, не склонные оценивать себя чересчур позитивно, по всем статьям обладали гораздо лучшими социальными навыками. Итак, выяснилось, что завышенная самооценка не только не повышает социальную компетентность, но фактически ей вредит – даже если такая оценка в краткосрочной перспективе позволяет вам быть довольным собой{41}.

Выводы из исследований д-ра Колвина ясны: в противоположность распространенному мнению, чрезмерная уверенность приносит больше вреда, чем заниженная, и люди с раздутой самооценкой не только обманывают себя, но и проигрывают в межличностных отношениях. Короче говоря, надежные научные свидетельства однозначно опровергают расхожую мысль о том, что высокое мнение о себе делает человека успешным, подчеркивая значительную разницу между «быть» и «казаться».

Опасности погони за уверенностью

Взгляните на эти высказывания:

«Как христианин я не должен позволять себя обманывать, но я должен быть борцом за истину и справедливость».

«Я призываю вас отринуть ненависть, потому что ненависть не оставляет человеку места для справедливости, ненависть ослепляет и закрывает все пути для мысли».

«Мое величайшее желание – как можно раньше дать нашему народу возможность жить, никому не завидуя, и моя величайшая радость – энергично трудиться, разделяя мои радости и печали с нашим народом на пути претворения моего желания в жизнь».

Возможно, эти цитаты показались вам вдохновляющими, а даже если и нет – согласитесь: как звучит! При этом первое высказывание принадлежит Адольфу Гитлеру, второе – Саддаму Хусейну, а третье – Ким Чен Иру. Такие высказывания вообще часто можно услышать от диктаторов, поскольку диктаторы сплошь и рядом считают себя моральными авторитетами, чья миссия – сделать мир лучше (то же самое часто характеризует психопатов). Не столь экстремальный (и, к счастью, более безобидный) вариант такого самообмана можно встретить и среди обычных людей. Когда вы спрашиваете у среднестатистического гражданина, хороший ли он человек, и он отвечает «Да», среднестатистический гражданин обычно говорит правду – как он ее видит. Но, как показывают приведенные выше цитаты, считать себя славным малым и быть таковым – две очень разные вещи.

В истории хватает примеров знаменитых людей, которые, будучи вынужденными оправдываться, использовали талант убеждать, доказывая свою невиновность, и, похоже, лгали скорее себе, чем другим.

Когда бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр сказал, что не испытывает сожалений по поводу вторжения в Ирак – поскольку «преследовал благородную цель» свержения диктатора, – он говорил, видимо, правду, но такую правду, какую он видел или хотел видеть, поскольку иначе ему пришлось бы признаться в том, что он допустил большую ошибку. Война в Ираке не только привела к гибели многих невинных людей (не улучшив международное политическое положение), она заставила Блэра полностью уйти из политики, особенно когда стало известно, что аргументы, которые он использовал для оправдания вторжения в Ирак, были небезупречными и основывались на фальсифицированных доказательствах.

Когда Билл Клинтон сказал американцам «У меня не было сексуальных отношений с этой женщиной» (стажером Белого дома Моникой Левински), он тоже говорил свою правду, и это можно было бы оправдать тем, что оральный секс вполне можно не считать полноценным половым актом. В дальнейшем Клинтон был вынужден признаться, что у него были отношения с Моникой Левински, но только потому, что у него не было шансов убедить американский народ в том, что у него не было связи с ней: себя он, может, и убедил бы, но кого-либо еще вряд ли.

Попытки «подправить» реальность для знаменитостей и политиков характерны как ни для кого: в конце концов, они более нарциссичны, чем среднестатистический человек. Как подчеркивает Роберт Триверс в блестящей книге «Обмани себя», самые изощренные и деструктивные лжецы – те, которые даже не осознают, что они лгут{42}. Но освобождает ли это от моральной ответственности, скажем, самоуверенных банкиров, набивших собственные карманы, разрушая мировую экономику? Вряд ли.

Исследования психологов демонстрируют пагубные последствия самообмана и для обычных людей – не политиков, звезд или банкиров. Например, Кэтлин Хоффман Ламберд и Трейси Манн, два исследователя из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, отобрали добровольцев для участия, как им сказали, в IQ-тесте{43}. Собрав данные по самооценке участников, исследователи сделали вид, что проводят IQ-тест. После выполнения заданий участники получили фиктивные отзывы: одним участникам, выбранным в случайном порядке, выдали негативное заключение (например, «Вы не выполнили тест»), другим сообщили, что у них прекрасные результаты. Затем участникам предложили вторую часть теста. На этот раз им позволили 20 минут потренироваться, дав время оценить свои шансы хорошо выполнить задания. Хоффман Ламберд и Манн затем попросили участников оценить, насколько хорошо они справятся с ключевыми заданиями. Оказалось, что участники, оценивавшие себя менее лестно, более точно предсказали свои результаты и выполнили тест лучше участников, оценивавших себя более положительно. Более того, когда участники, высоко оценивающие себя, получали отрицательные отзывы на первую часть теста, они давали самые радужные прогнозы относительно второй части и выполняли ее значительно хуже, чем остальные участники. Этот эффект приписали защитной реакции более уверенных участников: раз отрицательный отзыв, который они получили, не соответствовал их положительной самооценке, они решили его игнорировать, укрепив – и, вероятно, даже повысив – свое высокое мнение о себе. Ложное чувство уверенности заставляло их переоценивать свои возможности, а тот факт, что они выполнили тест хуже, говорит о том, что они оказались неспособны справиться с негативным отзывом (он отвлекал их внимание). Вывод: когда люди защищают себя от неприятных переживаний «подкачкой» уверенности, они не только отказываются признавать факты, но и действуют хуже, чем обычно.

Чтобы проверить, действительно ли защитная высокая самооценка может заставить людей себя обманывать, Делрой Паулюс из Университета Британской Колумбии разработал тест для измерения «псевдоэрудиции» – тенденции претендовать на компетентность в области воображаемых или несуществующих тем. Участникам предлагали заполнить вопросник, как предполагалось – чтобы проверить их общую эрудицию, указав, как много они знают по перечисленным темам. Поскольку среди тем встречались вымышленные (например, «холарин», «ультралипиды» и «плато параллакса»), д-р Паулюс и его команда могли вычислить показатель псевдоэрудиции каждого участника. Затем этот показатель сопоставляли с показателями нарциссизма и преднамеренной симуляцией (сознательным управлением впечатлением о себе). Результаты трех исследований с сотнями участников показали, что псевдоэрудиты, как правило, оказывались более нарциссичными и не занимались преднамеренной симуляцией – их показатели сознательного управления впечатлением не коррелировали с их показателями псевдоэрудиции. Это позволяет предположить, что чрезмерно уверенные люди не вводят в заблуждение и не обманывают других, но склонны, скорее, лгать главным образом самим себе (тест был анонимным, так что лгать причин не было). Д-р Паулюс и его коллеги заключают: «В отсутствие аудитории, за исключением себя самого, маловероятно, что псевдоэрудиция является преднамеренной симуляцией: хронические псевдоэрудиты действительно верят в свои преувеличенные претензии на знание. <…> Данные результаты поддерживают мнение о том, что в условиях низких требований к выполнению задания [анонимность] претензии на знание носят скорее характер самозащиты, чем контролируемого поведения»{44}.

Таким образом, чем вы увереннее, тем выше вероятность, что вы обманываете себя. Вспомним Тони Блэра, Билла Клинтона и инвестбанкиров, которым мы обязаны последним финансовым кризисом…

Возможно, к этому моменту вы уже начали задумываться: если чрезмерная уверенность и раздутая самооценка – настолько распространенное явление, почему же я отличаюсь от большинства людей? Я ведь не думаю, что так уж хорошо разбираюсь в том и сем, не считаю себя компетентнее других. Основываясь на научных данных, могу сразу сказать, что вы, видимо, проницательнее, чем это большинство. Действительно, хотя высокая уверенность и может проистекать из высокой компетентности, гораздо чаще она является результатом самовозвышения и искажения реальности, попыткой чувствовать себя хорошо. Напротив, низкая уверенность, как правило – следствие низкой компетентности. Другими словами, низкая уверенность по большей части сигнализирует о способности сознавать собственную ограниченность и недостаток компетентности и позволяет индивидам сохранять адекватное представление о реальности, даже если эта реальность не очень-то приятна. Если между «чувствовать себя компетентным» и «быть компетентным» существует разрыв, закрыть этот разрыв можно только при условии трезвого понимания своих способностей или повышения фактической компетентности. В то время как повышенная уверенность, как правило, делает этот разрыв шире, пониженная уверенность стремится его ликвидировать.

Цикл «уверенность – компетентность»

Следующая диаграмма иллюстрирует цикл «уверенность – компетентность», посредством которого низкая уверенность трансформируется в более высокую компетентность.

Детали диаграммы станут понятнее по мере того, как вы будете читать эту книгу, которая, я надеюсь, поможет прояснить фундаментальное ноу-хау, необходимое для поднятия вашей уверенности, – а именно то, что вам нужно сосредоточиться на повышении компетентности. Стремитесь ли вы к профессиональному росту, хотите ли увереннее чувствовать себя на свидании, улучшить социальную жизнь или здоровье, – алгоритм один и тот же: добейтесь видимого улучшения вашей нынешней способности или состояния и трансформируйте позитивные изменения в репутацию.

Когда вы добьетесь компетентности в выбранной области, ваши новые навыки и умения помогут вам превратить ваши достижения в репутацию. Признание окружающими вашей компетентности закрепит обретенную уверенность. Это ваша конечная цель. Если вы дойдете до этой стадии, ваша задача будет выполнена. Но только не расслабляйтесь! Если вы удовлетворитесь достигнутой компетентностью (и станете слишком уверенным), цикл «уверенность – компетентность» начнет работать в обратном направлении. Почувствовав уверенность, вы станете меньше заниматься подготовкой, отчего ваша результативность станет больше зависеть от вашей уверенности, чем от компетентности, а для поддержания репутации понадобится имитировать уверенность и компетентность. Более здоровой, хотя и более ресурсоемкой альтернативой будет избегать самоуспокоенности и продолжать работать над своими недостатками и слабыми местами, совершенствуя свои сильные стороны.

Почему хандра бывает полезной

Многие психологические исследования показывают, что люди с негативной самооценкой чаще ищут негативной обратной связи от окружающих, чем люди с позитивной самооценкой. Например, менее уверенные в себе люди предпочитают вступать в отношения с теми, кто их критикует, даже если у них есть возможность проводить время с теми, кто их хвалит. Этот феномен называется «самоподтверждением» и отражает поиск реальности, прямо противоположной неоправданному «самовозвышению», которое встречается у людей с высокой уверенностью и раздутой самооценкой. Более того, последствия самоподтверждения резко контрастируют с последствиями позитивного самообмана, такими как оптимизм или эффект «выше среднего». Если чрезмерная уверенность может помочь вам хорошо себя чувствовать благодаря оторванности от реальности, заниженная уверенность может заставить чувствовать себя несчастным, но не дает оторваться от реальности. Неудивительно, что негативная самооценка с большей вероятностью запустит механизм самосовершенствования, чем позитивная, – даже в таких крайних случаях низкой уверенности в себе, как депрессия.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, что депрессия выполняет важную психологическую функцию? Да-да, высказывались мнения о том, что с эволюционной точки зрения депрессия – адаптивная реакция на жизненные проблемы. Например, депрессия снижает наш интерес к пустякам, что объясняет один из ее ключевых симптомов: неспособность получать удовольствие от обычно приятных и веселых занятий (вечеринок, бодрящей музыки, комедий с Уиллом Ферреллом и даже свиданий). Если принять эту точку зрения, получается, что биологический вид «человек разумный» развил в себе способность впадать в депрессию, чтобы эффективнее справляться с трудными ситуациями, особенно такими, которые требуют высокой сосредоточенности и ясности мысли. Так, если лихорадка – это попытка тела оказать сопротивление инфекции, то депрессия – попытка мозга совладать с тяжелыми событиями: потерей любимого человека, окончанием прекрасного отпуска, неудачей на работе или печальными новостями. Таким образом, роль депрессии – помочь нам «обработать» неприятные события и уберечь от дальнейших ударов судьбы, сведя к минимуму вероятность повторения опыта, который запустил механизм депрессии{45}.

Значение депрессии для эволюции резко контрастирует с одержимостью нашего «общества хорошего настроения» лечением ее симптомов. Сегодня самые потребляемые лекарственные средства в США – это антидепрессанты, их регулярно принимают 10 % населения с недиагностированной депрессией. По некоторым подсчетам, продажи антидепрессантов за последние 20 лет подскочили больше чем на 200 %, и многие исследования показывают, что их потребление вызывает хроническую зависимость, в результате чего распространенность депрессии выросла почти так же, как потребление антидепрессантов. Можно предположить, что нежелание людей принимать негативную самооценку и справляться с низкой уверенностью в себе разрушает важные защитные механизмы, которые развивались в течение миллионов лет. Неужели мы настолько избаловались, что разучились справляться с неприятными эмоциями и поражениями? Пол Эндрюс и Энди Томпсон, два психолога, которые внесли огромный вклад в наше понимание эволюционной природы депрессии, пишут: «Упор нынешней терапии на антидепрессанты вписался в возросшее стремление найти быстродействующие болеутоляющие. Однако умение справляться с эмоциональной болью и извлекать из нее пользу может быть частью эволюционного наследия депрессии, что неплохо объясняет древние философские традиции, рассматривающие эмоциональную боль как стимул для роста и понимания себя и жизненных проблем»{46}.

Главная из философских традиций, о которых говорят Эндрюс и Томпсон, – стоицизм, школа мысли, зародившаяся в Древней Греции. В отличие от «общества хорошего настроения», стоицизм предписывает стремиться не к удовольствиям, но к истине. Говоря словами Луция Сенеки, самого влиятельного римского стоика, «Никто на свете не заслуживает такого уважения, как человек, умеющий мужественно переносить несчастья». Согласно философам-стоикам, страстное стремление к положительным эмоциям или счастью ведет к саморазрушению.

Итак, если вы подавлены или чувствуете нехватку уверенности, – не отчаивайтесь. Вы в хорошей исходной позиции, чтобы начать самосовершенствоваться, возможно, даже в единственной, которое это позволяет. Нужно запомнить только одну вещь: ваше самосовершенствование никак не зависит от повышения уверенности, только от повышения компетентности. В сущности, принятие невзгод с куда большей вероятностью приведет к самосовершенствованию, чем их отрицание. Как говорили стоики, боль, слезы и разбитое сердце делают нас сильнее.

Матрица «уверенность – компетентность»

Преодоление разрыва между ощущением компетентности и компетентностью

Итак, цель определена – стать компетентным. Но как ее достигнуть? В пику популярному мнению – через низкую, а не высокую уверенность. На деле высокая уверенность тормозит самосовершенствование, так как, в отличие от низкой уверенности, не стимулирует процесс самопознания. Как правило, низкая уверенность – симптом низкой компетентности, подсказывающий, что нам необходимо совершенствоваться. Поэтому так важно признавать и ценить свою неуверенность, ведь это ключевой стимул к самопознанию, который, в свою очередь, является ключевым стимулом к самосовершенствованию. Не познав себя, особенно свои слабые места, вы никогда не сможете стать лучше. Ведь какова альтернатива? Самоуверенный и некомпетентный человек. Как вы, вероятно, уже поняли, у такого типа личности мало преимуществ и много недостатков. Два других типа, компетентность в сочетании с высокой уверенностью и компетентность в сочетании с низкой уверенностью, встречаются гораздо реже, чем низкая уверенность в сочетании с низкой компетентностью и особенно высокая уверенность в сочетании с низкой компетентностью. Чтобы наглядно представить возможные связи между уверенностью и компетентностью, рассмотрим следующий рисунок, который можно назвать «Матрицей “уверенность – компетентность”» (МУК).

Некомпетентная уверенность

Характерна для большинства уверенных людей, поскольку их уверенность – результат не столько подлинной компетентности, сколько самообмана. Таким людям не хватает знаний о себе, что подразумевает неспособность правильно понять, как их воспринимают другие. Самая большая проблема с таким типом личности в том, что он заставляет заниматься самообманом (подробнее об этом в следующей главе). Если вы думаете, что ярлык «некомпетентная уверенность» слишком суров, подумайте еще раз. Во-первых, таким людям не хватает компетентности. Во-вторых, их высокая уверенность усугубляет негативные последствия низкой компетентности. Ну вот вам простой пример: если вы думаете, что можете перейти улицу с оживленным движением на красный свет, вы погибнете (экстраполируйте эту ситуацию на профессиональную деятельность, личные отношения и другие сферы жизни, и вы поймете, почему столько людей заканчивают депрессией). В-третьих, и это самое важное, невозможно развить знания, не отдавая себе отчета в их ограниченности. Однако все не так плохо: людям с некомпетентной уверенностью достаточно легко решить проблему, получая обратную связь от окружающих. Действительно, сделать выводы о своей компетентности можно на основе того, насколько в вас уверены другие, так что если вам не хватает компетентности, а не уверенности, вы можете попробовать привести свою уверенность в соответствие с уверенностью окружающих в ваших способностях, что передвинет вас из правого нижнего в левый нижний сектор МУК – «Трезвая неуверенность». Учитывая, что вы читаете эту книгу, я сомневаюсь, что вы соответствуете критериям некомпетентной уверенности, но я решил, что вы можете захотеть понять, что представляют собой большинство людей. Это довольно полезное знание: каждый раз, когда вы сталкиваетесь с человеком, который стремится произвести впечатление, помните, что это отнюдь не безусловное свидетельство его компетентности. Гораздо вероятнее, что он принадлежит к категории «некомпетентная уверенность».

Трезвая неуверенность

Эта категория гораздо лучше некомпетентной уверенности, поскольку вы осознаете свои слабые места и ограничения, что принципиально, если вы планируете стать лучше. В этом отношении реалистичная неуверенность в себе имеет два крупных преимущества. Во-первых, она идет в паре со знаниями о себе, а это говорит о том, что вы ясно понимаете, каким вас видят другие. Во-вторых, она придает мощную мотивацию, поскольку неудовлетворенность собой – лучший стимул для стремления совершенствоваться. Средство от реалистичной неуверенности в себе очевидно: нужно повысить компетентность. Действительно, хотя это состояние характеризуется соответствием между уверенностью и компетентностью, его можно разрушить, став более компетентным, тем более что стать компетентным куда важнее, чем стать уверенным. Еще в 1896 г. Уильям Джеймс, родоначальник американской психологии, писал, что самооценку можно представить в виде дроби, где в числителе – достигнутые цели (успех), а в знаменателе – недостигнутые, так что повысить самооценку можно, достигнув большего. Следующая глава посвящена этой проблеме почти полностью, и, как я полагаю, может касаться и вас, иначе бы вы не читали эту книгу. Правда, есть вероятность, что вы находитесь в левом верхнем секторе, прямо над «Реалистичной неуверенностью в себе», а именно в зоне перфекционистской самокритичности.

Перфекционистская самокритичность

Что происходит, когда вы компетентны, но вам не хватает уверенности? Это называется «перфекционистская самокритичность»: хотя уровень ваших достижений высок, вам все же не хватает веры в себя. К такому типу личности относятся многие люди, добившиеся исключительного успеха (от профессиональных спортсменов и признанных художников до предпринимателей-миллионеров) – собственно, и успеха они добились в первую очередь благодаря этому. Представьте, что вы достигли уровня, где чувствуете уверенность в своих достижениях, зачем же продолжать стремиться к дальнейшему самосовершенствованию или новым свершениям? Любопытно, что для этого типа личности характерен обратный перекос между тем, как вашу компетентность оценивают другие и вы сами: вы не только оцениваете свою компетентность менее благосклонно, чем ее оценивают другие, вы еще и склонны считать себя менее компетентным, чем вы есть в действительности. Поэтому самокритичные перфекционисты часто сравнивают себя с более успешными людьми. Это пораженческая стратегия, получившая название «восходящего сравнения». Впрочем, единственное, что в этой стратегии можно назвать пораженческим, – это то, что она способствует неуверенности в своих силах, однако ничто другое так положительно не влияет на компетентность. Если вы – самый суровой свой критик, у вас гораздо больше шансов развить компетентность, чем когда вы – свой самый ярый поклонник. Так что единственный совет людям такого склада – прячьте свою неуверенность, это то, что отлично удается исключительно успешным людям. Почему это важно? Потому, что даже если вы компетентны, демонстрируя окружающим неуверенность, вы можете посодействовать тому, что они примут вашу низкую уверенность за низкую компетентность, особенно если эти окружающие не способны отличить одно от другого. А так часто и бывает.

Реалистичная уверенность

И наконец, верхний правый сектор – сочетание высокой уверенности с высокой компетентностью, идеальное состояние для разумного человека. Однако я должен с самого начала отметить, что сознание собственной компетентности чревато определенным риском: удовлетворенность собой легко превращается в самодовольство (определяемое в словарях как «довольство самим собой вследствие убежденности в своих достоинствах»). Поэтому мой главный совет таким людям – избегать самодовольства. В противном случае они могут сползти в сектор некомпетентной уверенности: пока они довольствуются достигнутым и перестают совершенствовать свои навыки, другие не стоят на месте. В один прекрасный день такие люди просыпаются и обнаруживают, что они уже не так хороши, как думали (если вообще выходят из спячки). И все же с таким профилем связаны определенные преимущества. Во-первых, это самоосмысление и самопознание, подразумевающие, что реалистичная уверенность сопряжена с трезвым и точным пониманием того, как нас воспринимают окружающие. Во-вторых, такие люди, как правило, производят на других впечатление уверенных и компетентных. И в-третьих, это единственное состояние, в котором человек может по-настоящему наслаждаться благами высокой уверенности – чувством безопасности и компетентности, с которым не сравнится ничто другое, поскольку это чувство обоснованно.

Суммирую: подумайте о поступательном движении по часовой стрелке, которое начинается в углу «Некомпетентная уверенность» и завершается в углу «Реалистичная уверенность». Самосовершенствование по большей части подразумевает ликвидацию разрыва между уверенностью и компетентностью. Если же этот этап уже пройден, то все, вам нужно, – стараться не впасть в самодовольство, иначе вы быстро соскользнете в избыточную уверенность. Два состояния, когда уверенность и компетентность в точности соответствуют друг другу, можно считать начальной и заключительной стадиями процесса самосовершенствования (в состоянии некомпетентной уверенности человек редко задумывается о совершенствовании). Если вы хорошо знаете себя, то можно сказать, что разрыв между уверенностью и компетентностью вы уже в какой-то степени сократили, что позволяет сосредоточить все силы на погоне за компетентностью, которая, кстати говоря, всегда должна быть конечной целью.

Резюме

• Роль уверенности как фактора, определяющего успех, преувеличена. Мы думаем, что нуждаемся в том, чтобы повысить уверенность, но на самом деле нам нужно преодолеть разрыв между нашей уверенностью и нашей компетентностью.

• Наша культура становится все более и более нарциссичной, оправдывая бездумную установку «Полюби себя таким, какой ты есть!». Но довольство собой и искусственная подкачка уверенности не дадут ничего, если не повышать компетентность.

• Зачастую уверенность вовсе не идет рука об руку с компетентностью, но большинство людей имеют искаженное представление о себе. Они склонны считать себя «лучше большинства» и не замечают собственной пристрастности.

• От оптимизма и уверенности не будет толку, если они ни на чем не основаны и не дают нам разглядеть наши слабые стороны, от которых надо избавляться, или опасности, которых надо избегать.

• Вопреки популярному мнению, чересчур уверенные люди меньше нравятся окружающим. Следовательно, если вы станете более реалистично оценивать собственную компетентность, окружающие будут относиться к вам намного лучше и станут считать вас более компетентным в социальных взаимодействиях.

• Самообман, который заставляет нас верить в то, что мы лучше, чем есть на самом деле, приводит к тому, что мы переоцениваем свою способность действовать эффективно, отметаем негативную обратную связь как недостоверную и выдаем в итоге результаты куда хуже тех, что могли бы, оценивай мы себя объективно.

• Низкая уверенность служит нам сигналом о наших слабых местах, поэтому снижение уверенности обеспечит столь нужное понимание необходимости совершенствоваться и поможет преодолеть разрыв между уверенностью и компетентностью.

Глава 2

Использование преимуществ низкой уверенности

Если ты пытаешься удержаться на поверхности воды – ты тонешь, но если стараешься утонуть – плывешь.

Алан Уотс (1915–1973)

Неуверенность в себе можно обратить на пользу

Теперь, когда мы начали понимать, что такое уверенность (и чем она не является), задачей этой главы будет убедить вас в пользе низкой уверенности даже в таких ее крайних проявлениях, как тревожность и депрессия. Для этого я расскажу о плюсах низкой уверенности. В числе прочего она помогает реалистично оценивать риск и подталкивает вас к совершенствованию. Вы увидите, что внутренняя неуверенность может сыграть важную роль в будущем успехе. Да-да, если вы действительно чего-то хотите, вы убедитесь, что низкая уверенность полезнее, чем высокая.

Низкая уверенность – это инструмент адаптации. Она может помочь вам избежать неприятностей и повысить компетентность. Чтобы окончательно в этом разобраться, нужно рассмотреть главные факторы, лежащие в основе низкой уверенности, а для этого – разобраться, что такое тревожность.

Эволюционная роль тревожности состояла в том, чтобы повысить нашу настороженность и подготовить к потенциальным угрозам, активировав механизм «беги или дерись». Таким образом, тревога – эмоциональная реакция на воспринимаемую опасность, которая повышает беспокойство и внимание к этой опасности{47}. Еще до того, как мы смогли вербализовать эту эмоцию или дать ей название – до возникновения языка, – тревога готовила наше тело к драке или к бегству в опасных ситуациях. В ответ на реальные угрозы извне наши предки воспринимали тревогу как сигнал к действию («Беги!») или бездействию («Не лезь туда! Будь осторожней! Не делай этого!»). Такие команды отдавала бы тревога, будь у нее голос.

Если ваша уверенность низка и вы оказываетесь в ситуации, где предвидите неудачу (контрольная работа, собеседование при приеме на работу, экзамен на водительские права или свадебный тост), вы чувствуете тревогу и интерпретируете ее как знак того, что вам следует попытаться избежать предстоящего события. Наш мозг запрограммирован автоматически реагировать на настораживающие сигналы окружающей среды (неприятный запах, шум, плохой вкус), и эта реакция переживается или ощущается в виде повышенной тревожности{48}. При этом «внутренний голос» тревожности очень полезен. Только представьте, каково бы вам было без такой эмоциональной реакции, особенно при встрече с тигром или акулой.

Неудивительно, что тревожные люди реже попадают в аварии со смертельным исходом. Например, исследование более чем тысячи британцев обнаружило, что склонность к тревожности в возрасте 15 лет позволяла прогнозировать вероятность несчастных случаев со смертельным исходом спустя 10 лет: чем тревожнее были подростки (по мнению учителей и на основании корректных психологических тестов), тем менее вероятна была их гибель в результате несчастного случая к 25 годам{49}. Другое исследование выявило положительную корреляцию тревожности с готовностью записаться в программы профилактики ВИЧ-инфекции. Индивиды с более высоким уровнем тревожности с большей вероятностью принимали участие в клинических исследованиях профилактики инфицирования и с большей готовностью сообщали как о возможных симптомах, так и о побочных эффектах медицинских препаратов{50}. Повышенная тревожность, кроме того, помогает снизить ущерб от наводнений, поскольку повышает вероятность ожидания стихийных бедствий и подготовки к ним. Исследование, в котором приняли участие свыше ста человек, проживающих в паводкоопасном районе, выявило, что только испытывающие тревожность участники были хорошо подготовлены к наводнениям{51}. Повышенная тревожность также объясняет, почему женщины в любых культурах живут, как правило, дольше мужчин несмотря на ту же самую заболеваемость. Благодаря большей предрасположенности к тревожности, женщины более склонны обращаться к врачам при ухудшении самочувствия, менее склонны к курению, выпивке и потреблению наркотиков и реже испытывают проблемы, связанные с лишним весом{52}. Айзек Маркс и Рэндольф Несс, психологи из Института психологии и Медицинской школы Мичиганского университета, утверждают, что многократное реагирование на то, что может оказываться ложной тревогой, оправдывает себя, поскольку цена такого поведения меньше, чем отсутствие реакции на реальную опасность. Так что тревожные реакции – дело обычное, они играют значительно более важную роль, чем может показаться с первого взгляда. Они предупреждают нас об опасности и помогают ее избежать. Именно поэтому так распространены тревожные расстройства{53}.

Депрессия распространена так же, как и тревожные расстройства, – оба состояния характеризуются очень низкой уверенностью. Например, в США, по имеющимся сведениям, около 30 % населения страдает от депрессии или тревожных расстройств{54} (и это еще по скромным подсчетам). Недавнее исследование с участием более 40 000 американских студентов выявило, что почти 50 % участников соответствовали критериям диагностируемых психиатрических заболеваний, что говорит о том, что реальная распространенность тревожных расстройств выше, чем можно судить по клиническим данным{55}. Тревожность и депрессия в значительной степени пересекаются{56}, причем депрессия часто является следствием повторяющихся эпизодов тревожности. Так, испытывая продолжительный страх и беспокойство, люди достигают точки, после которой просто перестают переживать (именно чтобы перестать испытывать страх и тревогу). В легкой депрессии или мрачном взгляде на жизнь есть ряд преимуществ, чего не скажешь о клинической депрессии.

Психотерапевт д-р Эмили Гут предположила, что депрессия возникла как адаптивная реакция, нужная, чтобы справляться с реальными проблемами окружающей среды. Она вынуждает людей сосредоточить все свое внимание и силы на неприятных событиях – в противоположность избеганию переживаний{57}. Как отмечает Дэниэл Неттл, британский специалист по эволюционной психологии, предрасположенность к депрессии сопряжена с определенными выгодами: негативно настроенные люди, как правило, относятся к себе более критично и поэтому более конкурентоспособны. «Наличие достаточно реактивной системы негативного аффекта побуждает людей интенсивно стремиться к желаемому и избегать негативных последствий, и это вполне может соотноситься с возросшей приспособляемостью»{58}. («Приспособляемостью» эволюционисты называют компетентность.)

Доводы д-ра Неттла согласуются с обширным массивом исследований, показывающих, что для людей со склонностью к депрессии характерна более высокая точность суждений и самооценки, – явление, получившее название «депрессивный реализм». Первые исследования в этой области показали, что депрессивные люди воспринимают свою репутацию, компетентность и социальный статус более реалистично, чем индивиды, для которых депрессия не характерна{59}. С тех пор эти данные многократно воспроизводились другими специалистами, особенно в исследованиях людей с умеренно выраженными тенденциями к пессимизму.

В конечном счете, низкая уверенность – это адаптивная стратегия управления риском, отражающая интерпретацию прошлой, настоящей и будущей компетентности. Она менее предвзята, когда соответствует вашей репутации (иначе говоря, тому, как другие оценивают вашу компетентность), и более предвзята в случае перфекционистской самокритичности, когда вы оцениваете вашу компетентность ниже, чем другие. Однако даже будучи предвзятой, низкая уверенность выгодна в том отношении, что позволяет свести потери к минимуму. Умеренный оптимизм обладает существенной адаптивной ценностью, как показывает психиатр Роберт Лихи в своем известном примере с картами. При игре, где выигрывает старшая карта, пессимист и оптимист закладываются на исход игры. Как можно предположить, каждый раз пессимист считает, что проиграет, и сбрасывает карты после каждой раздачи, а оптимист считает, что выиграет. Следуя такой стратегии, пессимист не соберет никаких выигрышей, но если и потеряет, то только определенную фиксированную сумму (обязательную ставку). Оптимист же оставляет свой результат на волю случая – он может выиграть много денег, но с тем же успехом может все потерять, и в конечном счете именно так и будет. Однако Лихи пишет, что «мало найдется пессимистов, которые будут вечно придерживаться такой негативной стратегии. Когда-нибудь, возможно, благодаря некой адаптивной импульсивности, пессимист может и сыграть… Это может привести к выигрышам, несколько подорвав негибкость пессимизма»{60}.

Если вы предпочитаете аналогию с животным миром вместо карточной игры, у нас найдется и другой пример: «У пасущейся антилопы, которая поднимает голову каждые несколько секунд, проверяя, нет ли поблизости хищника, остается меньше времени на то, чтобы есть, спариваться и заботиться о потомстве; та же антилопа, которая слишком редко поднимает голову от травы, может съесть больше, но подвергается большему риску самой быть съеденной»{61}. Таким образом, тревожность и низкая уверенность являются адаптивными в том смысле, что помогают перестраховаться и минимизировать потери.

Исходя из уже сказанного, главная задача низкой уверенности – помочь вам адаптироваться к окружающей среде. Когда низкая уверенность запускает тревожность, она играет роль вашего защитника: тревога всего лишь напоминает, что нужно обратить внимание на низкую уверенность и, возможно, поработать над тем, чтобы повысить компетентность. В то же самое время уверенность может быть низкой потому, что у вас имеется общая склонность ожидать негативных результатов, т. е. пессимистическая предвзятость. Некоторые люди в принципе менее уверенны, более тревожны и в целом настроены более негативно, чем другие. Все эти характеристики – часть одного синдрома и объясняются не только унаследованной предрасположенностью, но и тревожностью в раннем детстве. В любом из этих случаев низкая уверенность выполняет адаптивную функцию, которая состоит в содействии стратегии минимизации ущерба. Чувствуете ли вы временную неуверенность в себе потому, что не верите, что преуспеете, или ваше мировоззрение всегда отличается пессимизмом и критичностью к себе, отчего будущее видится в мрачных тонах, низкая уверенность – это попытка разума предотвратить несчастья и защитить вас.

Низкая уверенность обеспечивает защиту

Когда вам не хватает уверенности, вам тревожно и неспокойно, потому что вы обращаете внимание на важные адаптивные сигналы и не торопитесь действовать. И тем не менее наше нарциссическое общество убедило нас, что низкая уверенность – это тормоз, помеха. Мы не думаем о ее причинах или последствиях и вместо этого сосредоточиваемся на неприятных мыслях и ощущениях, которые она вызывает, – беспокойство, напряжение, тревога и даже паника. Но у этих ощущений есть цель – предотвратить негативные результаты. Следующие примеры помогут проиллюстрировать эту функцию реалистической низкой уверенности.

1. Вас попросили сделать презентацию по теме, которой вы не очень хорошо владеете

Меня часто приглашают выступить на разные темы, о которых я не слишком много знаю. Сейчас я обычно отказываюсь, но в начале карьеры я соглашался не задумываясь. Несколько лет назад меня пригласили прочесть доклад о «психологии обуви» (как обувь, которую вы предпочитаете, отражает важные аспекты вашей личности). У меня был кое-какой опыт в психологии рекламы, так что я принял приглашение. Но по мере приближения лекции я начал задумываться: а о чем, собственно, я буду говорить? Мало того, что я никогда не занимался психологией обувных предпочтений, мне нужно было заполнить часовой интервал между другими выступлениями. Аудитория – до меня это начало доходить за две недели до выступления – состояла из дизайнеров, бизнесменов, руководителей отделов маркетинга и рекламы и психологов, которые специализировались на этой теме. Я нервничал и чувствовал себя абсолютно неуверенно. Была ли моя низкая уверенность оправданна? Разумеется, да. Было бы лучше, если бы я чувствовал себя уверенно? Вне всякого сомнения – нет, хотя испытывать тревогу и неуверенность было неприятно. Эти ощущения помогли мне понять, что если я не подготовлюсь, то опозорюсь перед профессиональной аудиторией. Так что я потратил много часов и дней в библиотеке, читая все, что мог найти по теме, и подготовился достаточно для того, чтобы час проговорить о «психологии обуви». В конечном счете я выступил нормально, но если бы не моя низкая уверенность и тревожность, я бы провалился. Это только один пример из множества случаев, когда я был благодарен низкой уверенности, заставлявшей меня готовиться к лекциям.

2. Кто-то более сильный провоцирует вас на спор

Хотите узнать, как избежать поражения? Не связывайтесь с людьми, которые сильнее вас. Для этого необходима способность понимать, что вы проиграете в споре. Другими словами, низкая уверенность – это ваша способность выиграть. В школе, в баре или на работе ваша низкая уверенность помогает избежать стычек, которые могли бы закончиться поражением. И хотя мы нечасто об этом задумываемся, в жизни много ситуаций, когда вы, победив свои страхи, увеличиваете свои шансы на разбитый нос (в психологическом, эмоциональном или даже буквальном смысле). Если неуверенность пытается подсказать, что вам не стоит делать то-то и то-то, – лучше ее послушаться. Это применимо не только к стычкам – словесным или физическим – между двумя людьми, но и к спортивным поединкам. Например, в боксе действующий чемпион должен очень хорошо подумать, решая, стоит ли рисковать титулом, соглашаясь на бой с претендентом. То же самое относится и к войнам. Вторглась бы Америка во Вьетнам, Ирак или Афганистан, если бы изначально чувствовала себя менее уверенной в том, что выиграет эти войны? Вторгнется ли Америка в Иран, если будет более уверенной в своих шансах на победу? Видимо, да. Точно так же, как низкая уверенность спасает от трепки, высокая уверенность заставляет недооценивать соперника и получать от него на орехи. Об этом хорошо сказано в «Искусстве войны» Сунь-цзы, знаменитой книге о военной стратегии:

«…если знаешь его {врага} и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение»{62}.

3. Вы играете в казино, и вам везет

Угадайте, почему большинство игроков покидают Лас-Вегас без гроша в кармане? Потому что не могут остановиться, несмотря на то, что шансы против них. А когда проигрывают, истолковывают свои проигрыши как «почти выиграл», чтобы оправдать и поддержать свою высокую уверенность{63}. Если бы только они были чуть менее уверены в своих шансах на выигрыш, они бы вышли из-за стола до того, как стало слишком поздно. Менталитет «повезет в следующий раз» обнаруживается также в азартном поведении за пределами казино, например в финансовых инвестициях. Уже общепризнанно, что экономический кризис 2008 г. можно было предотвратить, если бы на основе чрезмерной уверенности не делались столь глупые инвестиции. Анне Сиберт, исландский экономист, расследовавшая причины финансового краха в своей стране, откуда и пошел мировой кризис, приписывает эту чрезмерную уверенность одной особенности, характерной для биохимии мозга трейдеров-мужчин: «Инвестор может вкладываться в заведомый пузырь, пока считает, что пузырь еще продержится. Он рассчитывает на свою способность оценивать рынок и продавать активы до того, как пузырь лопнет. Наше исследование показывает, что получение прибыли на ранних этапах существования пузыря повышает мужскую самоуверенность, и это поддерживает рост пузыря»{64}. Анне вторят д-р Джон Коатс и проф. Джо Герберт из отделения нейробиологии Кембриджского университета, обнаружившие, что в очень удачные дни у трейдеров повышается уровень тестостерона в крови, что увеличивает их уверенность и уровень допустимости риска в последующих инвестициях{65}. Учитывая биологическую предрасположенность мужчин к ослеплению жаждой наживы, привлечение женщин к трейдерству может оказаться неплохой идеей. У женщин не только ниже уровень тестостерона в крови, они также менее склонны рисковать и не столь самоуверенны, как мужчины. Вот почему женщины реже мужчин попадают в аварии и редко садятся за руль пьяными.

Многие заемщики, для которых ипотечные кредиты, казавшиеся слишком хорошими, чтобы быть настоящими, закончились выселением на улицу, возможно, не стали бы брать такие кредиты, не испытывай они ложное чувство безопасности и будь они менее уверены в своей способности вносить ежемесячные платежи. И если вы думаете, что излишняя уверенность сыграла роль только в последнем финансовом кризисе, подумайте еще раз. Накануне большого экономического кризиса 1929 г. президент США Кулидж уверял, что мы можем с оптимизмом смотреть в будущее{66}. В одном только прошлом году банк J. P. Morgan Chase отчитался о 2 млрд долларов убытка в результате неудачной торговли кредитными деривативами, что стало полной неожиданностью для инвесторов. Общее объяснение и этой, и других катастроф, вызванных азартом, заключается в том, что когда большинство людей на что-то ставят (будь то лошадь, номера рулетки или акции Facebook), они автоматически усиливают свою веру в то, что желаемое сбудется, поскольку в противном случае будут чувствовать себя дураками и неудачниками. Выводы ясны: низкая уверенность помогает нам усомниться в своей компетентности, что минимизирует наши потери – даже в случае обвала экономики.

4. Вас тянет изменить партнеру

Большинство из нас хоть раз испытывали сильное сексуальное влечение к кому-то, находясь в романтических отношениях с другим человеком. Такой соблазн навещает одних людей чаще, чем других, и еще больше люди различаются по способности ему противостоять. Одна из причин, по которой люди решают не искать связей на стороне, – страх попасться. Низкая уверенность подсказывает им, что у них может не хватить компетентности выйти сухими из воды. Другие смело ищут внебрачных радостей, потому что уверены – их не поймают. Вот почему супружеские измены так распространены среди чрезвычайно уверенных, властных людей. Джон Эдвардс, Пол Вулфовиц, Рэндалл Тобиас и Дэвид Петреус – догадайтесь, что между ними общего? Все они – известные политики или военные, которых уличили в супружеской измене. Связь между властью и изменой также очевидна, когда речь идет о руководителях высшего уровня, таких как бывший глава HP Марк Хард и бывший глава Boeing Гарри Стоунсайфер, потерявших свои посты из-за внебрачных связей.

Похоже, что слова «власть развращает» так же верны применительно к отношениям, как и к финансовым делам. В недавнем крупномасштабном психологическом исследовании д-р Йорис Ламмерс с коллегами из Университета Тилбурга{67} изучали связь между властью и изменами. Ученые пришли к выводу, что власть увеличивает вероятность супружеской неверности, поскольку облеченные властью люди менее склонны останавливаться перед потенциальными рисками, связанными с изменами. Чрезмерная уверенность, как правило, заставляет их недооценивать как рискованность ситуации (вероятность быть пойманным), так и ее негативные последствия (вероятность того, что раскрытие информации об измене разрушит их семью или карьеру).

Как видите, уверенность играет большую роль в связи между властью и супружеской неверностью. Власть делает людей более уверенными, а уверенность заставляет недооценивать риски и последствия измены, унижать жен/мужей и верить, что они с легкостью смогут заменить их кем-то другим. Чтобы проверить, верна ли эта связь для всей популяции, Ламмерс с коллегами в 2011 г. опросил свыше 1200 взрослых нидерландцев. В свою выборку он включил представителей всех слоев общества и всех профессий, от чернорабочих до управленцев высшего звена. Результаты подтвердили предположение психологов: чем увереннее были участники опроса, тем больше они были склонны обманывать своих партнеров. Мы снова видим, что нехватка уверенности связана с существенной выгодой, в частности способностью поддерживать прочные отношения.

Будь люди менее уверенными (например, в своей способности сохранять в тайне внебрачные связи и в способности заменить партнера новым, более желанным), супружеских измен было бы гораздо меньше. Выходит, низкая уверенность – преимущество. Низкая уверенность помогает нам воздерживаться от глупых поступков. Это объясняет, почему столько знаменитостей и людей, облеченных огромной властью, оказываются замешанными в сексуальных скандалах и почему эти люди, которых чуть ли не весь мир знает в лицо, верят, что об их грешках никто не узнает. Добившиеся огромного успеха люди, заявляющие, что секрет их успеха – огромная уверенность, чаще всего оказываются жертвами этой уверенности.

Как видите, у низкой уверенности много преимуществ. На индивидуальном уровне она может предотвратить банкротство, разрыв отношений, крах карьеры и безвременную смерть. На уровне популяции она спасает от серьезных экономических кризисов и войн.

Низкая уверенность помогает стать лучше

Случалось ли вам оказаться в экстремальной ситуации? Доводилось ли вам видеть близкого человека в беде? Вы когда-нибудь испытывали такое возмущение чем-то, что хотели силой восстановить справедливость? Вы когда-нибудь по-настоящему хотели чего-то? Если да, вспомните любой из этих случаев, и вы поймете, что значение уверенности сильно преувеличивают. Причина очевидна: если вы действительно чего-то хотите, ваша уверенность (или ее недостаток) не остановит вас от попыток получить желаемое, а если вас что-то не особенно заботит, толку от высокой уверенности все равно не будет. Более того, если вы полны абсолютной решимости добиться цели, высокая уверенность только помешает, потому что чем больше вы верите в то, что добьетесь желаемого, тем меньше сил будете прилагать. И наоборот, если вы думаете, что добиться цели будет тяжело, тем больше сил вы приложите – разумеется, при условии, что хотите по-настоящему. Взгляните на это под таким углом: стремление стать хорошим в какой-то области несовместимо с уверенностью, что вы в этой области уже хороши.

Среди самых компетентных людей, кого я знаю, есть такие, чья уверенность ниже, чем у среднестатистического человека. Большинство самых уверенных людей, которых мне доводилось встречать, менее компетентны, чем среднестатистический человек. Хотя я редко ощущаю себя успешным, я наверняка достаточно компетентен в своей области. Будь моя уверенность выше, я был бы менее компетентным, потому что мне не хватало бы того дополнительного драйва, который обеспечивала бы моя низкая уверенность (сигнализирующая о необходимости повышать компетентность). Важно понимать, что низкая уверенность не остановит вас от попыток получить желаемое. Если вы по-настоящему чего-то хотите, ощущение, что вам не хватает компетентности, чтобы добиться желаемого, только заставит вас больше поработать, а упорный труд – не уверенность! – составляет сущность достижения.

Достижение можно разбить на две части: подготовка и действие. Когда вы действуете, уверенность – преимущество, поскольку она повышает вашу компетентность в глазах окружающих и отвлекает вас от внутренних сомнений. И наоборот, когда вы действуете «в режиме низкой уверенности», внутренние сомнения вас отвлекают, не дают сосредоточиться на задаче и сигнализируют окружающим, что вам не хватает компетентности. Как бы то ни было, действие – только малая часть уравнения, всего лишь 10 % времени и усилий, требуемых для того, чтобы чего-то достигнуть. Оставшиеся 90 % состоят из подготовки, и чем менее вы уверены в своем действии, тем больше стимул подготовиться как следует. Представьте, что вам поручили сделать важную презентацию. Чувство неуверенности и тревоги может быть очень неприятным, но эти чувства будут мотивировать вас подготовиться лучше, чтобы избежать неудачи или конфуза, и потому в конечном счете ваша презентация будет иметь гораздо больше шансов на успех, чем если бы вы не переживали из-за нее и не видели необходимости тщательно готовиться. Таким образом, низкая уверенность – неплохая отправная точка, с которой можно начинать программу самосовершенствования: высокая уверенность бесполезна, пока вы не наберетесь компетентности, а низкая уверенность помогает повышать компетентность. Другими словами, успех – продукт больших усилий, а на большие усилия мотивирует, скорее, низкая уверенность, чем чрезмерная.

Этот простенький аргумент на уровне житейской мудрости не только логичен, но и соответствует наиболее признанным теориям мотивации и основан на научных фактах. Выдающийся психолог Альберт Бандура (известный, в числе прочего, как автор термина «самоэффективность», который с 1980-х в академических кругах предпочитают словосочетанию «уверенность в себе») постулировал, что высокая компетентность ведет к высокой уверенности. Соответственно, повышение результативности – «достижение мастерства» – наиболее эффективный метод повышения уверенности. Вот факты.

• Клинические вмешательства, разработанные для устранения аддикций и преодоления психологических и физических проблем со здоровьем (переедание, курение, алкоголизм, влечение к азартным играм и т. д.), демонстрируют, что высокий уровень уверенности благоприятен только в тех случаях, когда является результатом предыдущего роста компетентности. Это значит, что решающим фактором является рост компетентности, а не уверенности{68}. Например, если вы убеждаете курильщиков, что они в состоянии бросить курить, уверенность сама по себе никуда не приведет, но если курильщики смогли для начала сократить число выкуриваемых сигарет, они испытают правомерное чувство уверенности, которое реализуется в последующем росте компетентности.

• Обнаружено, что низкая уверенность улучшает распределение ресурсов, т. е. способствует тому, что в достижение цели вкладывается больше времени и сил{69}, и компетентность (см. работы Уильяма Пауэрса{70}). Исследования, в которых уверенностью участников манипулировали, давая произвольные оценки их работе (распространенная методика), показали, что понижение уверенности стимулирует людей упорнее работать над своей компетентностью{71}, в то время как повышение уверенности давало противоположный результат. Например, Дэн Стоун из Университета штата Иллинойс{72} обнаружил, что высокая уверенность заставляет людей переоценивать свои способности, что, в свою очередь, становится причиной того, что они менее внимательны и старательны, чем их менее уверенные коллеги.

• Наиболее убедительные научные теории мотивации, например теория перцептивного контроля{73}, утверждают, что мотивация является результатом ощущаемого несоответствия актуальных состояний желаемым состояниям{74}. Поскольку более высокая уверенность уменьшает это несоответствие, а более низкая – увеличивает, низкая уверенность является более сильным фактором мотивации, нежели высокая уверенность. Другими словами, по мере того как растет ваша уверенность, сокращается разрыв между вашей ощущаемой компетентностью и вашими целями, что приводит к снижению уровня усилий. Ваша уверенность – как термостат, который чувствует вероятность достижения желаемого уровня результативности. Как любой термостат, она сигнализирует о снижении усилий, когда конечная цель достигнута. Более высокая уверенность подаст такой сигнал раньше, чем более низкая.

Как можно заметить, исследователи собрали немало доказательств, что низкая уверенность является важной движущей силой перемен и ведет к росту компетентности в будущем. Хотя возросшая уверенность ведет к росту компетентности, процесс начинается с того, что человек осознает необходимость вкладывать больше времени и сил в достижение цели (и это является результатом низкой, а не высокой уверенности). Парадоксальный характер уверенности заключается в том, что более высокая уверенность может повышать притязания, в то же время снижая устремления. Если вы чувствуете себя компетентным, вы с большей вероятностью будете ставить перед собой более амбициозные цели и верить, что их будет легче достигнуть, что снизит уровень вашей сосредоточенности на цели и усилий по ее достижению. С другой стороны, если ваша уверенность низка, у вас могут быть менее амбициозные цели, но при этом более вероятно, что вы будете воспринимать их как требующие большего напряжения сил, и это будет стимулировать вас серьезно подготовиться и затратить больше времени и сил на их достижение. Соответственно, вы с большей вероятностью извлечете выгоду из неуверенности, чем из самоуверенности, и сможете наращивать успех, если не будете расслабляться.

Ориентация на других людей

Приятно думать, что других волнует, что мы думаем и чувствуем, словно мы главные герои реалити-шоу, – вот почему так много людей тратят несколько часов в сутки на отправку твитов или обновление статусов в Facebook. Точно так же мы часто полагаем, что другие могут проникнуться нашими мыслями и эмоциями. Когда мы огорчены, мы ожидаем, что все вокруг тоже будут огорчаться. Если мы в чем-то уверены, мы ожидаем, что другие будут столь же уверены и согласятся с нами, а когда этого не происходит, мы почти наверняка начнем спорить. Однако в действительности единственный человек, которого по-настоящему волнуют ваши мысли, – вы сами. Возможно, это звучит грубо, да и согласиться с этим трудно, но обижаться тут не на что. Более того, свыкнувшись с идеей, что ваши мысли и чувства интересны главным образом вам, вы получите огромное преимущество в общении с окружающими и перестанете болезненно концентрироваться на себе. Все сражения в мире делятся на два типа: вы или сражаетесь с другими, или сражаетесь с собой. Победить можно только в первых. Битва с собой не только кончится поражением, но и вымотает вас и помешает выиграть сражения с другими. К чему я все это говорю? Я пытаюсь сказать, что вам нужно перестать зацикливаться на себе и сосредоточиться на других. Мой совет основан на простом рассуждении, которое согласуется с тем, что мы уже узнали об уверенности и компетентности.

Фокусироваться на себе = переживать из-за своей уверенности.

Фокусироваться на других = переживать из-за своей компетентности.

Чтобы стать лучше, нужно сделать так, чтобы другие верили в вас. Если ваша уверенность всегда была низкой, вы, наверное, свой самый суровый критик, поэтому убедить других в своей компетентности может оказаться более легкой задачей, чем кажется. Я знаю многих людей, одолеваемых неверием в собственные силы, испытывающих проблемы с уверенностью, при том, что, с какой стороны ни глянь, они талантливы, обаятельны и успешны. Но они зациклились на собственных переживаниях вместо того, чтобы сосредоточиться на том, что другие люди думают о них. Если вы чересчур много внимания уделяете собственным чувствам, в итоге вы будете переживать из-за своей уверенности, тогда как сосредоточиться нужно на компетентности. Если прислушиваться только к себе, не останется времени, чтобы обращать внимание на других. С другой стороны, если вы обращаете внимание на других (что заведомо включает то, что они думают о вас), вы сможете добиться успеха в социальных взаимодействиях, и не только. Помните, нас интересуем прежде всего мы сами, это правило, а не исключение, так что если вы будете проявлять интерес к другим, люди подумают, что вы особенный. В хорошем смысле слова.

Недавно я помогал проводить собеседование с несколькими кандидатами на службу в банке. Отборочную комиссию возглавлял генеральный директор банка. Было заметно, что для него существует прежде всего он сам. Его уверенность была настолько велика, что других людей он замечал только тогда, когда они демонстрировали внимание к нему. Три кандидата прошли собеседование великолепно; за словом в карман не лезли, были красноречивы и предъявили безупречные характеристики. Однако они не обратили внимания на генерального. Будучи уверенными людьми, они столько говорили о себе, что не давали генеральному вставить ни слова. Последний кандидат выглядел слабовато. Он нервничал, запинался и с трудом подбирал ответ на большинство вопросов. Поскольку он говорил не слишком много, у генерального появилась прекрасная возможность поговорить самому – о себе, своем бизнесе, своей репутации, о том, как велик его вклад в мировую экономику. Кандидат только кивал в ответ. Угадайте, кого взяли на работу? Вот именно – самого слабого кандидата, который дал генеральному возможность поговорить о себе и выразил тому свое восхищение.

Уильям Джеймс когда-то заметил, что основополагающий принцип, определяющий человеческое поведение, – универсальное стремление добиться благосклонности окружающих. Учитесь высоко ценить окружающих (даже если для этого придется имитировать интерес к ним), и окружающие вас полюбят. Как писал Дейл Карнеги, самый успешный автор книг по самопомощи всех времен и народов, «Конечно, для вас важно получить именно то, чего желаете вы… Все мы одинаковы: каждый желает добиться того, чего ему хочется. Поэтому единственный способ повлиять на людей – это говорить о том, чего они хотят, и показать им, как этого добиться»{75}. Сходным образом рассуждал и Генри Форд, когда говорил, что самый главный секрет успеха – способность понять точку зрения другого человека и видеть проблему не только со своей, но и с его позиции, – то, что психологи обычно называют «эмпатией». У большинства людей с этим плохо, потому что они слишком зациклены на себе, и это относится к людям как с высокой, так и с низкой уверенностью. Слишком уверенные игнорируют тот факт, что окружающие не считают их компетентными, недостаточно уверенные игнорируют тот факт, что их считают компетентными. И те, и другие сосредоточены на себе, сосредоточены настолько, что у них не хватает времени понять, какими их видят окружающие.

С учетом обсуждаемой темы, я хотел бы поделиться лучшим советом, который я когда-либо получал: «Томас, пойми, мир не вращается вокруг тебя». В тот момент мне стало обидно (фактически мне сказали, что я веду себя как нарцисс), однако эти слова помогли мне понять, что я трачу слишком много времени на мысли и разговоры о себе, что здорово мешает мне сосредоточиться на других. Люди с низкой уверенностью, как правило, совершают ту же ошибку: они так сосредоточены на своей самооценке, что игнорируют проблемы других. Общаясь с людьми лицом к лицу, мы обычно замечаем их одержимость собой только тогда, когда они выглядят очень самоуверенными и заносчивыми. Но попробуйте анализировать письменные сообщения (письма, СМС и т. д.), и вы с легкостью опознаете эгоцентричных и самовлюбленных индивидов. Просто подсчитайте, сколько раз люди используют местоимения «я» или «мне», общаясь с кем-то (это стандартная исследовательская методика выявления нарциссизма). Можете и себя проанализировать. Вспомните об этом, когда следующий раз будете писать электронное письмо, и вы увидите, как тяжело избегать «яканья», – но это принесет свои плоды.

Хорошая новость заключается в том, что, когда вы научитесь избегать разговоров о себе, вам волей-неволей придется обратить внимание на других и увидеть мир с их точки зрения, что поможет вам преодолеть неуверенность. Когда мы слишком много внимания уделяем себе, неуверенность только растет. Надеюсь, вы начали понимать: то, как вы себя воспринимаете, не столь важно, как кажется. Самая важная в жизни штука – то, что другие думают о вас, и это зависит не от уверенности, а от компетентности.

Успешные люди редко бывают самими собой

Успешные люди редко бывают самими собой (они скрывают свою неуверенность). Успех зависит от наличия необходимого набора навыков, позволяющих не быть собой, что является ключевым требованием представления себя окружающим (самопрезентации) в желаемом виде. Неуверенность в том, как вы должны взаимодействовать с другими людьми, сделает взаимодействие с ними успешным; эта неуверенность – признак того, что другие вас волнуют, и вы не должны ее игнорировать. Как отмечал великий специалист по психологии личности Роберт Хоган, социальные навыки – вот что нужно, чтобы эффективно претворить ваш образ (то есть то, кем вы хотите быть) в репутацию (кто вы есть). Самим собой может быть только человек без социальных навыков, а такие люди редко бывают успешными. Прилагайте все возможные усилия, чтобы скрыть ваше естественное «я», каким бы оно ни было, предъявляйте окружающим лучшую из возможных версий себя – и пожинайте плоды.

Хотя мы привыкли считать тех, кто добился исключительного успеха, «настоящими человеками» («что на витрине, то и в магазине»), истина сильно отличается от мифа. Вместо того чтобы быть собой, успешные люди стремятся создать привлекательную репутацию. Значит, им хорошо удается заставить других хорошо о себе думать.

Бо́льшую часть прошлого десятилетия Билл Гейтс пробыл самым богатым человеком в мире. Вы когда-нибудь задавались вопросом, что движет мистером Гейтсом? Он начал с того, что бросил Гарвард, что позволяет предположить бунтарскую натуру, протестующую против родителей и авторитетов. Скажем честно: большинство людей, которым выпал шанс учиться в Гарварде, будут землю носом рыть, чтобы по максимуму использовать эту чудесную возможность, которая будет открывать перед ними все двери всю оставшуюся жизнь. Затем он создал Microsoft, став первым в череде ботанов, превратившихся в предпринимателей, – столь хорошо известный нам всем теперь типаж. Этот имидж вскоре сменился имиджем жесткого предпринимателя, который выстроил крупнейшую монополию в современной истории. Вне всякого сомнения, нельзя забраться на такую высоту, если тебя не сжигает изнутри какой-то безумный стимул, но последний виток карьеры мистера Гейтса наводит на мысль, что движет им в первую очередь потребность в том, чтобы его любили. Посудите сами: став самым молодым в истории миллиардером, добившимся успеха своими силами (сейчас этот титул принадлежит Марку Цукербергу, основателю Facebook), а потом и самым богатым человеком в мире, Гейтс решил отдать бо́льшую часть своего состояния на благотворительность. При том, что это, без сомнений, прекрасный поступок, его тоже следует интерпретировать в контексте всей биографии Гейтса. Его желание делать добро продиктовано неустанным стремлением к принятию и потребностью в признании, которые не могли бы существовать в отсутствие определенной неуверенности в себе.

Подобно Биллу Гейтсу, большинство успешных людей преуспели в маскировке своей неуверенности, и потому нас так поражает, когда они, в отличие от Билла Гейтса, признаются, что их одолевает неуверенность в себе. Среди неуверенных в себе знаменитостей, в которых современное общество видит олицетворение уверенности, – звезда и секс-символ Джонни Депп, который как-то признался, что, несмотря на славу, до сих пор считает себя «бледным неудачником»{76}.

Робби Уильямс, один из наиболее успешных поп-звезд 1990-х, сказал, что его кажущаяся уверенность – на самом деле маска, под которой скрывается нервное напряжение{77}. Еще один пример – Деми Мур, как-то проговорившаяся о своем глубинном страхе обнаружить в конце жизни, что ее никто не любил по-настоящему и что она не заслуживала любви{78}.

Ярчайшее доказательство того, как важно производить хорошее впечатление, – печальные истории, которые случаются, когда люди перестают стараться выглядеть хорошо и решают побыть самими собой. Вспомните, сколько репутационных самоубийств мы наблюдали. Джон Гальяно, например, один из самых уважаемых модельеров в мире, разрушил свою репутацию и карьеру, когда набросился на незнакомцев в баре с антисемитскими оскорблениями. Хоть Гальяно и объяснял свое поведение воздействием алкоголя и наркотиков, на самом деле он просто побыл самим собой.

Список знаменитостей, которые разрушили свою репутацию, побыв «самими собой», бесконечен. Есть в нем и женщины, например Бритни Спирс, которая из поп-принцессы с ангельской внешностью превратилась в метамфетаминовую наркоманку, и Уитни Хьюстон, чье превращение оказалось еще более разрушительным. Но не только звездам нужно стараться изо всех сил не быть самими собой. Взрывной рост популярности таких социальных сетей, как Twitter и Facebook, высветил важность положительной онлайн-репутации: сегодня многие работодатели и специалисты по подбору кадров просматривают в соцсетях профили своих сотрудников и кандидатов на работу, чтобы лучше понять, с кем имеют дело. И небезосновательно. Если бы хедхантеры и работодатели получили полный доступ к аккаунтам в Facebook, большинство пользователей сидели бы без работы.

Подчиняясь правилам, которые диктует общество, можно с успехом скрывать свое истинное лицо, и это особенно справедливо для тех, кто добился исключительного успеха.

Играй роль, пока роль не станет тобой

Несомненно, люди, которые производят впечатление уверенных, пользуются множеством социальных выгод… при условии, что они еще и производят впечатление компетентных. Людей, которые демонстрируют компетентность, считают более обаятельными, более харизматичными, обладающими качествами лидера и даже физически привлекательными. Социальное положение, даруемое этими качествами, притягивает к ним еще больше людей. Нам хочется нравиться тем, кого считают успешным, чтобы поднять собственный социальный статус. При этом они могут лишь имитировать уверенность. Собственно говоря, их успех зависит от того, какими мы их видим, – своим успехом они обязаны нам.

С другой стороны, отсутствуют доказательства того, что внутренняя уверенность, будь она низкой или высокой, хоть как-то влияет на то, как вас воспринимают, – люди видят только ваше поведение и понятия не имеют, как вы себя чувствуете. Так что пока вы не проецируете вашу уверенность наружу так, чтобы она явным образом проявлялась в поведении, очень немногие люди будут о ней знать. Другие не знают, о чем вы думаете, если только вы не прилагаете вовсе никаких усилий, чтобы это скрыть. В целом другие могут видеть только то, что вы делаете, и, в лучшем случае, гадать, что вы чувствуете или думаете. Ваша внутренняя уверенность невидима, чего не скажешь о компетентности, и по ней люди судят о ваших способностях.

Известное выражение «Играй роль, пока роль не станет тобой» – очень даже неплохой совет. Если вы сможете имитировать компетентность, значит, вы сумеете провести окружающих, заставив их думать, что вы компетентный человек, что приведет к положительной обратной связи и, в свою очередь, заслуженному росту уверенности (даже если вы думаете, что не заслуживаете его). Пусть внутри вы чувствуете себя неуверенно и неуютно, но если вам удастся заставить других думать, что вы компетентный человек (в следующих главах мы больше узнаем об отдельных сферах компетентности), они вознаградят вас иллюзией компетентности. А такая иллюзия, положа руку на сердце, ничем не хуже подлинной компетентности, поскольку в конечном итоге значение имеет то, что о вас думают другие люди{79}.

Но так ли легко одурачить других? Очень легко…

Психологи провели сотни исследований обмана, оценивая как способность людей обманывать, так и способность распознавать чужой обман. Стандартное исследование включает 40 «арбитров», которые должны независимо решить, являются ли 15 различных утверждений, каждое из которых сделано одним человеком, истиной или ложью. Средняя продолжительность одного высказывания составляет 50 секунд, все они снимаются на камеру и демонстрируются всем арбитрам. В своем обзоре д-ра Чарльз Бонд и Белла Де Пауло подвели итоги более 200 таких исследований, проводившихся в течение нескольких десятилетий и охватывавших данные без малого по 25 000 участников{80}. Что показывают результаты? Правда идентифицировалась в 53 %, ложь – в 47 %. Выходит, мы опознаем ложь с точностью всего на 3 % выше случайного распределения «орел или решка», а истину – на 3 % ниже, так что более или менее той же точности можно добиться, просто подбрасывая монетку, – ложь с трудом можно отличить от правды.

Возможно, вы подумали, что приведенные результаты доказывают только то, что одни люди умеют врать гораздо лучше, чем другие. Например, если одних разоблачают в 75 % случаев (потому что они неважные обманщики), а других – только в 25 % случаев (потому что они лжецы экстра-класса), эти крайности взаимно уравновесятся, и результатом будет среднее арифметическое для всех арбитров. Это не так. Существуют убедительные научные доказательства того, что абсолютно любой человек прекрасно может ввести в заблуждение других, что согласуется с идеей лжи как адаптивного и социально вознаграждаемого поведения. Как показывают Бонд и Де Пауло, все мы лжем каждый день, чтобы сделать окружающим приятное и сохранить лицо. В большинстве случаев наш обман призван сохранить репутацию, и соответственно «признаки обмана трудноуловимы, и социальные нормы поощряют людей к принятию за чистую монету самопрезентации окружающих»{81}.

Несмотря на то, что общество проповедует честность, мы с детства учимся врать. Д-р Кан Ли, директор Института исследования детства в Университете Торонто, делит детскую ложь на три основных категории: 1) ложь, которая позволяет ладить с окружающими, выказывая к ним доброту (например, «Ты такая хорошенькая», «Твой торт был объеденье!», и т. д.); 2) ложь, которая защищает от наказания («Это не я сделал!», «Я не слышал, как ты мне это говорила» и т. д.) и 3) самообман («Я хороший мальчик», «Я никогда не вру»). Во взрослом возрасте мы продолжаем полагаться на эти три типа лжи. Первые два свидетельствуют о социализации, то есть мы научились использовать эти виды лжи должным образом, чтобы быть принятыми обществом. Кроме того, обман как тактика имеет эволюционную основу: наши предки извлекали выгоду из имитации агрессивности и силы, чтобы напугать потенциальных соперников и хищников, особенно когда убежать невозможно. Выходит, что люди более компетентные способны врать, когда это необходимо, и своим успехом могут быть отчасти обязаны тем, что обманывали других, а не себя. Но, как сказал Авраам Линкольн, можно долго обманывать немногих, можно недолго обманывать многих, но нельзя бесконечно обманывать всех. Поэтому важно не просто совершенствовать самопрезентацию, но и сосредоточиться на том, чтобы стать по-настоящему более компетентным. В главах IV–VII объясняется, как это сделать применительно к карьере, социальной и личной жизни и здоровью.

Резюме

• Низкая уверенность подталкивает вас к повышению компетентности.

• Тревожность может приносить пользу, предупреждая вас об опасности.

• Если вам не хватает уверенности в своих способностях, это мотивирует вас прилагать больше усилий для достижения желаемой цели, и в результате повышается вероятность того, что ваша компетентность вырастет.

• Если вы будете интересоваться другими и их мнениями и больше фокусироваться на окружающих, а меньше – на себе, вы лучше сможете понять, как вас воспринимают, и сумеете преодолеть неуверенность в себе.

• Демонстрируйте другим лучшую версию себя. Одурачить людей нетрудно, и проявление компетентности окажет значительное воздействие на восприятие вас окружающими, даже если в душе вы чувствуете себя неуверенно.

Глава 3

Репутация всему голова

Я смотрю глаза в глаза другому существу – и жажду понять самую суть его столь непохожей на нашу жизненной силы… Дайте мне минуту – всего одну минуту – побыть в его шкуре… и я пойму то, что веками пытались узнать натуралисты… Но все, что мы можем, – вглядываться со стороны, смотреть в упор и гадать, вечно гадать.

Стивен Джей Гулд (1941–2002)

Легко понять досаду Стивена Гулда: как бы мы ни старались, невозможно наверняка знать, что думают или чувствуют другие люди. Конечно, бывают моменты, когда мы можем предполагать, но предполагать и знать – разные вещи.

Когда фильм заставляет вас плакать, слезы вызваны эмоциями, которые демонстрируют актеры. Их эмоции кажутся такими же настоящими, как ваши, но это не так. Точно так же есть разница между «быть уверенным» и «казаться уверенным». Хотя окружающие будут пытаться оценить вашу настоящую уверенность по сигналам, которые вы посылаете, впечатление они смогут создать только по тем намекам, которые вы им дадите. Таким образом, у вашей уверенности два лица. Первое – внутреннее – это то, насколько способным вы себя считаете. Второе – внешнее – насколько, по мнению других, способным вы себя считаете.

Но почему людей волнует чужая уверенность? Потому же, почему вас волнует ваша – чтобы лучше прогнозировать будущие результаты и улучшать принимаемые решения. Например, оценив, насколько уверенным вы чувствуете себя на рабочем месте, вы сможете решить, стоит ли принимать новое назначение и сколько усилий потребуют новые обязанности. Аналогично, оценивая уверенность коллег, вы прикидываете, можно ли положиться на них, если вам потребуется помощь. Если вы хорошо знаете коллегу, нет необходимости так уж полагаться на его уверенность, но когда вам нужно оценить компетентность новичка, о котором ничего не известно, вы будете искать в нем признаки уверенности.

Представьте, что вас с кем-то знакомят. Вы пытаетесь понять, насколько этот человек хорош в X, Y или Z; попытка основывается на оценке того, насколько он уверенно чувствует себя в этих или смежных областях. Допустим, девушка говорит, что хорошо плавает, – вы предположите, что она спортивна, отличается хорошим здоровьем и, наверное, счастлива. Однако вы делаете эти заключения на основе заявленного девушкой умения плавать. А если кто-то скажет, что учился в престижном университете, вы предположите, что это человек умен, успешен и, наверное, богат, – но ваши выводы будут основываться опять-таки на заявленной им компетентности. К каким бы выводам вы ни пришли, ясно, что вы намереваетесь оценить компетентность человека, а не его уверенность, даже если вы оцениваете уверенность, чтобы прикинуть, насколько человек компетентен. Если вы знаете, что некто слишком самоуверен, вы, возможно, сделаете на это скидку и оцените его компетентность ниже заявленной. Если знаете, что кто-то слишком неуверен, прибавите несколько баллов к его компетентности. Не забывайте, даже если бы мы могли точно оценить, насколько уверенно чувствует себя другой человек, это едва ли помогло бы нам узнать о его фактической компетентности, не в последнюю очередь потому, что подавляющее большинство уверенных людей менее компетентны, чем им кажется.

Есть основания считать, что гомо сапиенсы биологически предрасположены путать уверенность с компетентностью. Наши предки могли имитировать эмоции хуже, чем мы, что делало уверенность хорошей заменой компетентности. Чарльз Дарвин утверждал, что эмоции развивались для передачи информации, важной для выживания вида. Когда член одной стаи замечал хищника, по его встревоженной реакции вся стая понимала, что опасность рядом, еще не видя зверя, и успевала подготовиться. Представители вида, способного проявлять эмоции так, чтобы их понимали другие члены группы, обладали преимуществом перед представителями видов, лишенных такой способности, которых хищник съедал первыми. Столь же конкурентно выгодным преимуществом была способность выражать положительные эмоции – сигнализировать другим членам стаи, а также видам-соперникам о силе, власти и безопасности. Когда наши предки добивались успеха в охоте или спаривании, они выражали эмоции, которые говорили о компетентности. Когда они терпели неудачу, соответствующие эмоции сообщали окружающим об их слабости и невезучести{82}. Таким образом, миллионы лет назад разницы между уверенностью и компетентностью не было: уверенность была просто видимым проявлением компетентности.

Тем не менее у открытого выражения эмоций, наряду с эволюционными преимуществами, были и эволюционные недостатки. Если хищник (допустим, это не саблезубый тигр, а другой человек) может заметить вашу тревогу и использовать ее против вас, лучше прятать свои страхи, а не демонстрировать их. Поэтому способность имитировать невозмутимость или скрывать слабость является репродуктивным преимуществом. Если ваши соперники посчитают вас компетентным, они будут вас уважать, десять раз подумают, стоит ли с вами драться, и, скорее всего, выберут более слабую на вид жертву. Поэтому в ходе естественного отбора выживали те, кому удавалось демонстрировать высокий уровень компетентности, даже если на деле они ей не обладали. Способность сознательно скрывать эмоции – эволюционное преимущество, и оно окупается в ежедневном взаимодействии с окружающими… но до поры до времени – пока вас не раскусят. Более того, когда блеф становится постоянной стратегией, нелегко убедить других в своей компетентности, если на деле ее нет.

В этой главе мы выясним, что уверенность ценится другими людьми только тогда, когда сопровождается компетентностью. Кроме того, я собираюсь подчеркнуть значение репутации – вашей компетентности в глазах других. В большинстве случаев то, что о вас думают другие, имеет значение независимо от того, правы они или нет. Поэтому, чтобы преодолеть разрыв между уверенностью и компетентностью, важно понять, каким вас видят другие: повышать компетентность имеет смысл только тогда, когда это замечают окружающие.

Если характер – это судьба, то репутация – это карма

Мы часто используем слова «судьба» и «карма» в качестве синонимов, однако в «судьбе» сильнее чувствуется неизбежность, предопределенность, заданность раз и навсегда, тогда как в «карме» в понимании далекого от эзотерики человека есть элемент свободы и перемены участи. Вторая пара таких «почти синонимов» в английском языке – «репутация» и «характер», но «характер» относится, скорее, к вашей индивидуальности, а «репутация» – к тому, как вашу индивидуальность воспринимают окружающие. Разумеется, ни характером, ни репутацией не объясняются все наши поступки. Люди ужасно непредсказуемы, и ни один психолог или футуролог не сможет точно прогнозировать, что мы будем делать в следующий момент. В то же время мы – рабы привычек, и наши привычки в репутации отражены лучше, чем в характере. Сказанное логически следует из того, что a) характер в большей степени сформирован репутацией, а не наоборот (как объясняется в предыдущем разделе), и б) собственную репутацию оценить легче, чем характер (учитывая, как предвзяты в своей самооценке большинство людей). Рассмотрим данные исследования.

Д-ра Брайан Коннелли и Дениз Ванс сравнили точность репутации и характера как прогностических факторов, позволяющих предсказывать будущее поведение, включая основные аспекты компетентности, такие как общая успеваемость в колледже, результативность на работе и успех в личной жизни. Результаты, полученные на основе сотен независимых исследований, в которых принимали участие тысячи человек, демонстрируют, что в каждой из исследованных сфер репутация была более точным прогностическим фактором компетентности, чем самооценка.

Итак, когда речь идет о ключевых сферах компетентности (обучение, карьера, личная жизнь), наше восприятие собственной компетентности дальше от реальности, чем восприятие окружающими (что, по всей видимости, к этому моменту уже не должно вас удивлять). Это особенно верно, когда речь идет об оценке тех составляющих нашего характера, что тесно связаны с компетентностью. Например, то, как другие оценивают нашу уравновешенность, намного лучше позволяет предсказать, какое впечатление мы произведем на незнакомцев, чем наша собственная оценка. Мнение других о наших лидерском и творческом потенциале, навыках самоорганизации и трудовой дисциплине позволяет предсказать, как мы в будущем проявим себя на работе, гораздо точнее, чем наша собственная оценка этих качеств, а то, как другие оценивают нашу самодисциплину, выдержку и навыки социального общения, позволяет гораздо точнее предсказать наши будущие успехи в учебе, чем наша собственная оценка этих качеств.

Коннелли и Ванс в своем исследовании сосредоточились на взрослых, но исследования подростков и детей дают аналогичные результаты. Например, мой коллега Денис Братко и я изучали связь между характером и репутацией учащихся средней школы. Мы оценивали характер по самоотчетам учеников, а репутацию – по ответам их одноклассников (которые сидели с ними за одной партой по меньшей мере год). Как и в случае со взрослыми, характер и репутация были соотносимыми, но различными – самооценки школьников и мнение одноклассников о них перекрывались примерно на 20–30 %. Как и в исследовании Коннелли и Ванс, репутация как прогностический фактор компетентности учеников (их успеваемости в школе) оказалась надежнее их самооценок. Когда всех детей сравнили согласно их самооценкам (например, всех учеников, кто одинаково оценивал свой ум или старательность), их репутация по-прежнему объясняла существенную разницу в их компетентности. Когда же детей сравнивали по репутации (все ученики, которых одноклассники считали одинаково умными, старательными и т. д.), характер не соотносился с реальной компетентностью школьника. Из нашего исследования можно сделать два вывода: во-первых, если другие не разделяют вашего мнения о себе, мнение это, вероятно, ошибочное; во-вторых, вы можете не соглашаться с тем, что о вас думают другие, но, вероятно, они правы.

И все же мы склонны думать, что оцениваем себя точнее, чем кто бы то ни было. Почему? Одна из причин – это дает нам ощущение контроля. Большинство из нас живет, наивно полагая, что наша жизнь абсолютно непредсказуема, тогда как жизни других людей идут по накатанной колее. Мы даже используем эту асимметричную логику в наших суждениях о собственных и чужих поступках, что приводит к двойным стандартам: поведение других обычно объясняется их натурой (например, «они глупые, скучные, неорганизованные»), тогда как свое поведение мы обычно объясняем непредсказуемыми внешними обстоятельствами (например, «поезд опоздал», «я застрял в пробке», «это его/ее/их вина» и т. д.), за исключением тех случаев, когда это одобряемое поведение, и тогда мы объясняем его своими способностями или талантами. В основе таких двойных стандартов лежит предположение, что мы сами – люди гораздо более сложные, чем остальные, что другие – это рабы своей натуры, а мы в любой ситуации вольны выбирать из широкого спектра возможных поступков. Это у других характер может быть судьбой, но наш характер основывается на свободе воли – или так мы думаем.

Принстонские психологи Эмили Пронин и Мэтью Куглер сравнили эту «иллюзию свободы воли» с другими «работающими на нас» ошибками суждения и восприятия. В ряде недавних исследований они обнаружили, что люди склонны видеть свое прошлое и будущее как более непредсказуемое, чем прошлое и будущее своих ровесников, и полагают, что, по сравнению с другими, их жизнь много раз могла пойти совсем по другому маршруту, что в их жизни – но не в жизнях других – главную роль играли намерения и цели{83}. В одном из исследований д-ра Пронин и Куглер просили студентов колледжа оценить вероятность определенных событий в их жизни и жизни их соседей по общежитию. События включали как приятные (например, интересная работа, красивая квартира и любовь), так и неприятные (например, скучная работа, паршивое жилье и разбитое сердце). Как и ожидали исследователи, студенты считали, что у их сокурсников вариантов развития событий будет меньше, чем у них самих, несмотря на то, что такой подход подразумевал, что и вероятность неприятных событий у сокурсников будет меньше.

Тут иллюзия «свободной воли» затмевает остальные оптимистические искажения восприятия: быть лучше других не столь желательно, как быть свободнее других, даже если свобода приносит больше неудобств. Например, участники исследования считали, что суммарная вероятность[2] того, что после окончания учебы у них будет хорошее/плохое жилье, составляет 68 %, но для своих соседей по комнате они оценивали такую вероятность всего в 32 %. Они также оценивали суммарную вероятность того, что у них будут прекрасные друзья/будет мало друзей, в 52 %, и только в 28 % – для соседей по комнате. Что касается шансов найти интересную/скучную работу, суммарная вероятность составляла 72 % для себя и 56 % для соседей по комнате. Итак, участники думали, что для них одинаково возможны приятные и неприятные события, другими словами, их судьба была открыта, но вот судьба их соседей по комнате уже высечена в камне.

Стоит также отметить, что мнению других о нас необязательно быть верным, чтобы оказать на нас воздействие. Роберт Розенталь и Ленора Якобсон в свое время провели эксперимент, который вошел во все учебники психологии. В начале учебного года они провели в начальных классах тест на IQ и сообщили результаты учителям, однако результаты были взяты с потолка. Учителя стали относиться к детям в соответствии с полученной информацией: к тем, кто якобы показал прекрасные результаты, как к одаренным ученикам, к тем же, кто по результатам теста якобы не блистал интеллектом, – как к глупеньким. Со временем ложное представление учителей о компетентности учеников трансформировалось в реальный рост успеваемости (в случае с «умными») или в снижение (в случае с «тупыми») – эффект, известный как самоисполняющееся пророчество. Д-ра Розенталь и Якобсон назвали его «эффектом Пигмалиона», в честь древнегреческого скульптора Пигмалиона, создавшего, согласно легенде, статую прекрасной женщины, которая ожила и стала его возлюбленной. После работы Розенталя и Якобсон появилось много публикаций, описывающих существование «эффекта Пигмалиона» уже не в учебных заведениях, а на производстве{84}.

Можно смело предположить, что именно эффект самоисполняющегося пророчества, который оказывает восприятие нас другими – особенно когда эти «другие» наделены властью, – следует винить за разрыв в достижениях в тех областях, где реальных различий в компетентности нет. Например, несмотря на отсутствие документально подтвержденных свидетельств гендерных различий в IQ, многие, особенно мужчины, считают, что мужчины умнее женщин. Как показывает «эффект Пигмалиона», если люди убеждены, что мужчины умнее женщин, они начинают относиться к мужчинам так, будто они умнее женщин, что, в свою очередь, порождает разницу в достижениях. Мы с моим коллегой Эдрианом Фарнхэмом провели множество исследований, изучая, как оценивают компетентность других. Все наши исследования демонстрируют то же гендерное различие в оценках других, при том что не только мужчины, но и женщины систематически оценивают мужчин как более компетентных, чем женщины. Эта разница особенно заметна, когда оценщиками выступают мужчины: отцы видят больший разрыв между компетентностью своих сыновей и дочерей, чем матери. Сыновья тоже соответствуют: им разница между интеллектом отца и матери кажется большей, чем дочерям. Хотя такая модель более выражена в одних культурах, чем в других (в «маскулинных» обществах, таких как Турция, Аргентина и Япония, мужское превосходство в компетентности признается больше, чем в более «феминных» обществах, таких как Дания, Финляндия и Швеция), она обнаруживается более или менее повсеместно. И помните, что если речь идет о фактической компетентности, гендерные различия равны нулю или даже показывают небольшое преимущество женщин (сегодня во многих развитых, индустриализованных странах, например в США, женщины по успеваемости в колледжах превосходят мужчин. В колледжи поступает больше женщин, чем мужчин, и оценки у женщин стабильно выше{85}).

Аналогично, несмотря на достаточные свидетельства того, что лидерские качества мужчин не выше, чем у женщин, доля женщин в руководстве непропорционально мала. Например, на 500 самых преуспевающих компаний в мире приходится всего 14 женщин – генеральных директоров. Как такое может быть, если разницы в лидерской компетентности между мужчинами и женщинами нет? Все дело в том, что мнение других о нас (в данном случае о женщинах) не обязано быть верным – в любом случае оно отразится на нас (на женщинах){86}. Когда речь идет о лидерских качествах, большинство тех, кто находится на руководящих постах (мужчин), считают лидерство мужской прерогативой. В подробном обзоре научных работ по концепциям лидерства в массовом сознании психолог Энн Кёниг из Университета Калифорнии в Сан-Диего приводит убедительные доказательства преобладания сексистских стереотипов о руководителях и менеджерах, предпочитающих мужчин. Она приходит к выводу, что, поскольку общество считает, что из мужчин получаются лидеры лучше, чем из женщин, определение лидера приобретает маскулинные качества. Поэтому мужчинам все легче стать лидерами, а женщинам все труднее пробиться на лидерские позиции. Вывод, к которому приходит Кёниг: «С учетом сильного маскулинного стереотипа лидерства эти проблемы, вероятно, сохранятся какое-то время в будущем»{87}.

Неудивительно, что опрос 705 женщин, занимающих высокие посты (уровня вице-президента или выше в компаниях из списка Fortune 1000), показал, что 72 % опрошенных видят в «стереотипных представлениях о женских ролях и способностях» огромное препятствие для карьерного роста{88}. И все же данные исследований говорят, что женщины более компетентные руководители, чем мужчины. Например, женщины-руководители, как правило, больше заботятся о подчиненных и больше их воодушевляют; к тому же они менее склонны принимать рискованные решения или нарушать закон. Очевидно, что будь у нас больше женщин-руководителей, это пошло бы на пользу и компаниям, и обществу в целом.

Когда-то Генри Форд сказал: «Если ты думаешь, что сможешь, – ты прав, если ты думаешь, что не сможешь, – ты тоже прав». Эта знаменитая фраза подразумевает, что уверенность играет роль самоисполняющегося пророчества для компетентности. Форда можно было бы подредактировать: «Если другие думают, что ты сможешь, или думают, что не сможешь, – они обычно правы», особенно если другие знают вас хорошо или ваше будущее зависит от них.

Окружающие ценят скромность, а не уверенность

Несмотря на популярность советов, подчеркивающих социальные блага, которые приносит уверенность, существует огромный массив научных данных, показывающих, что в конечном счете мы все ценим компетентность больше уверенности. В самом деле, если вычесть компетентность из уверенности, оставшаяся уверенность – профицит, или избыток – воспринимается окружающими как нежелательная. И наоборот, когда люди оказываются более компетентными, чем сами за собой признают, они нравятся гораздо больше. Изучавший феномен непомерно высокой самооценки Рэндалл Колвин обнаружил, что у людей, оценивающих себя выше, чем их оценивают окружающие, личная жизнь хуже и беднее, чем у людей, чья самооценка совпадает с мнением окружающих. Кроме того, множество психологических исследований демонстрирует, что скромность в глазах окружающих приносит положительные результаты. Вывод ясен: люди не ценят уверенность, если ее не сопровождает компетентность, и даже в этих случаях они предпочитают видеть как можно меньший профицит уверенности.

Команда психологов из Университета Аризоны, возглавляемая д-ром Вильгельминой Восинской, провела исследование, в котором участникам представили сценарии, описывающие, как их гипотетические коллеги (мужчины и женщины) реагировали на повышение, проявляя различные степени скромности. Возьмем один из этих сценариев: сотрудница, проработавшая в компании пять лет, в последние три месяца демонстрировала самую высокую производительность. Вы поздравляете ее на собрании и говорите, что она должна очень гордиться собой. Каждому участнику предлагалось выбрать одну из трех возможных реакций сотрудницы.

«Спасибо, я горжусь собой. Я знала, что смогу победить» (низкая скромность).

«Спасибо, мне уже сообщили об этом утром в неофициальном порядке» (средняя скромность).

«Спасибо, но, думаю, это главным образом везение» (высокая скромность){89}.

Затем участники должны были ответить, какую поддержку они оказали бы этой женщине, будь они ее коллегами или руководителями (например, написали о ней в корпоративных новостях, повысили в должности, предложили ей новые обязанности, попросили взять на себя роль лидера и т. д.). Их ответы объединили в общий показатель способности располагать к себе, который позволил команде д-ра Восинской сравнить популярность каждого из уровней скромности, – отдельно для мужчин и женщин (участников исследования) и для гипотетических героев сценариев.

Я более чем уверен, что вы уже догадались: низкая скромность оказалась наименее популярной. И действительно, участники, независимо от их пола, были склонны предпочитать скромных персонажей. Если героем сценария был мужчина, умеренную скромность предпочитали высокой и низкой, если женщина – самым популярным вариантом была высокая скромность{90}. Выводы сделать несложно: даже если вы компетентны, скромность окупается, а показуха – нет. Как заключают д-р Восинска с соавторами, «незаметное выполнение важной работы (скромность) вряд ли будет угрожать самооценке коллег исполнителя. Но привлечение внимания к своей работе (хвастовство), скорее всего, вызовет у них неприязнь»{91}.

Преимущества скромности выявляются и в исследованиях реальных, а не гипотетических ситуаций. Джим Коллинз – один из главных авторитетов в вопросах менеджмента – больше 30 лет изучает вопрос, почему одни организации работают лучше, чем другие, и особенно чем отличаются самые успешные компании{92}. Его вывод? Секрет успеха – скромные лидеры. Да-да, именно так. Д-р Коллинз обнаружил, что компании, возглавляемые скромными руководителями, систематически опережали конкурентов, из чего следовало, что идеальный лидер – полная противоположность «звездным» руководителям корпораций, которых так любит пресса. Вывод д-ра Коллинза основывается на четырех хорошо задокументированных фактах: во-первых, скромные лидеры работают в компаниях гораздо дольше, чем заносчивые эгоцентрики. Во-вторых, компании, во главе которых стоят скромные лидеры, как правило, оказываются доминирующими игроками в своей отрасли. В-третьих, эти компании продолжают показывать хорошие результаты даже после того, как скромные лидеры их покидают, потому что скромные лидеры больше заботятся об организации и ее работниках, чем о себе, и поэтому заранее обеспечивают здоровый механизм преемственности. В-четвертых, маловероятно, что скромные лидеры окажутся замешанными в мошенничестве или скандалах. Во всех громких коррупционных скандалах, историях с инсайдерскими сделками, внебрачными связями, злоупотреблением служебным положением и давлением на неугодных фигурируют сверхуверенные и заносчивые лидеры. Откройте любую газету и убедитесь сами.

Так к чему я это все? Компетентность всегда лучше, если в паре с ней идет скромность. Кроме того, понятно, что людей больше интересует наша компетентность, чем уверенность, и в целом мы нравимся им больше, если не производим впечатления слишком уверенных. Это верно безотносительно их уровня компетентности, но особенно верно, если их уверенность низка. Обратите внимание, что все сказанное относится к нашему индивидуалистическому, нарциссическому и эгоцентрическому западному миру, где проводилось большинство упомянутых исследований. На Востоке или в любом более коллективистском обществе скромность и компетентность ценятся еще больше, вплоть до того, что люди боятся, что их заподозрят в надменности, если они не будут демонстрировать смирение. Но даже в нашей самовлюбленной культуре уверенность – едва ли тот капитал, который соблазнит, впечатлит или устрашит окружающих. Скромность, особенно в сочетании с высокой компетентностью, – вот что ценится.

Кругом одни психологи

Если и есть что-то, что люди ценят больше скромности и компетентности, – это предсказуемость. Как мы уже видели, нам нравится думать, что другие люди предсказуемы (а мы – нет). Действительно, современные психологи практически единодушны: люди испытывают сильную потребность вычислять, как сейчас поступят окружающие. Это страстное желание знать наперед поведение других – вот что заставляет нас теоретизировать о человеческой природе: почему люди поступают так, а не иначе, и почему они не поступают этак? Если вы психолог, то первое, что спрашивают у вас люди, узнавшие, чем вы занимаетесь, – «А можете сказать, о чем я сейчас думаю?» На самом деле психологи ничем не отличаются от всех остальных: все в этом мире стараются понять, о чем думают другие люди, чтобы предугадать их следующий поступок, даже дети.

Дети начинают понимать цели и намерения взрослых, начиная с двухлетнего возраста. К пяти годам они начинают понимать, что другие не всегда правы (могут ошибаться или заблуждаться). Повзрослев, мы на 100 % полагаемся на свою интерпретацию поведения тех, с кем вступаем в социальные взаимодействия. Нам достаточно простого процесса из трех шагов.

Шаг 1. Мы наблюдаем за интересующим нас поведением: например, кто-то смотрит на нас.

Шаг 2. Мы оцениваем мотивы этого человека: дружелюбные, недружелюбные, нейтральные, любопытство и т. д.

Шаг 3. Мы объясняем эти мотивы причиной, которая лежит либо в человеке, либо в ситуации.

С одной стороны, если бы мы не делали выводов о намерениях других людей, в мире не было бы ни дискриминации, ни предрассудков, которые проистекают из нашего предположения, что поведение этих других обусловлено их принадлежностью к определенной группе (национальность, раса, пол, сексуальная ориентация и т. д.). Не было бы конфликтов, возникающих из-за предположений, что другие хотят навредить нам или угрожают нашим интересам. И все же мы не можем функционировать как общество, не интерпретируя тем или иным образом поступки других людей. Не делай мы выводов о намерениях других, у нас не было бы:

• правосудия (наличием намерения определяется, виновен человек или нет);

• близких отношений (как бы мы поняли, нравимся мы или нет?);

• коммерции (как бы мы поняли, чего от нас хотят?){93}.

Разберем следующий сценарий.

Вы когда-нибудь разглядывали лица пассажиров в автобусе или поезде? Даже если сиденья расположены таким образом, что мы сидим друг напротив друга, правила этикета запрещают пристально смотреть на соседа дольше двух-трех секунд, особенно после того, как он ответил взглядом, – тонкий намек, чтобы мы перестали на него пялиться. А вас когда-нибудь так разглядывали? Во всем мире такое поведение расценивается как необычное. Ну так что нам делать в такой ситуации?

В соответствии с описанным процессом, первый шаг – наблюдение (мы замечаем, что на нас пристально смотрят). Второй шаг – попытка понять, почему на нас смотрят. Им любопытно? Они стараются вспомнить, где могли нас видеть раньше? Они настроены дружелюбно или враждебно? Здесь особо важна наша интерпретация уровня дружелюбия другого человека. Если другие кажутся недружелюбными, мы предполагаем угрозу; если кажутся дружелюбными, мы можем интерпретировать ситуацию как интересную, хотя по-прежнему необычную. Последний шаг еще важнее. Если причина в ситуации, подразумевается, что этот человек обычно не смотрит на других пассажиров так пристально, что, в свою очередь, предполагает, что его поведение вызвано чем-то в нас самих (например, тем, как мы выглядим или как держимся). С другой стороны, объяснение намерений этого человека его личностью или характером подразумевает, что его поведение имеет мало отношения к нам (например, он просто невоспитан, любопытен или и то, и другое одновременно), – это самая распространенная интерпретация, поскольку она исключает возможность того, что с нами что-то не в порядке. Но как люди интерпретируют поведение других, когда не участвуют в ситуации, а просто наблюдают?

Надежный способ оценить, как люди объясняют поведение других, – так называемый метод «немого интервью». Эта техника включает демонстрацию участникам беззвучной видеозаписи человека, который нервничает во время собеседования при приеме на работу. В одном случае участникам говорят, что кандидату задают очень трудные вопросы, в другом – что вопросы легкие. После этого участников просят описать личность кандидата. Если им говорили, что вопросы легкие, участники воспринимают кандидата как гораздо более тревожного, чем когда им говорили, что вопросы были весьма сложными. Однако в обоих случаях участники делали уверенные заключения о характере кандидата, сравнивая наблюдаемое поведение с поведением, которого обычно ожидали бы от кого-то – главным образом от себя – в сходных ситуациях. Стоит отметить, что даже когда собеседование проводилось слишком агрессивно для того, чтобы делать какие-то заключения о характере кандидата, участники предполагали, что в обычных условиях он спокойный человек, игнорируя возможность того, что и тревожные люди могут нервно реагировать на сложные или острые вопросы (на самом деле они гораздо чаще так реагируют, чем спокойные люди).

В чем мораль этой истории? Люди всегда будут что-то предполагать о вас и приписывать какие-то объяснения вашим поступкам, вплоть до создания теорий о том, кто вы такой и почему делаете то, что делаете. Мы все ведем себя как психологи-любители, стараясь вычислить, чего хотят другие, о чем думают, что чувствуют, чтобы предсказать их следующий поступок. Ваша личность заботит не только вас, но и всех вокруг, и ее «публичное лицо» в сто раз важнее, чем ваше внутреннее «я». Но подробнее об этом в следующем разделе.

Знают ли другие, какие мы? Знаем ли мы сами?

Насколько точны заключения, которые другие делают о нас? Важно понять, правильно ли они нас оценивают, но как это сделать? Какой критерий использовать для проверки? Напрашивающийся ответ – «собственное восприятие», но учитывая, как пристрастны большинство людей, откуда мы узнаем, что не ошибаемся? Если мнение других о нас и наше мнение о себе не совпадают, трудно будет решить, кто прав. С другой стороны, разные люди могут по-разному нас воспринимать, и чье же мнение стоит рассматривать в первую очередь? К счастью, психологи уже вплотную занялись этими вопросами.

Д-ра Брайан Коннелли и Дениз Ванс проанализировали объединенные данные сотен исследований (включавших в сумме свыше 40 000 участников) отношения между самовосприятием людей и восприятием их другими{94}. Результаты говорят, что чужие оценки и собственные в какой-то степени совпадают, но различий между оценками больше, чем сходства. Коннелли и Ванс также обнаружили, что члены семьи, друзья и партнеры, с которыми мы находимся в длительных интимных отношениях, видят нас почти такими, как мы сами видим себя, в отличие от коллег, соседей и незнакомцев в поезде, и это интуитивно понятно как само собой разумеющееся.

С другой стороны, сходство самооценки и мнения других о нас зависит, видимо, и от конкретных черт характера, которые оцениваются. Например, другие воспринимают нашу общительность и амбициозность аналогично тому, как мы сами воспринимаем себя, но когда дело доходит до скромности, уверенности и особенно интеллекта, наша самооценка и оценки других разнятся гораздо сильнее. Это явление было объяснено «внутренней», или менее доступной для наблюдения природой наиболее противоречивых свойств характера. Напротив, общительность и амбициозность «направлены вовне» (амбициозные люди энергичны и напористы, общительные – много говорят и смеются) и потому более заметны. Подразумевает ли это, что подлинным мерилом нашей личности всегда будет самооценка и в соответствии с ней нам нужно оценивать суждения других людей о нас?

Не факт. Коннелли и Ванс рассмотрели, до какой степени разные наблюдатели соглашаются в своих оценках одного и того же человека (напоминаю, их выводы основаны на сотнях независимых научных исследований). Как выяснилось, даже если впечатление, которое мы производим на других, сильно отличается от самооценки, мнения наблюдателей имеют тенденцию совпадать. Иначе говоря, другие видят нас более-менее одинаково, особенно если они и знают нас одинаково близко. Так, посторонние люди, как правило, одинаково оценивают незнакомого человека, коллеги, не сговариваясь, одинаково оценивают коллегу, разные друзья – своего друга{95}. Это наводит на мысли, что если наша самооценка заметно отличается от суждений, которые делают о нас другие люди, есть смысл рассматривать их мнения как точные, поскольку, что бы они ни видели, видят они одно и то же. Не могут же все они ошибаться?

Как мудро сказал Томас Пейн, репутация – то, что думают о нас другие, согласны мы с ними или нет. Чтобы узнать, что мы из себя представляем, мы могли бы спросить Бога, ангелов или любую высшую силу, в которую вы верите, – может быть, Google? Вам такой способ кажется слишком экстравагантным? Возможно, потому, что вы часто слышите: «Не обращай внимания, что другие думают о тебе», – вполне в духе эпохи Ким Кардашьян, в которой мы живем. Этот нонконформизм-лайт, основанный на философии «будь собой, люби себя и плюй на то, что о тебе думают», превращает своих сторонников в потребителей масс-маркета (и одновременно его продукт). Впрочем, в нашем нежелании заботиться о репутации нет ничего нового. Больше века назад известный американский социолог Чарльз Хортон Кули писал «Многие уравновешенные и деятельные люди едва ли осознают, что их заботит мнение о них других людей, и будут отрицать, возможно, с негодованием, важную роль этого мнения в том, что они собой представляют и что делают»{96}. Похоже, с тех пор мы не очень изменились.

Почему стоит учитывать мнение других людей

Чужое мнение необходимо учитывать, в том числе и потому, что это, по сути, единственный способ получить четкое и связное мнение о себе. Восприятие нас другими может учитывать и наше мнение о себе, но основывается оно, прежде всего, на том, что мы делаем, а не на том, что мы думаем. Этот пункт легко упустить из вида, не в последнюю очередь потому, что мы проводим очень много времени в размышлениях о себе, в любом случае гораздо больше времени, чем другие. Но людей интересуют наши поступки, а не убеждения. Даже пословица есть: «Важно не то, во что ты веришь, а то, что ты делаешь». Обращайте внимание на то, как вы себя ведете, особенно на то, какие выводы могут сделать из этого окружающие, и вы получите очень хорошее представление о себе. Если не озаботиться этим, все кончится очень оригинальным мнением – мнением, которое никто с вами не разделит. Если не хотите стать эгоцентриком, просто сосредоточьтесь на окружающих (и это будет означать существенный прогресс!).

Мысль о том, что нужно игнорировать мнения других людей о нас, привлекательна, но глупа. Почему привлекательна? Потому что преподносится как пропуск к свободе и успеху. Каким образом? Создавая иллюзию, что если мы перестанем заботиться о том, что о нас подумают, мы a) избавимся от давления общества и станем свободными и б) добьемся славы и статуса. Почему это глупо? Потому что достижение славы и статуса – прямая противоположность освобождению от общества, так что a) и б) взаимно исключают друг друга. Никто не может добиться славы или статуса, игнорируя других. Славы и статуса добиваются прямо противоположными средствами – уделяя другим огромное внимание и изо всех сил заботясь о том, что они подумают. На протяжении всей своей карьеры я занимался коучингом с топ-менеджерами, у которых были проблемы в общении с коллегами, боссами или подчиненными. Решить свои проблемы смогли только те – не было ни единого исключения! – кто понял, насколько важно учитывать, как их воспринимают окружающие. Те же, кто не понял – опять-таки ни единого исключения, – кончили увольнением или переводом на должность рангом ниже.

Игнорируя мнение окружающих о нас, мы почти наверняка сведем к нулю шансы обретения славы или статуса, но сделает ли это нас свободными? Нет. Способность знать, о чем думают другие, и интерпретировать их мысли – фундаментальная способность человека. Не имея возможности обращать внимание на мысли окружающих (возьмем для примера крайний случай – детей, которых воспитали волки или обезьяны), мы не сможем пройти естественные процессы развития, такие как овладение языком. Вспомните, как дети учатся говорить, – они начинают с того, что повторяют звуки (слова), которые слышат, потом они связывают эти звуки с предметами, потом используют свой маленький словарный запас, чтобы задавать вопросы о других предметах, и так до тех пор, пока новые слова не заменят в их сознании предметы. Принципиально, что значения всегда узнаются у других людей. Поэтому, если вы не можете понять, что думают другие, вы мало что можете понять вообще. Дети с проблемами развития, затрудняющими способность понимать окружающих, сталкиваются с этой проблемой всю жизнь. Самый известный пример – аутизм, нарушение развития, при котором даже те, у кого он выражен в незначительной степени, не испытывают интереса к другим людям и ментально изолируются от общества.

Многие исследования, например те, что проводила д-р Дженнифер Бир с коллегами, выявили связь между различными уровнями дефицита восприятия и проявления эмоций, связанных с самосознанием, и повреждениями особого участка мозга – орбитофронтальной коры, расположенной сразу за глазами и отвечающей за регулирование социальных взаимодействий. Команда д-ра Бир сравнивала, как участники с повреждениями этой зоны мозга выполняли задание на самораскрытие по сравнению со здоровыми участниками. Например, в одном из заданий от участников требовалось рассказать о случаях, когда они чувствовали смущение или вину. Здоровые участники рассказывали о событиях общего плана, без деталей и саморазоблачений (например, «Я чувствовал себя виноватым, когда обидел друга» или «Я смутился, когда до меня не дошла шутка»), участники с повреждением орбитофронтальной коры рассказывали о событиях интимных, конкретных и компрометирующих (например, «Я чувствовал себя виноватым, когда изменил жене» или «Мне было неловко, когда меня застукали во время занятий сексом в примерочной универмага»). Когда же участников попросили описать эмоции, которые они испытывали, рассказывая об этих событиях, участники с повреждениями орбитофронтальной коры не проявили ни сожаления, ни смущения из-за того, что рассказали свои истории. За пределами специальных заведений неспособность людей понимать, как их воспринимают другие, ведет к маргинализации.

Так что игнорирование окружающих, вместо того чтобы стать пропуском в мир славы и свободы, только изолирует вас от социального мира, единственного мира, в котором могут жить гомо сапиенс. Действительно, есть много оснований утверждать, что наша способность догадываться о мыслях и эмоциях других людей в корне отличает нас от других видов. Чарльз Кули использовал метафору зеркала, описывая роль других в формировании нашей идентичности. По его словам, мы видим себя в соответствии с тем, как, по нашему мнению, нас видят другие люди. Наша личность отражается в других, и возможность видеть это отражение позволяет осознавать себя личностью в обществе. Когда уверенность выше компетентности, отражение, которое мы видим, слишком льстит нам. Когда уверенность ниже компетентности, отражение слишком неприглядно. Иначе говоря, если самооценка сильно завышена или сильно занижена, мы неверно представляем, как нас видят другие, и это, в свою очередь, отражается на наших социальных взаимодействиях. Еще Джордж Мид, известный философ, утверждал, что «мышление индивида может существовать только в зависимости от других мышлений с общими смыслами»{97}. Уже в наше время психолог Рой Баумайстер писал, что люди эволюционировали, испытывая потребность в тесных связях с другими, – он называет это «состоянием принадлежности» (к сообществу) – и наша самооценка с точки зрения эволюции развивалась по двум основным причинам: чтобы предупреждать о поведении, разрушающем социальные связи, и чтобы запускать поведение, содействующее тесным социальным связям. Например, если у кого-то низкая самооценка потому, что этот человек переживает из-за лишнего веса, низкая самооценка будет заставлять его измениться, чтобы не быть отвергнутым окружающими. Если кто-то чувствует себя ничтожеством потому, что потерял работу или завалил экзамен в колледже, низкая самооценка подает ему сигнал о том, что он рискует потерять уважение друзей и близких и т. д. Таким образом, даже самые глубокие и сокровенные эмоции связаны с другими людьми и формируются ими, и эти эмоции играют ключевую роль, помогая нам завязывать, формировать и сохранять здоровые отношения.

За последние тридцать лет психологи провели сотни исследований, изучая так называемые «эмоции самосмущения» – стыд, гордость, вину, смущение и т. д. В отличие от основных эмоций (радость, гнев, печаль, отвращение) они являются реакцией на восприятие нас другими. Как писал Марк Лири, ведущий специалист в этой области, «эмоции самосмущения изначально подразумевают получение информации об оценках другими людьми, а не простое сравнение своих поступков с личной самопрезентацией»{98}. Эмоции самосмущения развиваются с возрастом, поэтому не встречаются у маленьких детей. Вы, наверное, замечали, что дети редко смущаются или стыдятся в ситуациях, где взрослые бы смутились. Но по мере взросления мы становимся все чувствительнее к тому, что другие думают о нас, и к зрелому возрасту эмоции самосмущения приобретают большое значение, позволяя нам лучше функционировать в обществе. «Взрослые» эмоции берут начало в нашем восприятии собственной репутации. Как объясняют д-р Бир и ее коллеги из Университета Калифорнии в Беркли, эмоции самосмущения сильно увязаны с тем, как, по нашему мнению, нас видят другие люди, а не с тем, как мы сами видим себя.

Например, команда д-ра Бир обнаружила, что большинство индивидов склонны испытывать смущение, когда думают, что другие оценивают их негативно, даже если понимают, что на деле все вовсе не так плохо. Точно так же чужие оценки заставляют нас чувствовать стыд или вину, даже когда мы знаем, что не сделали ничего плохого. Как пишут авторы, «люди испытывают эмоции самосмущения не от того, как оценивают себя сами, но от того, как, по их мнению, их оценивают или могли бы оценить другие»{99}.

Итак, чтобы иметь о себе точное представление, абсолютно необходимо обращать внимание на то, как оценивают вас другие, что бы там ни говорили гуру самопомощи и блоги, посвященные обретению уверенности. Отказавшись учитывать мнение других, вы не только не станете успешным, но создадите у себя иллюзии и разрушите отношения с окружающими. Ницше был прав, когда говорил, что легче справиться со своей нечистой совестью, чем с дурной репутацией. Нечистая совесть – знак того, что вас волнуют другие, дурная репутация – знак того, что вам до них нет дела.

Знать себя важнее, чем верить в себя

Одной из характеристик опыта является способность понимать, как ограниченно наше знание. Вот почему многие из величайших умов человечества не раз подчеркивали негативное влияние уверенности на компетентность. Отец западной философии Сократ сказал: «Я знаю только то, что я ничего не знаю». Спустя много столетий французский философ, поэт и один из ведущих интеллектуалов эпохи Просвещения Вольтер практически повторил слова Сократа, заметив, что чем больше он читает, тем яснее видит, что на самом деле не знает ничего. Сходную мысль выразил Чарльз Дарвин, один из самых влиятельных ученых и гениальный создатель теории эволюции, писавший, что уверенность чаще порождается невежеством, чем знанием. Список можно продолжить. Не лучше ли прислушаться к советам этих великих умов?

Уже в наши дни психологи отметили, что самые некомпетентные люди вероятнее всего оказываются чрезмерно уверенными, поскольку им не хватает способности понять, насколько они некомпетентны. Этот эффект обнаруживается практически во всех областях компетентности, таких как чувство юмора, вкус, креативность, интеллектуальная деятельность, а также в широком спектре физических навыков. Например, чем скучнее люди, тем больше они переоценивают свое чувство юмора, чем хуже у людей вкус, тем больше они склонны считать себя законодателями моды, и чем человек глупее, тем больше он переоценивает свой ум. Короче говоря, некомпетентность ведет как к низкой результативности, так и к неспособности понять свою ограниченность.

Когда я только начал преподавать, я думал, что смогу просто стоять перед аудиторией и в вольном стиле читать лекцию. Я был так уверен в своей способности «учить, развлекая», что даже не позаботился подготовить план. Хотя на занятиях было весело, отличники быстро начали волноваться из-за отсутствия у лекций структуры и содержания. Они смотрели в план занятий и видели, что я не затрагиваю многие темы и, значит, им придется изучать их самостоятельно. Менее амбициозные студенты, напротив, радовались, решив, что им ничего не придется учить. Я был так доволен, что игнорировал любые отрицательные отзывы и сосредоточился только на хороших: «Наконец кто-то сделал лекции увлекательными», «Единственный преподаватель, который поощряет дискуссии» и т. д. Возможно, это было правдой, но я не научил студентов тому, что входило в их учебный план.

Прошло несколько лет, и я стал обращать внимание на негативные отзывы студентов (потому что таких отзывов становилось все больше и больше). Моя уверенность в себе как в преподавателе упала, и я начал сомневаться в том, что гожусь для университетской работы. Однако это неприятное открытие помогло мне сделать первые, самые важные шаги к исправлению: я стал следить, чтобы студенты получали весь необходимый материал, тщательно планировал свои лекции и т. д. Хотя моя уверенность в себе как в преподавателе никогда больше не достигала тех высот, как в начале моей академической карьеры, отзывы студентов обо мне значительно улучшились, поскольку выросла моя преподавательская компетентность. Этой историей я стараюсь пояснить, что высокая уверенность может быть проклятием, поскольку не дает совершенствоваться. Если вы удовлетворены собой, вы будете игнорировать негативные отзывы и искажать действительность себе в угоду. И наоборот, низкая уверенность может стать благом, если поможет точно определить ваши слабые места и мотивирует к совершенствованию. Так что, когда компетентность низка, уверенность (вера в себя) часто высока. Но если вы начнете учитывать оценки окружающих (рейтинг вашей компетентности), ваше знание себя улучшится, и вера в себя станет больше соответствовать реальному положению дел.

Исследования психологов показывают, что высокая уверенность повышает склонность людей игнорировать или принижать источники негативной обратной связи и восхвалять тех, кто хорошо о них думает{100}. Попробуйте сказать кому-то, кто очень доволен собой, что он не так уж умел или хорош, и он решит, что вы либо шутите, либо нарываетесь на ссору. Оптимисты с высокой общей уверенностью в себе особенно склонны подправлять реальность в свою пользу, получив негативные отзывы, – явление, получившее название «компенсаторная самонакачка»{101}. Интересно, что в искажающем эффекте уверенности можно убедиться воочию: современные методы сканирования позволили локализовать участки мозга, ответственные за самопрезентацию и обработку информации, полученной от других. Я не шучу: мозги уверенных и неуверенных людей по-разному реагируют на похвалу и критику{102}. Д-р Шарот и ее коллеги-нейробиологи из Университетского колледжа Лондона, кроме того, определили участки мозга и механизмы мозговой деятельности, лежащие в основе, в частности, оптимистических ошибок рассуждения{103}. Похоже, что мозг у оптимистов (т. е. тех, кто смотрит на жизнь с необоснованным оптимизмом) в гораздо большей степени способен (или хочет) игнорировать свидетельства негативных событий, настолько, что отказывается посылать химический сигнал, чтобы предупредить сознание о том, что дела, возможно, не так хороши, как кажется. Словно страус, который прячет голову в песок, чтобы спрятаться от опасности, мозг уверенных людей переформатирован, чтобы «защитить» их от угроз, игнорируя эти угрозы. Разумеется, это в высшей степени неэффективно. Так и чрезмерно высокая уверенность представляет угрозу для самопознания, поскольку ограничивает готовность людей понять, какими их видят другие на самом деле, и не позволяет понять правду.

Еще одно объяснение того факта, что самые некомпетентные оказываются самыми сверхуверенными, состоит в том, что окружающие, как правило, слишком вежливы, чтобы сообщить таким людям об их некомпетентности и тем самым помочь им стать лучше. Вместо этого мы ведем себя так, будто они компетентны, что только подкрепляет их раздутое самомнение. В общем, взрослые люди ведут себя с фальшивой вежливостью, которой мы ждем от детей, когда говорим им: «Не можешь сказать ничего приятного – лучше промолчи».

Засильем фальшивой деликатности объясняется популярность реалити-шоу типа American Idol с участием начинающих исполнителей, где хорошо видна зияющая пропасть между уверенностью участников и их компетентностью{104}. Участники выступают с уверенностью звезд, но зачастую катастрофически плохо, особенно в первых турах. Вот почему так забавно наблюдать за прослушиванием кандидатов: у некоторых таланта так мало, что не дать им объективно отрицательную оценку просто невозможно, и даже самые милые судьи вынуждены быть убийственно откровенными. Тот факт, что реалити-ТВ порой оказывается более честным, чем сама реальность, во многом помогает объяснить популярность таких шоу: зрители хотят видеть, как сверхуверенные, но недостаточно компетентные «молодые таланты» получают ударную дозу реальности, что в обычной жизни бывает редко. Мы слишком много времени тратим на предоставление положительной обратной связи тем, кто этого не заслуживает, похлопывая их и поглаживая, и тем самым раздуваем их уверенность (но не повышаем компетентность). Так ведут себя судьи на другом реалити-шоу, The Voice, участники которого столь же бездарны, как на American Idol[3]. Там судьи так же лицемерны (или деликатны), как большинство людей в реальном мире. Возможно, поэтому рейтинги у этого шоу ниже, чем у American Idol.

Резюме

• Уверенность зачастую очень сильно отличается от компетентности, однако окружающие будут смотреть на внешние проявления уверенности, чтобы оценить вашу компетентность. В ваших интересах демонстрировать уверенность, даже если вы ее не испытываете, – так другим будет труднее заметить ваши слабые места. Но остерегайтесь демонстрировать слишком высокую уверенность: людям не нравится, когда уверенность не подкреплена компетентностью. Напротив, вы понравитесь им больше, если окажется, что вы компетентнее, чем заявляли, и не хвастаетесь своими достижениями.

• Компетентность надо повышать так, чтобы результаты были заметны окружающим, иначе они не смогут взглянуть на вас по-новому.

• То, что другие думают о нашей компетентности, влияет на нас. Так работают самоисполняющиеся пророчества.

• Репутация (то, как вас видят другие) – более точное мерило вашей компетентности, чем самооценка.

• Точное восприятие вашей репутации поможет вам хорошо функционировать в социуме и знать, как реагировать на окружающих. Так вы избежите отторжения из-за нехватки информированности о том, как вас воспринимают.

• Высокая уверенность часто маскирует низкую компетентность, и сущая беда, если это препятствует стремлению к самосовершенствованию. Низкая уверенность помогает увидеть свои недостатки и мотивирует на их исправление. Лучше трезвое знание себя, чем неадекватная вера в себя: вы должны знать, над чем работать, чтобы стать лучше.

Глава 4

Успешная карьера

Два главных правила успеха: 1. Не рассказывай людям все, что знаешь.

Автор неизвестен

В чем топ-перформеры лучше всех

В этой главе я разоблачу несколько расхожих мифов о «секретах успешной карьеры». В частности, покажу, что профессиональный успех – не просто результат высокой уверенности или веры в свои силы, да и от врожденного таланта он тоже не зависит. К концу главы вы будете четко понимать, как топ-перформеры достигают крупных побед, и это поможет вам строить карьеру. Как вы уже, вероятно, догадались, добиться этого легче всего путем повышения компетентности.

Разоблачение мифов о карьере (уверенность, талант и высокомерие)

Вот вам простенькая задачка. Подумайте о ком-то ужасно успешном – все равно, знаменит этот человек или нет. А теперь попробуйте определить, насколько у него сильно выражены следующие три качества: уверенность, талант и высокомерие. Я думаю, что вы предположили, что у этого человека высокая уверенность. Собственно говоря, если бы я попросил вас подумать о ком-то очень успешном, но неуверенном, вам бы пришлось долго рыться в памяти, – но только потому, что нам труднее запомнить успешных людей, когда они скромны, добры и сдержанны. Думаю, вы бы также предположили, что у него незаурядный талант, если, конечно, ваш выбор не пал на человека, которого вы считаете возмутительно богатым или более успешным, чем он того заслуживает. Что касается высокомерия, то, если вы не выбрали человека, который вам нравится (что повлияло бы на ваше суждение), вы бы отнесли таких людей к высокомерным, но никак не к скромным.

Последние 20 лет я пытался понять, почему некоторые люди добиваются большего, чем другие. В поисках ответа я прочитал примерно 1000 книг, провел более 50 экспериментов, беседовал с сотнями специалистов и сотрудничал со многими главными авторитетами в этой области. Этот вопрос постоянно занимает мои мысли. В общем и целом, я изучил данные как минимум по миллиону индивидов в различных областях компетентности – бизнес, образование, гуманитарные науки, спорт и даже преступная деятельность. Я разговаривал с ними, изучал биографии и тестировал их с помощью новейших методов и инструментов. Во многих случаях я проводил последующее наблюдение в течение нескольких лет. Кроме того, я был коучем для тысяч людей, помогая им успешно продвигаться по служебной лестнице.

И к какому выводу я пришел?

Что бы люди ни делали, успешность карьеры всегда зависит от одних и тех же трех факторов, причем уверенность в их число не входит. Вероятно, теперь вы уже не удивитесь, если я скажу, что чаще всего низкая уверенность оказывается выгоднее, чем высокая. Но прежде чем мы рассмотрим три общих качества топ-перформеров, позвольте мне развенчать некоторые распространенные мифы о ключевых составляющих успешной карьеры.

Миф первый. Вы можете стать кем угодно, если поверите в себя

Давайте сразу уточним: успешным людям свойственно быть более уверенными в себе, но только потому, что они обычно осознают свою компетентность. В действительности успешные люди не сильно отличаются по уровню уверенности от своих менее успешных коллег. Рассмотрим следующий факт: коэффициент корреляции между успешностью в карьере и любой степенью уверенности в карьерном росте составляет в лучшем случае 0,30. Это говорит о том, что если бы мы измеряли уверенность индивида в степени его успешности, наша точность была бы лишь на 15 % выше простой догадки. И это самая высокая корреляция из опубликованных результатов независимых исследований, заслуживающих доверия. Более того, небольшое совпадение между уверенностью в карьере и компетентностью объясняется в основном влиянием компетентности на уверенность, а не наоборот. Другими словами, успех в карьере повышает уверенность в карьере (как и общую уверенность), но не обнаружено ни одной формы уверенности, которая оказывала бы конкретное, ощутимое или значимое положительное влияние на карьерную компетентность.

Один из величайших мыслителей человечества, шотландский философ Дэвид Юм еще в XVIII в. отметил то, к чему психологи пришли лишь 300 лет спустя, а именно: в реальном мире мы не можем непосредственно наблюдать ни одной формы причинно-следственной связи. Мы наблюдаем лишь ковариации (привычные сочетаемости): если произойдет X, значит, произойдет и Y; если кто-то успешен, значит, уверен в себе и т. д. Ключевую ковариацию в связи с ролью уверенности в успешности карьеры (и, наверное, одну из причин, по которой вы купили эту книгу) можно сформулировать так: «Уверенные в себе люди кажутся более успешными». Вас это может натолкнуть на следующую мысль: «Если я решу свои проблемы с уверенностью, моя карьера пойдет в гору», но это не так. Во-первых, зависимость уверенность – успешность мала: многие успешные люди не особенно уверены в себе, и еще больше неуспешных людей, которые очень уверены в себе (убежден, вы знаете таких). Во-вторых, если в людях сочетается успешность и уверенность, то их уверенность чаще можно отнести на счет успешности, а не наоборот. И тем не менее если вы не живете в полной изоляции от остального мира, вас, вероятно, приучили думать, что высокая вера в себя – это единственно важная причина успешного карьерного роста, и что если вы думаете, что сможете добиться чего-либо, то наверняка добьетесь.

В тех случаях, когда в научных исследованиях учитывались не только текущие уровни уверенности и успешности, но и предшествующая компетентность (например, талант, навык или потенциал), эта малая связь между уверенностью и карьерной успешностью и вовсе исчезала. Например, в одном исследовании мы на примере нескольких тысяч школьников проверяли начальную компетентность (успехи в школе), последующую уверенность в карьере и затем успеваемость. Дети с более высокой уверенностью в возрасте 9 лет, как правило, чуть лучше учились в 12 лет. Однако когда мы приняли во внимание то, как они учились до 9 лет, стало ясно, что единственная причина их высокой уверенности крылась в их более высокой предшествующей компетентности – изначально хорошей успеваемости. Здесь мы имеем дело с простой и интуитивно понятной колеей: дети, которые хорошо учатся, чувствуют себя уверенными, потому что хорошо учились раньше; дети, которые чувствуют себя уверенными, несмотря на то, что раньше учились плохо, не станут учиться лучше. Компетентность ведет к уверенности, но не наоборот{105}.

Мы с коллегами попытались проверить эти результаты на студентах. Мы провели обширные исследования с привлечением нескольких тысяч университетов по всему миру (буквально – мы использовали данные с пяти континентов), и оказалось, что студенты с более высоким уровнем уверенности получали более высокие оценки, НО именно предыдущие оценки послужили основой для более высокого уровня уверенности в карьере – сама по себе уверенность в себе не привела к повышению компетентности. В этом правиле было лишь одно исключение: лица мужского пола. В самом деле, когда мы дифференцировали результаты по гендерному признаку, то заметили, что хотя у студентов уровень уверенности выше, чем у студенток, их оценки, как правило, не выше, а ниже. Более того, проанализировав данные только по мужчинам, мы выяснили, что те, у кого уровень уверенности был выше, часто учились хуже. Это доказывает, что мужская уверенность строится на иллюзиях и что чем выше уверенность, тем ниже компетентность.

Совокупные данные по обоим полам говорят о том, что мужчины практически всегда чувствуют себя более уверенно, чем женщины, несмотря на то, что женщины систематически выдают более высокие результаты. Чем это объясняется? Мужчины самонадеянны, и это не идет им на пользу. Женщины же скромны, и это им не вредит. Но это еще не всё: женщины в меньшей степени обманываются в оценке своего научного потенциала, a вот это как раз им на руку. В действительности, почти во всех странах мира успеваемость студенток растет, и зачастую они перегоняют мужскую часть студенчества (именно так обстоит дело в США), но парни все равно уверены в успешности своей карьеры в большей степени, чем девушки{106}.

А как насчет тех, кто постарше? Хороший вопрос. Психологическое исследование часто основывается только на данных по студентам, и такую выборку никак нельзя назвать репрезентативной, хотя когда-нибудь студенты, естественно, станут взрослыми. Оказывается, наши данные о связи между уверенностью и успешностью карьеры во взрослом возрасте (компетентность после окончания университета), полученные на основе нерепрезентативной выборки (школьники и студенты), практически полностью совпадают с данными, полученными для взрослых. Как и у студентов, незначительная положительная связь между уверенностью и успешностью карьеры у взрослых (корреляция 0,30) говорит не о влиянии уверенности на успешность карьеры, а, скорее, о том, что более успешные люди чаще бывают более уверены в успешности карьеры. Другими словами, чем вы талантливее, тем вы компетентнее, а это, в свою очередь, прибавляет вам уверенности. Поскольку компетентные люди обычно выглядят уверенными, а индивиды, которым не хватает уверенности, обычно осознают свою некомпетентность, разрыв между уверенностью в карьере и компетентностью не всегда легко заметить. И все же большинство уверенных людей не так компетентны, как они думают, а большинство компетентных людей уверены в себе лишь благодаря своей компетентности, которой добились не благодаря уверенности в себе.

Миф второй. Успех зависит от врожденного таланта

Другое неверное представление об успешных людях – они-де талантливы от рождения. Но если мы не говорим о Пабло Пикассо, Марии Кюри или Альберте Эйнштейне – лучшие 0,01 % представителей в своей области, – то можно смело сказать, что значение таланта переоценивают, особенно «врожденного». Под «врожденным талантом» мы подразумеваем исключительные способности или одаренность, с которыми человек мог родиться. Однако единственные примеры такого «врожденного таланта» можно увидеть у детей-вундеркиндов. Например, Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791) в четыре года мог разучить большое произведение менее чем за полчаса. Он начал писать музыку в шесть лет, а в восемь сочинил свою первую симфонию. Пабло Пикассо (1881–1973), как рассказывают, совсем крохой рисовал портреты своей сестры, используя яичный желток вместо краски. В 14 лет его приняли в одну из самых престижных художественных школ страны. Свой первый шедевр, картину маслом «Пикадор» он написал в восемь лет. Наконец, Надя Команечи (р. 1961), румынская гимнастка, стала первой гимнасткой, получившей высший балл «10,0» на международных соревнованиях – Олимпийских играх 1976 года в Монреале, где 15-летняя девочка завоевала три золотые медали. Эти примеры иллюстрируют «врожденный талант», с которым каждый из них родился, и проявления этого таланта задокументированы в виде успеха в столь раннем возрасте. Однако если не считать таких невероятно редких примеров, по меньшей мере к 99 % населения мира врожденный талант к чему бы то ни было имеет очень мало отношения.

В лучшем случае мы имеем дело с предрасположенностью к тому, чтобы что-то делать лучше, чем другие люди; склонностью развивать определенные навыки лучше, чем другие, или посвящать определенным видам деятельности больше времени, внимания и сил. Возьмем двух первых попавшихся людей, и у одного из них потенциал (в любой интересующей вас сфере) будет выше, чем у другого. Однако потенциал ничего не значит, если его не использовать. Для того чтобы вообще говорить о потенциале, для начала нужно, чтобы кто-то решил его немного развить. Например, когда мы говорим, что некто – талантливый пианист, то это потому, что этот человек уже посвятил какое-то время выработке навыков игры на этом инструменте, поэтому мы можем слышать их исполнение; когда говорим, что кто-то – талантливый певец, это потому, что для начала он решил учиться петь и практиковался; и когда мы оцениваем чей-то лидерский потенциал (будь то политика, бизнес или спорт), это потому, что этот человек уже занимает положение, где его навыки руководителя заметны. Расхожее утверждение в биографиях великих – то, что их лидерские задатки были заметны еще на детской площадке или в начальной школе, – вымысел чистой воды. Хотите, чтобы президенту вашей страны было пять или восемь лет? Может ли 12-летний подросток управлять компанией? Даже Марк Цукерберг старше, и при этом доказательств тому, что он может управлять бизнесом, мало, почему, собственно, он и поручил эту работу опытному человеку{107}. Итак, хотя определенные убеждения и способности могут проявляться на ранних этапах жизни человека, профессионализм и талант развиваются с опытом, как следствие напряженной работы, настойчивости и целеустремленности.

Еще один, более важный аспект: подумайте обо всех тех талантливых людях, которые не преуспели в своей карьере. Много вы знаете таких? Ничего в голову не приходит? Я вам помогу: пробегитесь по вашим контактам в Facebook и подсчитайте, сколько человек из вашего окружения вы считаете талантливыми. А потом подсчитайте, сколько человек вы считаете успешными. Предположу, что в списке ваших френдов успешных людей будет меньше, чем талантливых. Я более чем уверен, что пересечений между этими двумя множествами также будет мало. Кто-то талантлив, но не добился успеха в карьере, кто-то успешен, но не отмечен талантами. А из тех, кто попал в обе категории, талантливых и успешных, – многие ли обязаны своим успехом врожденным талантам? То-то же.

Психологи провели тысячи исследований, изучая, как ранние проявления таланта, отмеченные в первые 5–10 лет жизни индивидов, развивались на более поздних этапах жизни. Как же они влияют на успехи в школе, колледже и, наконец, в работе? Результаты убедительны: единственная врожденная способность, которая влияет на дальнейший успех в карьере, – способность к обучению. Другими словами, среди детей тенденция оказаться успешным во взрослой жизни отмечается у тех, кто все схватывает на лету. Давайте я повторю это еще раз, медленно и с выражением: это единственная врожденная способность или, если хотите, образующая таланта, которая имеет хоть какое-то долгосрочное влияние на последующий успех индивида в карьере. А при внимательном рассмотрении оказывается, что серьезные научные данные свидетельствуют о том, что влияние врожденного потенциала к обучению скорее незначительно…

В лучших лонгитюдных исследованиях в этой области анализируется не только талант в период времени 1 и карьерный успех в период времени 2 (например, спустя 5 лет), но и широкий спектр психологических особенностей индивида и событий его жизни в промежутке между двумя периодами. Эти образцовые исследования выглядят следующим образом: ученые используют различные методы оценки таланта, например надежные тесты на IQ, когда детям от 5 до 10 лет; измеряют их успеваемость в школе спустя несколько лет, затем успеваемость в колледже и академические достижения, а после этого – весь их послужной список. Результаты? Нетрудно догадаться. Дети, которые обучались быстрее, как правило, достигали больших успехов в карьере, но только потому, что они добились большего в школе и университете, и потому, что лучше и быстрее обучались, выйдя на работу{108}. Тут мы наблюдаем эффект домино, или снежного кома: более высокий потенциал к обучению помогает добиться большего в школе, что, в свою очередь, помогает добиться большего в колледже, что, в свою очередь, помогает добиться большего, когда человек осваивается со своими рабочими обязанностями, что, в свою очередь, помогает добиться большего на работе. Этот логичный переход от способностей в раннем возрасте к опыту в возрасте зрелом объясняет, почему более способные ученики обладают преимуществом как в детстве, так и в подростковом и во взрослом возрасте. И на этом документально подтвержденные преимущества любой врожденной способности заканчиваются.

Миф третий. Высокомерные люди более успешны

Доводилось ли вам слышать о генеральном директоре, который не был бы последней сволочью? Знаете ли руководителей корпораций, которые по-настоящему заботятся о подчиненных? Много ли вы встречали успешных людей, которые держатся скромно? Верите ли вы знаменитостям, которые в интервью стараются показать, какие они милые, заботливые и отзывчивые? Нет, нет, нет, и еще раз нет, и многие с вами согласятся. И все же не нужно быть высокомерным нахалом, чтобы добиться успеха. На деле как раз лучше таковым не быть. К счастью, в нашем мире не так уж много Дональдов Трампов.

Данные из жизни совершенно однозначно свидетельствуют о реальном положении дел.

• Наиболее важными характеристиками успешных руководителей корпораций являются добросовестность, доброжелательность и умение поставить себя на место другого. Откуда мы это взяли? За последние 50 с лишним лет был проведено свыше 500 научных исследований, в которых оценивались успешные руководители по всем типам предприятий и отраслей и по всему миру. В сухом остатке: высокомерных руководителей не любят их руководители, равные по званию и должности и подчиненные, даже в такой авторитарной среде, как армия{109}.

• Последнее десятилетие показало, что из женщин (как правило) лидеры получаются лучше, чем из мужчин. Почему? Потому что женщины (как правило) добросовестнее, доброжелательнее и лучше умеют поставить себя на место другого. Верно, сегодня женщину на главных ролях в корпоративном мире встретишь реже, чем мужчину, но только потому, что до недавних пор (а во многих странах положение остается прежним) женщинам даже не дозволялось стремиться на высший уровень руководства. Более того, те, в чьей власти дать женщинам возможность получить такую работу (иными словами, мужчины) часто руководствуются стереотипным или предвзятым допущением, что мужчины как лидеры лучше женщин. Эти люди так держатся за стереотипы отчасти потому, что не понимают, что для лидера высокомерие – разрушительное качество{110}.

• Хотя на руководящих постах все еще хватает высокомерных людей (и не все из них мужчины), спесь не является ни необходимым, ни желаемым качеством для того, чтобы попасть на такие посты, и почти наверняка гарантирует неудачу, когда (и если) такие люди на них оказываются. Gallup, международная консалтинговая компания, специализирующаяся на оценке вовлеченности персонала, сообщает, что от 60 до 70 % работников в мире не удовлетворены либо серьезно недовольны своей работой, и наиболее важной причиной этой неудовлетворенности является некомпетентное руководство. Эти данные основываются на 30 годах исследований и охватывают 17 млн работников{111}. Конечно, когда босс высокомерен, его подчиненные рано или поздно начинают ненавидеть свою работу и увольняются. Как говорится, «люди приходят в компанию, а уходят от начальников». А если они не увольняются, то работают спустя рукава и занимаются черт знает чем (например, мошенничают, воруют, сплетничают или часами сидят в Facebook).

Следовательно, нужно, чтобы на руководящих постах было как можно меньше высокомерных людей. Ради социально-экономического роста, политического прогресса и душевного здоровья мы не должны позволять спесивцам и наглецам шагать вверх по карьерной лестнице. Высокомерные люди порой добиваются успеха по двум причинам: во-первых, для них важнее выбиться вперед, чем ладить с людьми, при этом они действуют грубо, безжалостно, манипулятивно и по-эксплуататорски, а во-вторых, их высокую уверенность (высокомерие) часто принимают за компетентность.

Хочу закончить на чуть более позитивной ноте. За свою жизнь я встречал, интервьюировал, изучал и учил сотни успешных людей со всего мира и из всех областей деятельности. Да, заносчивых среди них хватало, но подавляющее большинство этих заносчивых людей нельзя было назвать по-настоящему успешными, при этом подавляющее большинство добившихся подлинного успеха людей были какими угодно, но только не заносчивыми. Печально, что мы часто запоминаем людей только благодаря их высокомерию. Достаточно подумать о таком уникальном экземпляре, как Дональд Трамп: он столь известен исключительно благодаря собственной уникальности – в том смысле, что в реальном мире такие особи встречаются только в кунсткамере. Если бы не его до неприличия вульгарная спесь, все бы забыли, что он вообще есть на свете. К счастью, в конечном итоге фортуна обычно отворачивается от высокомерных, зато поворачивается к людям спокойным, щедрым и скромным. Так что каждый раз, когда вы видите, как какой-то добившийся успеха человек ведет себя по-хамски, задайте себе вопрос: действительно ли он компетентен или же маскирует свою некомпетентность самоуверенностью? Бывает, что высокомерие оказывается самым очевидным прикрытием для некомпетентности и даже маскирует уязвимость, – иначе зачем унижать других, чтобы возвыситься самому?

Три вещи, в которых топ-перформеры хороши

Ну хорошо, если успех в карьере – это не следствие уверенности в себе, врожденного таланта или наглости, какими же ключами открывается дверь к успеху? Ответ – почти полная противоположность тому, что утверждается в трех развенчанных мифах. Да, скромность и доброжелательность гораздо, гораздо полезнее высокомерия; трудолюбие значит гораздо, гораздо больше, чем врожденный талант, а уверенность работает только в паре с компетентностью.

Давайте рассмотрим главную движущую силу карьерного успеха в развитых странах: успешность карьеры индивида зависит не от самого факта трудоустройства, но от его привлекательности для работодателя. За свою жизнь человек может не раз менять работу, но умение устроиться вновь и оставаться постоянно занятым – это важная способность{112}. В США работают только 65 % работоспособного населения{113}, и по крайней мере 40 % безработных не имеют работы на протяжении минимум двух лет{114}. Хотя в этом часто винят плохое состояние экономики, особенно после недавнего финансового кризиса, есть две постоянных причины, почему перспективы трудоустройства для миллионов человек сегодня так туманны.

Во-первых, это банальное несоответствие спроса на различных рынках труда и предложения, приводящее к тому, что в некоторых областях не хватает кадров, – основная причина «войны за таланты», когда работодатели яростно соперничают за высококлассных специалистов. В других же областях, напротив, наблюдается значительный переизбыток кадров: навыки оставшихся без работы людей больше не пользуются спросом. Во-вторых, начиная с 1980-х компании перестали обещать постоянную работу. Так, в 1983 г. среднестатистический работающий американский мужчина в возрасте 55–64 лет проработал на своего нанимателя более 15 лет, но сейчас этот показатель составляет менее 10 лет. В среднем американские работники остаются на одном месте меньше 4 лет. Мечта о пожизненной занятости в одной компании сменилась перспективой многократной смены работы – новый психологический контракт[4] подчеркивает «привлекательность для работодателя… ориентированной на работу адаптируемости, которая повышает способность индивидов идентифицировать и использовать перспективы карьерного роста… возможность трудоустройства – фундамент выстраивания карьеры»{115}. Идея понятна: если вы хотите, чтобы ваша карьера была удачной, повышайте свою привлекательность для работодателя. Но как?

Несмотря на то, что на рынке сотни специальностей и миллионы рабочих мест, возможность трудоустройства зависит от довольно небольшого набора критериев. Главный критерий, по сути, всегда один и тот же: кажетесь ли вы подходящим работником вашему боссу, клиенту или заказчику. Следовательно, ваша привлекательность для работодателя – это его заключение о вероятности того, что вы внесете положительный вклад в компанию или поможете ей получить коммерческую прибыль. Заинтересованность в работнике проявляется в том, что клиент или босс воспринимают его как привлекательного партнера или сотрудника. Тогда почему в одних заинтересованы больше, а в других – меньше? Ответ содержится в трех пунктах, объясняющих, в чем самые сильные стороны топ-перформеров.

1. Демонстрируйте компетентность

Высокоэффективные работники всегда производят впечатление более компетентных или более способных. Конечно, вы можете казаться компетентным в одних областях, но некомпетентным в других. Так или иначе, важно то, насколько компетентным в нужной для данной работы сфере сочтет вас потенциальный работодатель или клиент. Речь идет о профессиональной квалификации, необходимых знаниях и опыте решения проблем, характерных для данной работы. Вот что оценивают люди, когда проверяют ваши резюме, дипломы или рекомендательные письма. Если вы закончили престижный университет или указали в резюме ряд полезных навыков (например, владение иностранными языками, опыт работы на компьютере, вождение автомобиля), работодатель заключит, что вы компетентны в этих областях. Конечно, это может и не соответствовать истине, потому что не существует идеальных критериев для оценки результативности индивида, пока… в общем, пока он не покажет себя в деле. Поэтому работодателям остается лишь составить обоснованный прогноз с учетом данных резюме, собеседования, тестов и т. д. Вам потребуется сильное резюме, поэтому не жалейте на его написание времени и поинтересуйтесь, что думают о нем другие. В конечном итоге вы должны тщательно продумать, как наилучшим образом представить свою компетентность. Поупражняйтесь в собеседованиях, повышайте знания, обучитесь работе с различными компьютерными программами и станьте экспертом!

Вне зависимости от усердия, приложенного для демонстрации компетентности, необходимо выглядеть компетентным в глазах других. Демонстрация компетентности составляет 10 % успеха, т. е. вашей результативности (остальные 90 % – подготовка). Если вы приложили максимум усилий для подготовки, вам потребуется лишь следить за тем, чтобы не выдать результаты ниже ожидаемых. Однако при хорошей подготовке даже это может сойти вам с рук. К примеру, люди с высоким IQ покажут высокие результаты в тесте на интеллект, даже если их отвлекают во время тестирования{116}. Кроме того, если человек потратил не одну неделю на доскональное изучение всего, что связано с потенциальным работодателем и работой компании, то даже если во время собеседования его внезапно охватит паника и страх, все равно при ответах на вопросы будет ясно, что человек владеет информацией о компании. Некоторые неудачные моменты во время собеседования, скорее всего, будут забыты, поскольку был продемонстрирован высокий уровень подготовки. Дело в том, что при хорошем знании предмета обычно бывает нетрудно продемонстрировать свою осведомленность, даже если из-за нервного напряжения забываются отдельные факты. Успех зависит от того, как вы себя проявили, а это зависит от подготовки, на которую, как вы помните, может отрицательно повлиять высокая уверенность. Если вы в чем-то компетентны, это обычно не проходит без внимания. Однако бывают случаи, когда при отсутствии компетентности человек может одурачить других людей (особенно если они не способны правильно оценить компетентность другого человека) и заставить их поверить в свою компетентность.

Чем бы вы ни занимались, целесообразно напустить на себя уверенность – тогда вы покажетесь окружающим более компетентным. Не сделать этого – все равно что не приукрасить резюме, потому что большинство людей все равно подумают, что вы преувеличиваете. Только люди с признанной репутацией отличного специалиста могут позволить себе не заниматься показухой. Более того, настоящие специалисты способны демонстрировать компетентность, напуская на себя низкую уверенность или ложную скромность. Например, в графе «Биография» в своем Twitter Малкольм Гладуэлл, один из самых успешных писателей-документалистов нашего времени, сначала написал «собственный корреспондент журнала New Yorker Magazine. Также написал несколько книг», а потом исправил на еще более скромное «Любознательный журналист». Хотите еще примеры – послушайте речи, которые произносят лауреаты на церемонии вручения премии «Оскар». У всех общее – напускная скромность победителей. Но чтобы сыграть роль «скромного победителя», надо сначала одержать победу. Впрочем, разыгрывание скромности стало теперь настолько распространено среди экспертов, что зачастую хорошо работает и в случае наигранной компетентности – своего рода двойной блеф. Итак, мой совет.

Если вы компетентны, изображайте скромность. Если нет, изображайте компетентность.

А если не умеете изображать компетентность, попробуйте изобразить уверенность.

Напускная скромность – обычная презентационная стратегия в Британии, где больше всего любят притворяться некомпетентным или неуверенным. Стандартный способ выражения уверенности или компетентности – на вопрос «Насколько хорошо вы разбираетесь в Х?» ответить «Более-менее» или «Немного разбираюсь». Это просто убойная стратегия, потому что заставляет других добавить (а не убавить) вам компетентности на 20–30 %. Кстати, у меня есть отличная новость: если вы нерешительны от природы, вам не нужно играть скромность, потому что вас и так сочтут скромным.

Если привык встречать посредственностей, притворяющихся компетентными, большая радость – встретить человека, который не надувает щеки, и начинаешь убеждать себя, что он, должно быть, компетентен. Не раз меня обманывали (или я сам обманывался), заставляя поверить, что некоторые люди, несмотря на кроткий нрав, были компетентными, в то время как на самом деле они были сущими невеждами. Как это ни печально, скромным людям не всегда отдают должное, в частности, считают их безынициативными, ленивыми или некомпетентными, но это объясняется лишь тем, что вокруг слишком много нарциссов. Обидно, когда восхищаются теми, кто упивается саморекламой. Люди, которые много говорят о себе и прикидываются, что знают обо всем на свете, часто кажутся окружающим приятными и компетентными, но лишь потому, что многие попросту неспособны отличить уверенность от компетентности. Как однажды сказал мне известный консультант по лидерству Роб Кайзер: «Я вижу самую большую угрозу для себя в наивности клиентов моих конкурентов». Эти слова можно отнести к любому виду успешности в карьере и жизни.

Итак, топ-перформеры демонстрируют компетентность и не любят ей хвастаться. Чтобы повторить успех этих людей, важно начать с тщательной подготовки, как вы уже успели заметить. Она не только развивает компетентность, но и покрывает возможные неудачи. Кроме того, те, кто находится на вершине успеха, говорят о своей компетентности с чрезвычайной простотой и скромностью. Если к подлинной скромности невозможно прийти, пока ваши стремления не увенчаются победой, скромность определенно можно сыграть, чтобы помочь окружающим увидеть в вас компетентного человека. Однако – и это очень важно – общество в целом существенно выиграло бы, научись оно различать уверенность и компетентность. Это перекрыло бы дорогу бездарным и самоуверенным хвастунам.

2. Работать, работать и работать

Вторая решающая причина, которую учитывают при отборе кандидата на работу: он производит впечатление трудолюбивого, и обычно это соответствует истине. Люди часто компенсируют относительный недостаток компетентности трудолюбием. К слову сказать, топ-перформеры работают намного усерднее своих коллег. Наше исследование позволяет предположить, что смышленые люди склонны лениться, и наоборот – осознание собственной ограниченности служит мотивацией больше работать во имя поставленных целей{117}. Кстати, в своей серии исследований, ныне признанных прорывными, Клаудия Мюллер и Кэрол Двек продемонстрировали, что детские предположения о врожденном таланте (уме) существенно сказываются на успешности карьеры. В противоположность широко распространенному мнению, что, хваля детей за ум, мы повышаем их мотивацию, авторы доказали, что в отношении мотивации на успех похвала за ум привела к более отрицательным последствиям, чем похвала за старание. Они обнаружили, что в отличие от детей, которых хвалили за старание, дети, которых хвалили за ум, ставили во главу угла результат, а не учение. Кроме того, дети, которых хвалили за ум, с меньшим удовольствием выполняли задания и не проявляли упорства, если не справлялись с ними, что в итоге привело к худшим результатам, чем у детей, которых хвалили за старание. Похвала за старание и усердная работа детей также заставили их поверить, что задание можно было сделать лучше{118}.

В своем бестселлере «Гении и аутсайдеры. Почему одним все, а другим ничего?»{119} Малкольм Гладуэлл утверждает, ссылаясь на работу шведского психолога Андерса Эриксона{120}, что 10 000 часов занятий могут позволить вам добиться высокого уровня мастерства в любой области. Правило «10 000 часов» – не единственный фактор, определяющий успех (есть еще талант и возможность), но трудно найти мастеров мирового класса, которые практиковались бы в своем деле менее 10 000 часов. Давайте я сэкономлю вам время на подсчеты: если работать 8 часов в день 7 дней в неделю, вам потребуется почти три с половиной года, чтобы набрать практику, необходимую, чтобы стать специалистом, – кстати, это, похоже, минимум времени, нужного для окончания программы PhD. Следствия из правила «10 000 часов» очевидны: да, в ваших силах стать специалистом высочайшего уровня, но придется вам, уж простите мне это выражение, вкалывать до мозолей на заднице. Или на руках. Ну и кто, по-вашему, будет надрываться, чтобы добиться желаемого успеха в карьере, – те, кто уверен в своей компетентности, или те, кто не уверен? Правильно. Опять-таки, уверенность работает против компетентности.

Работодателям порой бывает нелегко решить, кого взять – претендента, который талантлив, но, похоже, ленив, или претендента, который не так талантлив, но трудолюбив и, следовательно, будет лучше как работник. Но если два кандидата производят впечатление одинаково компетентных, работодатель всегда выберет более мотивированного, поскольку он (или она) в конечном счете в 85 % случаев будет показывать лучшие результаты, чем менее мотивированный. Конечно, самые лучшие работники редко оказываются самыми талантливыми, но зато они быстро реагируют, выполняют свою работу и делают в точности то, что от них требуется, а то и больше. Как пишет Брюс Тулган в своей умной книге о талантах, один по-настоящему выдающийся человек в вашей команде стоит множества середнячков{121}.

Следовательно, если вы хотите добиться успеха в карьере, вы должны тяжело и упорно трудиться, независимо от того, насколько вы талантливы и насколько уверенны. По-хорошему, не стоило бы мне об этом вам напоминать, но учитывая, сколько народу убеждено, что они могут сделать карьеру, просто «выделившись из общей массы», я решил посвятить целый абзац важности трудовой этики. Как пишут Филипп Браун и Энтони Хескет, авторы книги «Неумелое управление кадрами» (The Mismanagement of Talent), впечатляющее резюме не гарантирует мотивированного и энергичного отношения к работе. Работодатели все больше начинают ценить проактивность – вплоть до того, что проактивность стала важнее профессиональной квалификации. По мнению психологов, лидеров и топ-перформеров выделяет «то самое “дополнительное нечто”, начало которому дает сильный голод или тяга к достижениям и успеху»{122}. Раз голод и тяга утоляются достижениями, а достижения питают уверенность, пусть ваша низкая уверенность держит вас голодным и мотивированным.

3. Нравьтесь

Третья ключевая черта топ-перформеров – они обычно внушают симпатию. Действительно, приятных людей берут на работу охотнее, чем неприятных, унылых или капризных{123}. И вот вам еще один совет, который кажется очевидным, но мало реализуется на практике: если хотите преуспеть, будьте добры к окружающим или как минимум не раздражайте их.

Если вы работаете «на чужого дядю», ваше продвижение по служебной лестнице и успешность карьеры – в руках вашего босса. В справедливом мире босс обращал бы внимание на ваш вклад в работу организации и ценил бы вас за этот вклад. В реальном мире менеджеры обычно необъективны и их оценка реальной производительности сильно зависит от симпатии или антипатии к ним{124}. Так что, если вы нравитесь боссу, это серьезно повлияете на вашу карьеру. Избегайте конфронтаций с начальством, не будьте «проблемой», и вас будут продвигать быстрее, чем вы думаете.

Менеджеры редко признаются в этом (их бы уволили, а то и в суд на них подали), но выбирая между занудой, который хорошо справляется с работой, и весельчаком, который работает, не сильно напрягаясь, они, как правило, продвигают и удерживают на работе последнего. Когда босс в очередной раз проявит к кому-либо фаворитизм, помните, что босс, как и все (включая вас), выделяет тех, кто кажется ему более приятным, полезным и интересным. Правда, в отличие от вас, во власти босса повлиять на вашу карьеру. Примите также к сведению, что пристрастное отношение к внушающим симпатию сотрудникам необязательно вредит организации – часто совсем наоборот. Люди, с которыми приятно иметь дело, хорошо влияют на других: и коллегам, и боссам нравится общаться с ними, поэтому они оказывают положительное воздействие на морально-психологический климат в коллективе, а это, в свою очередь, положительно сказывается на бизнесе.

Проблема в том, что «подлизываться» – даже зная, что это пойдет на пользу вашей карьере, – не так просто. На это есть две причины. Во-первых, как показывают данные исследования Gallup о вовлеченности сотрудников{125}, большинство сотрудников недовольны руководством, и не в последнюю очередь потому, что у них деспотичные, наглые и в полном смысле слова невыносимые начальники. Требуется изрядная меркантильность, чтобы быть приветливым с такими людьми. Во-вторых, у всех нас (а не только у вашего босса) есть «темная сторона» – природная склонность создавать межличностные конфликты и разрушать социальные отношения. Эта склонность чаще всего выходит наружу в результате стресса, а что является главным источником стресса на работе? Ужасные начальники. Поэтому вам потребуется максимально собраться, чтобы контролировать себя и не выпустить наружу спонтанные чувства и истинные мысли о боссе, и подлизываться к нему. Как сказал французский писатель-моралист Жозеф Жубер, доброта – это проявлять к кому-то больше любви, чем он заслуживает.

Одним это дается легко, другим претит, в любом случае, если вы хотите по-настоящему преуспеть, нужно выработать человеческое отношение к людям. Старайтесь быть внимательным, добросердечным и заботливым к коллегам, особенно к начальству, и прячьте от них свою «темную сторону». Высокомерие никогда не помогает, а вот доброжелательность обязательно поможет, пусть и не сразу. Исследователи, занимающиеся изучением высшего руководства, единогласно соглашаются с этим, что большая редкость в академических кругах. Джим Коллинз, автор «От хорошего к великому», в своей ломающей стереотипы статье в Harvard Business Review подчеркивал, что выдающиеся руководители компаний всегда сочетают в себе великую преданность делу с необыкновенной личной скромностью{126}. Статью Коллинза сочли парадоксальной, хотя единственное, что в ней было парадоксального, так это то, что парадоксальной она показалась всем. Согласно Коллинзу, ключевыми элементами лидера высшего («пятого» в терминологии Коллинза) уровня являются скромность, непоколебимая решимость и справедливость (например, они за успехи своей организации благодарят других, а в неудачах винят себя и т. д.) – полная противоположность высокомерию. К еще более убедительным выводам пришли супруги Джойс и Роберт Хоган. В сумме они потратили 50 лет, изучая примеры удачного и неудачного руководства, использовав в своих опросах и сборе данных больше миллиона человек, в основном менеджеров. Полученные результаты однозначно свидетельствуют, что способность ладить с людьми – решающий фактор, который лежит в основе продвижения на руководящие должности и, в частности, определяет, смогут ли руководители привести организацию к успеху. Тех, кто чутко относится к людям, нанимают и повышают, тех, кто игнорирует окружающих, – увольняют. В ином случае они разрушают организацию{127}. Наконец, профессор Тимоти Джадж из Университета Нотр-Дам проанализировал данные по лидерству, полученные в сотнях независимых исследований, сравнивавших тысячи менеджеров; его результаты показывают, что лидеры, как правило, демонстрируют более просоциальное поведение, например, они более открыты для окружающих и более готовы к компромиссам, и что эти черты более выражены у успешных лидеров, чем у неуспешных{128}, {129}.

Как повысить уверенность в карьере (даже если вам это не нужно)

В действительности желать повысить уверенность в карьере – это стрелять мимо цели. Самые уверенные люди из тех, кого я знал, потерпели полную неудачу в карьере, причем кое-кто вообще оказался безработным, несмотря на хорошее образование и богатых родителей. Некоторые из них были настолько самоуверенными, что полагали себя достойными самых лучших должностей в мире (например, креативный директор MTV, главный дизайнер Apple и даже фронтмен группы Coldplay), но для таких устремлений у них не было ни таланта, ни соответствующего отношения к труду. Как это ни печально, но они оставались при своей самоуверенности и убеждении, что им следует стремиться занять эти выдающиеся посты. Это убеждение заставило их отказаться от достижения менее амбициозных целей, и в итоге они годами оставались без работы. Подозреваю, что вы тоже знаете таких людей.

В нашем нарциссическом обществе полно людей, у которых необычайно высокое стремление к продвижению по службе сочетается с невысоким желанием работать или с отсутствием соответствующего природного таланта. Так появляются трудноуправляемые люди – они становятся все более высокомерными, заблуждаются все сильнее и обижаются на весь мир. В увлекательной книге «Поиски крайнего» (The Blame Game) специалист по психологии бизнеса Бен Даттнер подчеркивает, что представители поколения Y (люди, родившиеся в 1980-е и 1990-е годы) особенно склонны к переоценке своего карьерного потенциала, что порождает несообразные ожидания и нереальное восприятие успеха как должного.

«Многие из моих клиентов, беби-бумеров и представителей поколения X, не скрывая удивления, говорили мне о том, что их молодые сотрудники, по-видимому, считают, что заслуживают награды только лишь за то, что ежедневно появляются на работе. Коллеги все еще вспоминают историю с одним первокурсником, который при ознакомлении с программой подготовки магистра спросил: “Какую работу я получу, когда закончу обучение?”»{130}.

Таким образом, когда речь идет о карьере, слишком высокая уверенность может тормозить продвижение по карьерной лестнице, особенно в случае высокой внутренней уверенности – иными словами, когда вы сами верите собственному пиару. В самом деле, внутренняя и внешняя уверенность по-разному сказываются на успешности карьеры. Как и в других сферах компетентности, единственный вид высокой уверенности, который благоприятно сказывается на карьере, это ваша внешняя уверенность, потому что она повышает вероятность того, что в глазах других вы будете выглядеть компетентным. Наоборот, внутренняя уверенность пусть будет низкой и проявляется в виде внутреннего голоса, который говорит, что вам следует совершенствоваться. Помните, что вы единственный человек, который слышит этот голос и которому на него не наплевать. Окружающих не волнует ваша уверенность в карьере, они лишь хотят оценить наличие у вас компетентности, хотя при этом порой полагаются на вашу внешнюю уверенность, особенно когда сами не умеют отличать уверенность от компетентности.

Демонстрируя высокую компетентность другим, вы повышаете успешность вашей карьеры, а демонстрируя высокую компетентность самому себе, вы повышаете свою уверенность в карьере. Первое является логической предпосылкой второго. Реальный карьерный рост обычно повышает уверенность в карьере. Конечно, иногда низкая уверенность в карьере может быть нежелательной – если вы слишком придирчивы или пессимистичны в самооценке. Однако проблема с низкой нереалистичной уверенностью (перфекционистской самокритикой) решается точно так же, как и в случае с низкой реалистичной уверенностью, а именно – повышением компетентности. Тогда единственный путь повысить уверенность в карьере без самообмана – это стать более успешным. А чтобы добиться этого, нужно повысить карьерную компетентность – все остальное будет бессмысленно.

Сухой остаток: вам вовсе не надо повышать свою уверенность в том, что касается карьеры. Фактически более низкая уверенность помогает улучшить три ключевые составляющие возможности трудоустройства: она побуждает вас повышать квалификацию (вырабатывать мастерство), мотивирует на усердную работу (чтобы компенсировать недостаточную в вашем понимании компетентность) и минимизирует вероятность того, что вы раздуетесь от важности и будете неприятны окружающим.

Резюме

• Не верьте мифам: успешность в карьере не зависит ни от веры в себя, ни от врожденного таланта, ни от высокомерия.

• Не забывайте о самых важных качествах успешных руководителей: добросовестность, доброжелательность и умение ставить себя на место другого.

• С помощью коллег, в том числе бывших, попытайтесь выяснить, как вас воспринимают другие.

• Вспомните одного из ваших любимых боссов или менеджеров. Как они разговаривали с вами? Как они относились к людям? Сможете ли вы подражать им?

• Повышайте свою привлекательность для работодателя: составьте сильное резюме, попросите других прочитать его и высказать свое мнение. Репетируйте собеседования и презентации. Займите активную позицию и станьте экспертом!

• Придерживайтесь строгой трудовой этики.

• Подготовка имеет ключевое значение – чем больше готовитесь, тем меньше недочетов в работе!

• Продумайте способы показать новым коллегам или начальству, как вы стремитесь преуспеть и проявить энтузиазм в работе. Это может означать, что в первые месяцы вы будете задерживаться на работе, при выполнении задания выкладываться на все сто или просто всегда приходить вовремя.

• Нравьтесь людям.

• Всегда проявляйте доброжелательность; если надо, проявите к человеку даже больше сочувствия, чем он того заслуживает.

• Помните о своей «темной стороне» и научитесь ее подавлять.

• Хвалите по заслугам тех, с кем вместе работаете, и берите вину на себя, если виноваты.

• Примите свою внутреннюю низкую уверенность: помните, что она всегда будет служить стимулом для самосовершенствования.

Глава 5

Социальная уверенность и умение общаться с людьми

Умение общаться с людьми – такой же покупаемый за деньги товар, как сахар или кофе. И я готов платить за это умение больше, чем за какой-либо другой товар в этом мире.

Джон Д. Рокфеллер (1839–1937)

Искусство межличностных отношений

Немногое изменилось со времен Джона Рокфеллера: несмотря на поразительные достижения цифровой связи, изрядно потеснившей общение лицом к лицу, социальные навыки по-прежнему остаются на нашей планете товаром номер один – хотя бы потому, что основу любого общества составляют взаимоотношения, которые целиком зависят от социальных навыков.

В этой главе проводится мысль о том, что при всей важности отношений в социуме большинство людей абсолютно неверно оценивают социальные навыки, причем не только свои, но и чужие. Вопреки расхожим представлениям, социально уверенных с виду людей нередко считают наглыми или самонадеянными, и в социальных ситуациях такие люди зачастую терпят неудачи. Здесь мы отметим положительные стороны низкой социальной уверенности (в частности, такие как возможность избежать смущения и унижения и стимулирование самосовершенствования), а затем дадим несколько простых рекомендаций, которые научат производить благоприятное впечатление и оказывать воздействие на окружающих в социальных ситуациях. Как вы уже поняли, залог успеха в том, чтобы ставить в центр внимания других, а не себя.

Как и в других сферах компетентности, те, кто чувствует себя весьма уверенно, в большей степени склонны заблуждаться по поводу своих социальных навыков. Обзор независимых научных исследований показывает, что коэффициент корреляции между самовоспринимаемыми социальными навыками – уверенностью в себе – и реальной социальной компетентностью составляет в среднем 0,17{131}. Можно сказать, что люди оценивают свои социальные навыки чуть лучше, чем «от фонаря». Другими словами, генератор случайных чисел будет почти так же объективен.

Так же неумело мы подходим и к оценке социальных навыков других людей. Например, исследования показали, что зачастую мы неспособны распознать ложь окружающих, и чем более мы уверены в том, что способны отличить ложь от правды, тем выше вероятность нашей ошибки. В самом деле, коэффициент корреляции между умением людей распознавать ложь и своей уверенностью в этом фактически равен нулю (0,04, если уж быть точным). Следовательно, распознавать ложь по принципу «пальцем в небо» – все равно что доверять своей уверенности. Прискорбно, что это относится и к людям, профессия которых требует умения выводить лжецов на чистую воду. Как оказалось, в этом деле сотрудники правоохранительных органов мало чем отличаются от непрофессионалов{132}.

Вопреки тому, что вы (и в особенности они сами) могли бы подумать, в социальных ситуациях люди с гипертрофированной социальной уверенностью проявляют себя отнюдь не лучше других. Иначе говоря, не существует данных в пользу того, что социальная уверенность оказывает благоприятное воздействие на окружающих или что самоуверенность в социальных ситуациях повышает эффективность действий или социальную компетентность{133}. По сути, единственной мерой превосходства социально уверенных людей служит их собственная оценка своих действий. Убежден, среди ваших знакомых есть люди весьма уверенные, высоко себя ставящие, доминирующие в социальных взаимодействиях. Обратите внимание на то, как они оценивают собственное поведение (например, когда выступают с презентацией, ходят на свидания или обрабатывают потенциального клиента). Спросите, были ли они на высоте, и в ответ услышите, что все прошло замечательно, причем, к сожалению, они и сами в это верят. Я сказал «к сожалению», ибо вижу в этом не достоинство, а ряд недостатков.

Психологи Джули Бишоп и Хайди Индербитцен из Университета Линкольна в Небраске попросили 500 школьников выбрать своих самых любимых и самых нелюбимых одноклассников{134}. Каждого из названных нужно было отнести к одной из пяти категорий – от «популярный» до «отверженный». Кроме того, исследователи замерили общие показатели уверенности каждого участника опроса. К вящему удивлению (если вы не читали предыдущих глав), не было обнаружено никакой – вообще никакой! – связи между оценкой учениками собственной уверенности в себе и их популярностью по оценке одноклассников. Единственное, что отличало учащихся с низкой и высокой социальной уверенностью, было наличие близкого друга в классе. Те, у кого такой друг был, присваивали себе более высокий рейтинг популярности, что вполне объяснимо: у них был как минимум один одноклассник, которому они искренне нравились в классе. Но полагать, будто близкий друг добавит вам популярности, – это, мягко выражаясь, самообман. В действительности, если бы остальная часть мира любила нас так же, как близкие друзья, мы бы испытывали куда меньше беспокойства и социофобии{135}.

Оказывается, люди склонны неверно оценивать свои навыки межличностных отношений еще с раннего возраста. Психологи попросили учителей оценить социальные навыки, популярность и поведение в классе у 300 своих подопечных в возрасте от 4 до 7 лет{136}. Рейтинги учителей никак не соотносились с самооценкой уверенности детей, которые были намного выше. В другом исследовании д-р Дуэйн Бурместер с коллегами определяли точность самооценки компетентности у студентов, сопоставляя ее с оценками их соседей по комнате{137}. И снова связи между мнениями индивидов о собственных социальных навыках и соответствующими мнениями о них соседей по общежитию не обнаружилось. Более уверенные в себе студенты считали себя лучше других во всех сферах социальной компетентности:

«Они утверждали, что значительно легче завязывали отношения, более открыты, могли лучше постоять за себя, оказывали большую эмоциональную поддержку другим и даже значительно лучше улаживали межличностные конфликты. Однако их соседи дали совсем другую картину. Для четырех из пяти навыков межличностных отношений коэффициенты корреляции между собственными самооценками и оценками навыков другими составили всего лишь 0,01 для улаживания конфликтов и не поднялись выше 0,15 для способности постоять за себя и не дать вовлечь в неблаговидную ситуацию»{138}.

И лишь в сфере завязывания новых социальных контактов уверенные в себе студенты получили более высокие рейтинги, да и то – коэффициент корреляции между уверенностью и компетентностью составил лишь 0,38, что свидетельствует об очень незначительном совпадении в оценках реальных и самовоспринимаемых навыков.

Если уж на то пошло, люди, которые высоко оценивают собственную социальную компетентность, как правило, меньше нравятся независимым наблюдателям{139}. Короче говоря, не существует связи между социальной уверенностью и социальной компетентностью, и, в частности, это относится к людям, уверенным в собственном умении общаться. Напрашивается вопрос: какую роль играет социальная уверенность, раз она не способна самореализоваться путем повышения социальной компетентности? Ответ – в следующем разделе.

Социальная уверенность как презентационная стратегия

Учитывая, как легко мы ошибаемся, оценивая свою социальную компетентность – особенно если чувствуем себя уверенно, – психологи разработали альтернативные интерпретации роли, которую уверенность играет в навыках межличностных отношений. Огромная масса данных дает основание заключить, что вместо интерпретации социальной уверенности как «глубокого понимания» своей социальной компетентности будет правильнее интерпретировать ее как предпочтительную самопрезентационную стратегию, или маску, которую мы надеваем для социальных контактов. Даже когда мы думаем, что наша социальная уверенность в точности отражает способность общаться с другими, в особенности с незнакомыми и новыми знакомыми, она выступает лишь как решающий фактор того, какими видят нас другие. Когда наша социальная уверенность на высоком уровне, мы, как правило, будем убеждать себя, что окружающие видят нас в положительном свете, а это не обязательно так. При низкой социальной уверенности мы, как правило, реалистично воспринимаем то, что у окружающих сложилось неблагоприятное впечатление о нас. Главное, что из этого следует, – значимые аспекты социальной уверенности носят внешний характер, т. е. наша социальная уверенность существует прежде всего «в глазах смотрящего», и мы смотрим на себя их глазами – если не обманываем себя.

Есть два вида презентационных стратегий, которыми можно воспользоваться, чтобы произвести хорошее впечатление и понравиться другим или вызвать их уважение: высокая и низкая социальная уверенность. Вас удивляет, что низкая уверенность может произвести благоприятное впечатление на окружающих? Ничего удивительного: цель низкой социальной уверенности не в том, чтобы добиться положительного впечатления, а в том, чтобы избежать негативного. Психологи называют такие цели «целями избегания». Фактически половина целей человека – это «цели избегания»{140}. Низкая уверенность – эффективная стратегия самозащиты от чувства неловкости перед окружающими, социального отторжения и унижения.

Наша уверенность в любой сфере имеет тенденцию колебаться (временами вы ощущаете себя компетентнее других). Так и социальная уверенность иногда больше сосредоточена на том, чтобы мы не произвели негативного впечатления, чем на том, чтобы произвели благоприятное. Как отмечает специалист в области самооценки Рой Баумайстер, иногда приходится делать выбор между антирисковой стратегией и рискованным подходом, который в итоге может оправдаться и улучшить репутацию. Баумайстер приводит в пример публичное выступление: человек может пойти на выполнение сложной задачи (рискованный вариант, который может закончиться либо потерей доброго имени, либо улучшением репутации) или отказаться от нее (антирисковая стратегия) и тем самым не поставить себя в глупое положение в случае провала (и одновременно лишить себя возможности получить положительный результат). Кто-то воспользуется презентационной стратегией, основанной на высокой уверенности, и будет более склонен согласиться на публичное выступление, а кто-то выберет презентационную стратегию, основанную на низкой уверенности, и, скорее всего, упустит возможность{141}.

Итак, мы видим, что между высокой и низкой социальной уверенностью как средством достижения поставленных целей нет никакой разницы, не считая того, что при низкой уверенности цели достигаются с помощью скромных, неброских, сдержанных действий, в то время как при высокой уверенности поведенческий репертуар включает доминирование, напор и раскованность. Интересно, что низкая социальная уверенность обычно оказывается эффективнее высокой, поскольку людям лучше удается избегать конфузов, чем заслуживать похвал. В общем, есть три причины, объясняющие, почему низкая социальная уверенность при выборе самопрезентационной стратегии предпочтительнее.

1. Высокая социальная уверенность повышает у окружающих уровень ожиданий от нашей компетентности, низкая – понижает. В самом деле, низкая социальная уверенность следует принципу «меньше обещай, больше делай», а в глазах общества это всегда предпочтительнее принципа «обещай больше, делай меньше» (который порождается высокой социальной уверенностью). Таким образом, низкая социальная уверенность оказывает меньшее давление и сводит до минимума вероятность разочаровать окружающих{142}.

2. Высокая социальная уверенность повышает вероятность ошибочного (собственного) прогноза результата деятельности, а это обескураживает и ставит нас в неловкое положение. Отсутствие ожидаемого успеха может повлечь за собой два неприятных момента, а именно: заставит нас осознать, что мы заблуждались относительно своей компетентности, или приведет нас к неприятию своей неправоты. Первое больно бьет по нашей уверенности, но второе представляет серьезную угрозу социальной компетентности в долгосрочной перспективе, особенно если мы желаем улучшить свои социальные навыки. Риск оказаться в ситуации, когда приходится искажать действительность, чтобы избежать неприятного ощущения, что уровень вашей компетентности ниже предполагаемого, можно минимизировать простым способом – держать себя с меньшей уверенностью. Итак, даже если вы чувствуете себя уверенно, постарайтесь вести себя проще и скромнее, а если вы чувствуете себя неуверенно, не прилагайте усилий, чтобы выглядеть уверенным. Вообще говоря, лучше быть суровым критиком самого себя, чем дать повод для критики другим, если вы слишком высокого мнения о себе. Более того, даже если при достаточной компетентности вы ведете себя слишком скромно, окружающие, вероятно, сами скажут об этом или отнесутся к вам благожелательно: скромность ценится выше, чем вы думаете.

3. В свою очередь, низкая социальная уверенность – беспроигрышный вариант. Если она позволяет сделать правильный прогноз относительно собственной низкой социальной компетентности, мы чувствуем себя компетентными хотя бы в этом, что само по себе является признаком социальной компетентности. С другой стороны, если оказалось, что прогноз был слишком пессимистичным, нас приятно удивит то, что результат превзошел ожидания, и это заставит нас чувствовать себя более компетентными, чем раньше. Таким образом, низкая социальная уверенность помогает подготовиться к худшему и при этом оставляет возможность порадоваться успеху. По словам д-ра Баумайстера, «хвастливые обещания усугубляют унижение от поражения, а прогнозируемое поражение ослабляет это чувство»{143}.

Итак, хотя людям с низкой социальной уверенностью так же, как и всем, хочется оставить о себе благоприятное впечатление{144}, они склонны выбирать антирисковые стратегии, чтобы уберечь себя от возможных неудач и одновременно повысить свои шансы произвести приятное впечатление.

Пагубный эффект высокой социальной уверенности

Мало кто понимает, что высокая социальная уверенность связана с большим риском. Как отмечают д-р Баумайстер с коллегами, «Выставление себя в лестном свете, конечно же, не гарантирует, что у окружающих сложится о вас благоприятное мнение, [поскольку] всегда есть риск, что вы покажетесь им самоуверенным и надменным. Культурные нормы предписывают воздерживаться от хвалебных высказываний в собственный адрес. Когда человек говорит о себе приятные вещи, он рискует быть принятым за самодовольного хвастуна или и того хуже»{145}. Здесь важен акцент на культурные нормы, потому что степень принятия проявлений хвастовства значительно меняется в зависимости от культурного уровня общества.

Как вы, вероятно, знаете, американцы благосклоннее относятся к саморекламе, чем другие народы, и поэтому этот раздел может показаться вам парадоксальным (и вызовет беспокойство по поводу вашей низкой социальной уверенности). По сравнению с другими обществами нарциссическая североамериканская культура в большей степени терпима к самовозвышению, почему мы и слышим со всех сторон «будь самим собой», «не обращай внимания на то, что думают о тебе другие» и т. д. Высокая уверенность в себе – одна из главных ценностей в Соединенных Штатах{146}. Но, как видим, где бы вы ни жили, самореклама – неэффективный способ понравиться окружающим или вызвать их уважение. Бо́льшая часть научных исследований в этой области выполнена в США, и данные ясно указывают, что любой переизбыток уверенности (превосходящей компетентность), заметный окружающим, пагубен. Стоит людям заметить, что уверенности у вас больше, чем компетентности, и вы тут же перестаете им нравиться.

Все дело в том, что саморекламщиков, как правило, воспринимают как людей высокомерных{147}, при этом восхищение, уважение и любовь легче заработать, если не твердить всем и каждому о своих талантах, особенно когда другие это и сами видят. Давно подмечено, что подлинно талантливые люди могут позволить, чтобы их таланты говорили за них{148}. Вспомните кого-нибудь, кто ведет себя грубо, неприемлемо с точки зрения общества, агрессивно, авторитарно, игнорирует чувства окружающих и не желает идти им навстречу. Возьмите два примера, которые первыми пришли в голову. А теперь подумайте, какой у этих людей уровень компетентности – низкий, средний или высокий. Ставлю на кон гонорар за эту книгу, что уверенность у них не низкая. Несомненно, высокая уверенность больше вредит умению общаться.

Что же получается? Вопреки распространенному мнению о том, что уверенность является важным социальным «ракетоносителем», который помогает нам во взаимоотношениях с окружающими, в действительности все наоборот. Хотя уверенность способна маскировать недостатки и слабые места человека, этого легче добиться скромностью и низкой уверенностью. По сути, только люди, не способные оценить компетентность, могут спутать высокую социальную уверенность с компетентностью, но даже их оттолкнут крикливая самореклама и заносчивость. Логика проста: если вы компетентны, нет нужды дополнительно и напористо подчеркивать свои таланты, если нет – высокая уверенность лишь поможет замаскировать вашу некомпетентность на ограниченный период времени для ограниченного числа людей (которые, впрочем, сами не разбираются в данном вопросе). Наоборот, если компетентность сочетается со скромностью и некоторой неуверенностью, вы сумеете не только произвести на других хорошее впечатление, но и завоевать их симпатию. Хорошая новость для тех, кто всегда чувствует себя неуверенно и неловко в обществе: им будет легко удержаться от пагубной саморекламы.

Адаптивная сторона пониженной социальной уверенности

Уильям Джеймс утверждал, что глубочайшим свойством человеческой природы является страстное стремление быть оцененным по достоинству. Возможно, это самое проницательное замечание о социальных отношениях. В любой точке мира наши отношения мотивируются главным образом жаждой признания и одобрения, и так будет всегда. В то же время степень, в которой мы нуждаемся в признании, у каждого своя, и чем меньше уверенность в способности завоевать признание окружающих, тем больше усилий прилагается для достижения этой цели. Или, если хотите, посмотрим на это с противоположной точки зрения. Подумайте о других как о людях, которые стараются заслужить ваше признание и понравиться вам. А теперь поделите этих «других» на людей с высокой и низкой уверенностью. Что получается? Уверенные люди, которых мало волнует ваше признание, и менее уверенные люди, которые заинтересованы в вашем признании. Таким образом, принцип Уильяма Джеймса указывает на обратную связь между социальной уверенностью и социальной компетентностью, а также объясняет, как низкая социальная уверенность может стимулировать повышение социальной компетентности.

Кто больше всего жаждет одобрения окружающих? Неуверенные в себе. И что получается в результате такого стремления? Общество. В самом деле, любая цивилизация отчасти продукт нашего желания нравиться другим, и цивилизация укрепляет это желание правилами и нормами. Простой принцип quid pro quo, или социальный обмен среди членов общества: если вы сделаете что-либо для других, они сделают что-либо для вас, и если вы хорошо относитесь к другим, они будут хорошо относиться к вам. В конечном счете, любое просоциальное поведение[5] является попыткой улучшить впечатление и мнение о нас окружающих. При отсутствии уверенности мы чувствуем, что шансы произвести благоприятное впечатление на других малы, а значит, наши социальные тревоги вырастают из ощущаемой нами неспособности или некомпетентности в части завоевания любви, уважения и восхищения окружающих{149}. Если докопаться до истоков, то низкую социальную уверенность всегда можно интерпретировать как боязнь быть отвергнутым или страх обесценивания отношений.

Не противоречит сказанному и то, что в основе низкой социальной уверенности лежит и элемент конкуренции{150}, который выявляется в ситуациях, снижающих уверенность человека в способности получить от общества желаемый статус. И здесь снова легко увидеть адаптивную сторону низкой уверенности, на этот раз низкой социальной уверенности. Итак, низкая социальная уверенность – результат либо неудавшейся попытки реализовать базовую человеческую «потребность в принадлежности» (потребность в установлении взаимоотношений или связи с другими), либо чувства, что вы не сможете эту потребность реализовать. Это сигнал, свидетельствующий о том, что ваша компетентность в социальных взаимодействиях ниже, чем вам хотелось бы, и что окружающие не видят в вас человека, которым вы бы хотели быть. Конечно, порой мы бываем излишне самокритичны в интерпретации мнения окружающих, и, возможно, оно не так уж и негативно, однако лучше перестраховаться и предположить, что наши дела идут не вполне гладко. Поскольку мнение окружающих имеет решающее значение для достижения любой цели, социальная уверенность составляет важный аспект уверенности вообще. Более того, низкая уверенность в любой сфере в основном связана с ощущением, что нам не хватает сил изменить восприятие нас окружающими.

Как использовать низкую социальную уверенность для повышения социальной компетентности

Есть три четких пути, которыми можно прийти от низкой социальной уверенности и даже социальной тревожности (ее крайнее проявление) к социальной компетентности.

Путь 1. Пессимистический реализм

Мы знаем, что причина близкой к нулю корреляции между социальной уверенностью и социальной компетентностью заключается в том, что уверенные люди систематически переоценивают свои социальные навыки. Люди, чувствующие себя неуверенно в социальных ситуациях, наоборот, склонны реалистично судить о слабости этих навыков. Следовательно, первым преимуществом, которое дает низкая социальная уверенность, является способность точно оценивать свою социальную компетентность. Другими словами, низкая социальная уверенность вооружает вас некоторой долей пессимистического реализма, или способности осознавать, что в межличностных отношениях вы не так сильны, как вам того хотелось бы.

Как это понять? Внимательно изучая негативную обратную связь, или сигналы неодобрения от окружающих – чего никогда не делают уверенные люди. Социально уверенные люди склонны игнорировать любые свидетельства того, что их популярность ниже желаемой, и даже нейтральные свидетельства истолковывают в свою пользу, чтобы убедить себя в том, что в социальных ситуациях они ведут себя как нельзя лучше. Менее уверенные люди поступают наоборот: они игнорируют свидетельства, подтверждающие, что их поведение воспринимается как удовлетворительное, но сосредоточивают внимание на негативе. Без сомнения, такая сосредоточенность на отрицательных сторонах бывает весьма мучительной, но это ведь единственный путь для целенаправленного совершенствования своего поведения и повышения компетентности. Обращайте внимание на свои слабые стороны и помните, что изводить себя за недостатки нормально. Если что-то вызывает у вас беспокойство, то надо не притворяться, что вам все равно, а постараться принять какие-то меры.

Как ни парадоксально, пессимизм, которым награждает низкая социальная уверенность, делает людей более реалистичными, не в последнюю очередь потому, что розовые очки высокой социальной уверенности изрядно искажают перспективу. А как говорится, «в стране слепых и кривой – король».

Путь 2. Самоконтроль

Вы когда-нибудь испытывали алкогольную расторможенность? При слабом опьянении (в отличие от сильного) у нас появляется приятное, обнадеживающее чувство, которое позволяет не обращать внимания на то, что порой мы выглядим нелепо. В сущности, потребление алкоголя могло бы значительно снизиться, если бы он не создавал иллюзию собственной компетентности. Интересно сравнить воздействие алкоголя с воздействием высокой социальной уверенности: хмель позволяет нам вовсю голосить под караоке на новогоднем корпоративе или заговаривать в баре с человеком, к которому на трезвую голову мы бы никогда не приблизились; аналогично высокая социальная уверенность расковывает нас и выпускает на волю наши природные инстинкты. Здорово – или все-таки нет?

Как понимает любой, кому в трезвом виде довелось увидеть собственные пьяные фортели (например, в Facebook или YouTube), алкоголь не оказывает благоприятного воздействия на социальную компетентность, разве что окружающие, понимая наше состояние, подчас бывают более снисходительны к нашим выходкам и прощают нас. Кроме того, будучи пьяными, мы теряем строгость к себе, а это совсем не идет на пользу. Если бы выпивка не снижала самоконтроль, люди не творили бы пьяных глупостей. У трезвости есть замечательное свойство: пусть она не дает «побыть самим собой», зато заставляет осуществлять постоянную самоцензуру. Можете считать низкую социальную уверенность экстремальным вариантом трезвости, а социальное беспокойство – еще более экстремальным вариантом низкой социальной уверенности. К тому же алкоголь имеет тенденцию влиять на социальную компетентность, накачивая уверенность до состояния, в котором мы вытворяем всякие глупости, пусть даже на трезвую голову нам бывает за них стыдно. Короче говоря, низкая уверенность усиливает озабоченность тем, что окружающие думают о вас, а это важнейшее умение для функционирования в обществе. Высокая уверенность, наоборот, пьянит: вы расслабляетесь и растормаживаетесь, но это вам только вредит. Будьте строги к себе – самокритика поможет избежать критики со стороны окружающих.

Путь 3. Мотивация

Социальная тревожность (экстремально низкая уверенность) это не только объективный сигнал, заставляющий сосредоточиться на своем поведении и избегать ситуаций, в которых можно произвести катастрофически скверное впечатление на других. Это также движущая сила, которая стимулирует желание как следует подготовиться к предстоящим сложным мероприятиям, требующим напряжения, и свести к минимуму возможные затруднения. Если вы предполагаете возможность социальной неудачи (например, перед свиданием, собеседованием, экзаменом, деловой встречей или презентацией, когда есть угроза навредить вашему статусу в глазах других), в вашем распоряжении только один последовательный план действий: подготовка, подготовка и еще раз подготовка.

Учитывая, что ваша низкая социальная уверенность, вероятно, точно отражает вашу низкую социальную компетентность (даже если вы чуть-чуть слишком суровы к себе), она послужит стимулом для повышения социальной компетентности. Конечно, вы могли бы перестать есть себя поедом, но разве это кому-то помогло стать лучше? Те, у кого цель совершенствоваться мотивирована самокритическим реализмом, имеют куда больше шансов повысить компетентность, чем те, кому недостает самокритики и кто не опасается провала. Хотя высокая социальная уверенность может сослужить хорошую службу непосредственно во время выполнения задачи, эти преимущества (незначительные) нейтрализуются отсутствием должной подготовки (что гораздо важнее) у социально уверенных индивидов. Наоборот, чем меньше вы уверены в себе, тем пессимистичнее будет ваш прогноз относительно результативности, поэтому вы будете особенно тщательно готовиться, а при сверхвысоком уровне подготовки вы даже можете позволить себе работать не в полную силу.

Вспомните самых успевающих одноклассников или однокурсников. Наверняка они волновались перед каждым экзаменом, обреченно говорили, что это будет самый трудный экзамен, и наверняка боялись ударить в грязь лицом. Поэтому они очень серьезно готовились. Или возьмем кандидатов на рабочее место перед собеседованием, или спортсменов перед важным состязанием, или артистов, готовящихся к прослушиванию. В любой области компетентности вы можете выжать из своего потенциала высокие результаты только тогда, когда со всей серьезностью отнесетесь к подготовке, и ваша оценка объема необходимой подготовки скорее обратно, а не прямо пропорционально связана с уровнем уверенности.

Если вам хочется проигнорировать эти пути достижения социальной компетентности или отбросить идею о преимуществе низкой социальной уверенности в социальных отношениях, позвольте мне ненадолго стать адвокатом дьявола. Практически невозможно целенаправленно повысить социальную компетентность и переключиться с пессимистического, ориентированного на избегание неприятностей и самозащиту презентационного стиля на оптимистический, ориентированный на поощрение, самовозвышающий презентационный стиль. Попросту говоря, если в социальных отношениях вы попытаетесь переключиться с низкой уверенности на высокую, вы будете немедленно разоблачены и потерпите неудачу (даже если вам удастся обмануть других, вам, скорее всего, не удастся убедить себя). Это происходит потому, что характерный для вас стиль самопрезентации сложился на основе впечатлений раннего детства и даже имеет генетическое происхождение.

Впечатления раннего детства определяют социальную уверенность – и это нормально

С именем Фрейда связывают идею о том, что причины большинства наших поступков во взрослом возрасте коренятся в переживаниях раннего детства. Впоследствии большинство психологов, в том числе и не согласных с другими положениями теории Фрейда, пришли к тем же заключениям. Эта идея имеет непосредственное отношение к нашему пониманию социальной уверенности: склонность быть гиперготовым к негативному социальному исходу, как и ее противоположность, склонность не бояться социальных ситуаций, развивается в очень раннем детстве и мало меняется после выхода из подросткового возраста. Это один из наиболее убедительных фактов в психологии, и нет нужды устраивать из-за этого драму «ах, все предначертано, ничего не изменить!». Наоборот, надо принять вещи как есть – это нам поможет. Итак, с чего все начинается?

Человек еще не родился, а в нем уже заложена предрасположенность к положительным или отрицательным эмоциям. Если вас одолевает социальная тревожность, это значит, что вы гиперчувствительны к угрозам и опасности, что возвращает нас к генетическим особенностям мозга. Пусть мы не можем определить, черты какого родителя преобладают в характере человека, исследования однояйцевых, генетически идентичных близнецов с разнояйцевыми двойняшками (у которых лишь 50 % общих генов) показывают, что генетическое родство повышает вероятность одинаковой восприимчивости к угрозам и, следовательно, одинаковой предрасположенности к тревоге. Короче говоря, социальная уверенность действительно имеет генетическую основу, хотя объясняется не только этим.

Вскоре после рождения унаследованная предрасположенность к интерпретации ситуаций как более или менее угрожающих начинает влиять на отношения с тем, кто ухаживает за ребенком (обычно это мать). Матери бывают разными – одни склонны больше реагировать на проявление ваших эмоций, другие – меньше. В результате формируется типичный образец взаимоотношений «ребенок – родитель», который закрепляется в течение первых лет жизни. Как отметил д-р Фрэнсис Вертью, автор замечательного теоретического эссе по данной теме, во время самых первых взаимодействий с родителями у детей вырабатываются устойчивые убеждения и ожидания относительно того, как родители и другие взрослые будут с ними обращаться. Эти убеждения и ожидания – часто называемые «рабочие модели», – как правило, сохраняются в подростковом возрасте и влияют на то, как мы интерпретируем мир и наши взаимодействия с окружающими (например, партнерами, друзьями, коллегами и т. д.). Хотя интерпретации и «теории» могут меняться, их суть будет по-прежнему в огромной степени базироваться на том, какие ощущения у нас вызывали контакты с родителями и другими значимыми людьми в нежном возрасте{151}.

В результате взаимодействия между генетическими факторами и впечатлениями, полученными в раннем детстве, примерно у 50 % людей развиваются неуверенные внутренние модели интерпретации своих социальных отношений{152}. Эти модели смещают внимание в сторону негативных социальных сигналов и держат индивидов в состоянии готовности к потенциальным угрозам, чтобы помочь им избежать неловких ситуаций и получить одобрение окружающих. Существует три способа оставаться осторожным или пессимистичным в интерпретации социальных ситуаций, и все они снижают социальную уверенность, повышая при этом социальную компетенцию! Первая внутренняя модель – «Робкий», характеризуется негативными ожиданиями в отношении себя и других. Робкие люди особенно нуждаются в подбадривании, но в то же время им трудно доверять другим. Поэтому неудивительно, что в социальных ситуациях они демонстрируют низкую уверенность. Вторая модель – «Озабоченный», характерна для людей, которые сомневаются в себе, но не в других. Здесь мнения других могут стать эффективным средством для снижения неверия в собственные силы. Третья модель – «Избегающий», это люди, которые доверяют себе, но не доверяют другим{153}. Людям с такой внутренней моделью труднее всех завязывать отношения с окружающими, они для этого слишком независимы и самодостаточны.

Важно отметить, что неуверенность, вытекающая из этих трех видов предрасположенности, часто способствует достижению исключительных успехов. В самом деле, в любой области найдется много людей, которые не достигли бы таких высот, будь они более уверенными или самонадеянными. И, как мы уже знаем, успех часто оказывается единственным эффективным средством для лечения внутренней неуверенности, особенно когда она сопровождается неподдельным страхом потерпеть неудачу. Например, один из самых успешных бизнесменов, кого я знаю, однажды признался, что неудачи ужасны и приносят с собой чувство неловкости, с которым очень трудно справиться. Чтобы избежать такого результата, надо делать все возможное, чтобы не допустить пугающего провала. Стремление стать лучшим во всем – вот самый верный путь, гарантирующий признание.

Итак, если ваши социальные тревоги растут из давнего и устойчивого ощущения, что вы не сумеете произвести желаемое впечатление на окружающих, и это ощущение вас, в общем, не обманывает (ну, спишем процентов тридцать на вашу внутреннюю модель интерпретации), то все, что вам нужно сделать, – работать над совершенствованием социальных навыков и повышением социальной компетентности. В следующем разделе объясняется, как это можно сделать.

Как низкая социальная уверенность превращается в высокую социальную компетентность

Харизматичного человека или зануду видно сразу, но как определить социальную компетентность человека? Мы уже знаем, что люди, как правило, неспособны оценить ни свои, ни чужие социальные навыки, поэтому давайте упростим задачу. Есть только три основных элемента социальной компетентности, и они работают везде и всегда. Во-первых, социальная компетентность предполагает умение читать людей, применяя, как говорят некоторые психологи, социальное знание. Если вы не владеете социальным знанием, вам не удастся понять людей – чем они занимаются, почему они этим занимаются, что имеют в виду, когда говорят то, что говорят и т. д., – и вам будет сложно в любой социальной ситуации. Вот почему все мы в чужой стране чувствуем себя немного инвалидами, особенно если не знаем языка или местная культура заметно отличается от нашей. Во-вторых, как уже говорилось выше, социальная компетентность предполагает успешную самопрезентацию. Точнее говоря, люди с хорошими социальными навыками знают, как произвести желаемое впечатление, и делают это. В-третьих – и это самое важное, – социальная компетентность предполагает умение влиять на других, или, попросту говоря, заставлять других делать то, что вам нужно. Третий элемент будет вам не по зубам, если не осилить первые два.

Итак, социальная компетенция = чтение других + хорошая самопрезентация + влияние на других.

Остается сущая мелочь – реализовать этот рецепт на практике. Если вам удастся овладеть двумя из трех элементов уравнения, ваши взаимоотношения в социуме будут довольно успешными. Если вам удастся одолеть все три, вы достигнете исключительных успехов, причем не только в социальных ситуациях, но и в карьере. Если же вы справитесь только с одним (или не справитесь ни с одним), вам будет трудно в любой сфере жизни. Остановимся на этом моменте подробнее и обсудим преимущества и недостатки низкой социальной уверенности в ракурсе ее способности помочь повысить социальную компетентность в каждой из трех основных сфер социальных навыков.

Читать людей как книгу

{154}

Дело в том, что люди, которые умеют лучше понимать других, проницательны, легко ориентируются в социальных ситуациях и потому имеют преимущество, когда дело доходит до общения. По сути, знание других – не только важнее знания себя, но и единственный способ познать себя, потому что другим легче судить о вас и оценивать вашу компетентность. Иными словами, речь идет о вашей репутации в глазах окружающих. Итак, как можно улучшить понимание других людей и извлекать из этого выгоду? Очень просто. Надо знать, чего они хотят. А чего же люди хотят? Да все того же, что и вы.

Любви (чтобы другие их принимали и ценили).

Успеха (статуса или достижения целей, а также признанного другими роста компетентности).

Знаний (понимания мира и ощущения контроля за ситуацией).

Эти три универсальных мотива – фундамент, на котором строится любое взаимодействие{155}. Главное тут что? Что все хотят точно того же, что и вы. Стали бы вы читать данную книгу, если бы не хотели лучше понимать, что такое уверенность (знание), чтобы использовать этот навык для улучшения взаимоотношений с другими (любовь) и роста достижений (успех)? Думаю, нет.

Продуманная самопрезентация

Любой человек способен проявить социальную компетентность. Вспомните, как вы ведете себя в обществе близких друзей или родственников, к которым хорошо относитесь: с социальной точки зрения в такие моменты вы проявляете себя с самой лучшей стороны. Почему? Потому что вы успешно общаетесь с собственным внутренним «я» или с тождественностью своего «я». Другими словами, вам удается заставить других видеть в вас ту личность, которой вы бы хотели выглядеть в их глазах, а это именно тот человек, которого вы видите, когда удовлетворены собой. Продуманная самопрезентация – это «процессы, с помощью которых люди согласовывают свои идентичности со своими социальными мирами. Наедине с самим собой человеку относительно нетрудно представлять себя с любой идентичностью, но серьезные притязания на идентичность, как правило, требуют социальной валидации другими людьми, и потому построение идентичности предполагает необходимость убедить других видеть в человеке желаемые черты и качества»{156}.

К счастью, подавляющее большинство социальных взаимодействий происходит с близкими для нас людьми: примерно 80 % времени мы общаемся с 20 % людей, которых мы знаем, и 20 % – с остальными 80 % (куда входят незнакомые и малознакомые). Например, даже если у человека есть сотни френдов в Facebook, он общается в основном с пятью-шестью, и таково примерное число близких друзей у любого человека в тот или иной период жизни{157}. Естественно, близость зависит от того, насколько часто мы общаемся с людьми: мы по-настоящему привязываемся только к тем, кого часто видим, пусть даже это будет через Facebook{158}.

У всех нас есть люди, которым мы нравимся и в обществе которых нам комфортно. Ключевая задача – создать аналогичный эффект с незнакомцами, ощущать ту же свободу с неблизкими людьми и чувствовать, что они нас ценят, не в последнюю очередь потому, что создается возможность сблизиться с ними. Стало быть, нас удручает неумение предстать перед новыми знакомыми так, как мы это делаем перед теми, кто нас знает и любит.

Все мы надеемся создать себе имидж, который поддерживал бы наши предпочтительные мнения о себе; хорошая репутация – лучшее противоядие от самообмана: «Трудно убедить себя в том, что ты выдающийся, обаятельный и привлекательный, если все вокруг считают тебя посредственным во всем»{159}. Наиболее вероятная функция низкой социальной уверенности заключается в том, чтобы побудить вас действовать или подключить то, что психологи называют «контролируемой» самопрезентацией. Это означает, что низкая социальная уверенность усиливает желание манипулировать своим презентационным стилем в надежде повысить репутацию и таким образом компенсировать низкую – в вашем восприятии – социальную компетенцию. В свою очередь, очень уверенные люди не придают этому особого значения и ведут себя в естественной для них манере, то есть не обращают внимания на мнение окружающих. Вспомните любую ситуацию, когда вы пытались произвести на кого-то хорошее впечатление (например, на девушку, которую пригласили на свидание, или нового знакомого). Вполне вероятно, что если все ваше внимание было направлено на то, чтобы вас восприняли положительно, вы были не слишком уверены, что у вас это получится, – поэтому вы ждали мгновенной ответной реакции, чтобы скорректировать свое поведение, например следили за собой, чтобы не ляпнуть ничего, что может не понравиться собеседнику. Недавние исследования ведущих специалистов в области социальной компетентности позволили предположить, что, по сути, самопрезентация есть форма межличностного самоконтроля, или способность демонстрировать высокие уровни самоконтроля в публичных социальных контекстах{160}. Те, кто в большей степени способен контролировать себя, произведут лучшее впечатление на других и, в свою очередь, будут лучше управлять другими. Более того, людям с низкой социальной уверенностью присуще быть более скромными, а это, как мы уже выяснили, импонирует окружающим{161}. Это «желание» – фактически стандартная презентационная стратегия неассертивных людей, и в противовес расхожему мнению (доминирующему во всех нарциссических обществах), что неассертивность – это катастрофа, скромных любят больше, чем доминирующих или чрезвычайно уверенных в себе людей (даже в Америке). Верно и то, что низкая социальная уверенность подвергает цензуре тот более уверенный и свободный стиль, которого мы придерживаемся при общении с близкими друзьями и членами семьи, – единственными людьми, которые рады терпеть нас «настоящими».

Тщательно продумывайте информацию, которую собираетесь сообщить другим. Люди хотят видеть вас в вашем лучшем проявлении, и, в идеале, им нужен человек, который бывает последовательно предсказуем; это повышает у них ощущение контроля и согласуется с их собственным мотивом познания. Следовательно, продуманная самопрезентация предполагает вашу предсказуемость – последовательность – для других; непредсказуемость же бесит людей.

При всем при этом, постарайтесь не фокусироваться слишком сильно на том, как максимально улучшить самопрезентацию. В самом деле, умеренная социальная тревога, вне всякого сомнения, способствует повышению социальной компетентности, однако сильная тревога может испортить дело: мозг перегружается, вас терзают сомнения. Произносите ли вы речь, выступаете ли на сцене или знакомитесь с новыми людьми – во всех случаях вам нужно достигнуть разумного баланса между совершением ряда поступков или донесением мыслей (как было первоначально задумано) и реагированием на обратную связь по своему усмотрению. Например, всякий раз, когда мне приходится читать лекцию перед большой аудиторией, я обязательно держу при себе записку с парой-тройкой тезисов, которые мне непременно нужно донести до слушателей, и мое внимание распределяется между выполнением работы и отслеживанием реакции аудитории на то, что я говорю. Однако если бы я уделял слишком много внимания тому, что делают другие люди, я бы забывал высказать свои идеи, а это испортило бы мою презентацию. Как отмечали Бет Понтари и Барри Шленкер{162}, психологи из Университета Флориды, изучавшие, как умственные усилия отражаются на самопрезентации, человека, испытывающего социальную тревогу, постоянно одолевают мысли о том, каким его видят другие. Высокий уровень самоосознания, сопутствующий социальной тревоге, формирует отрицательное отношение к себе – вы сосредоточиваетесь главным образом на своих отрицательных качествах и ограниченности. Такая зацикленность может отвлечь вас от ситуации и поставленной задачи, в которую входит и создание у окружающих хорошего впечатления о вас.

Исследования показали, что менее уверенные люди демонстрируют более высокие социальные навыки, когда получают задание, которое не дает им зацикливаться на том, чтобы произвести хорошее впечатление. Это то же самое, что считать овец, пытаясь заснуть, – заняв ум простой задачей, легче отключиться от навязчивых мыслей. Если вы чрезмерно мотивированы, ваш мозг может заработать на повышенных оборотах, а это, как ни парадоксально, приводит к обратному результату. В то же время опасения получить негативную оценку могут в конечном итоге обеспечить отличную самопрезентацию. Навязчивые негативные мысли, которые сопровождают социальную тревогу, можно заменить отвлекающей задачей{163}. Так что составьте список возможных отвлекающих факторов (в идеале целей, которые вы хотите достичь) и сосредоточьтесь на нем, лишь время от времени «проверяя», что думают другие.

Влияние на других

Если вы уже умеете представить себя в позитивном свете и читать других людей, вы сумеете сделать последний, решающий шаг, необходимый для демонстрации высокой социальной компетентности, а именно – научиться влиять на других людей. Чтобы разобраться с этим умением, нет нужды изучать толстые научные монографии или отслеживать последние социологические тенденции. За последние сто лет люди мало изменились – их по-прежнему интересуют любовь, знания и статус. Эти цели универсальны, как универсальны и принципы влияния. Вспомним слова самого мудрого специалиста по социальному влиянию – Дейла Карнеги. В своей книге «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей»{164} он дает ряд практических советов, помогающих повысить влияние на людей; вот некоторые из моих любимых.

1. Критикуют только глупцы. Как бы ни соблазнительно было критиковать других, это неумно. В самом деле, мы склонны критиковать потому, что считаем других неправыми, а себя правыми. Однако куда важнее понять, почему другие думают так, а не иначе, и когда мы поймем это, желание критиковать отпадет. Более того, в 99 % случаев нет правых и неправых, а есть множество вариантов «частично прав, а частично нет». Следовательно, в подавляющем большинстве случаев, как бы сильно вы ни были уверены в собственной правоте, вы можете так же ошибаться, как и ваши оппоненты, имеющие, казалось бы, противоположную точку зрения.

2. Не жалуйтесь. Ныть так же легко, как и критиковать. Но, во-первых, это раздражает других, и, во-вторых, это раздражает вас самих. Научитесь мириться с тем, что не все в жизни совершенно, и тогда повседневные проблемы не будут вас доставать. Не все бывает так, как вам хочется, и не все поддается контролю. Однако есть вещь, которую можно держать под контролем, и это – склонность жаловаться. Перестав жаловаться, вы будете меньше раздражаться и повысите свою популярность среди окружающих (будь то друзья, коллеги по работе или члены семьи).

3. Искренне хвалите других. Комплименты – единственное, что люди хотят слышать. Большинство людей не любят критики. Каждый человек желает получить одобрение и положительный отклик. Найдите способ искренне похвалить других, и они будут рады вашей компании и полюбят вас. Только не переусердствуйте. Похвала работает лишь тогда, когда ей верят, поэтому старайтесь находить время для выявления сильных сторон окружающих и акцентируйте их в беседе с ними.

4. Сделайте так, чтобы другие хотели того, чего хотите вы. Единственный способ подвигнуть человека на что-то – сделать так, чтобы он захотел это сделать. Главный принцип мотивации заключается в том, что по-настоящему работает только самомотивация, поэтому мы можем оказывать влияние на поведение других, если будем мотивировать их на определенные действия. Большинство людей неспособно на это, поскольку они попросту не понимают точку зрения другого человека. Старайтесь смотреть на мир глазами других людей, и тогда вы поймете, чем они живут и чем вы можете их мотивировать.

5. Интересуйтесь другими. Они на это очень надеются. Большинство людей заняты самими собой, редко можно встретить человека, который обращают внимание на других. Потому-то большинство из нас и жаждет внимания. Проявляя интерес к другим (например, задавая вопросы, делая собеседников центром беседы и, самое главное, уделяя внимание тому, что они говорят и делают), вы их очаруете.

6. Улыбайтесь. Это легко, и улыбка никогда вас не подведет. Нет более быстрого и эффективного средства расположить к себе человека, чем улыбнуться ему. Люди, которые часто улыбаются, воспринимаются как заслуживающие доверия, более сердечные, обладающие лучшими социальными навыками и даже более привлекательные. Вы должны хорошо владеть этим искусством, и если вам трудно улыбаться естественно, просто подумайте о чем-то смешном.

7. Запоминайте, как кого зовут; имя человека – самое драгоценное для него слово. Назвать человека по имени – легкий и прямой способ продемонстрировать, что он вам небезразличен (большинство людей забывают имена других, но не любят, когда другие забывают, как зовут их).

8. Слушайте. Все умеют говорить, но мало кто умеет слушать. А ведь слушать, если задуматься, гораздо легче, чем говорить. Тем не менее люди склонны больше болтать, чем слушать. Неудивительно, что в мире наблюдается большая потребность в слушателях и избыток говорунов.

9. Побуждайте других говорить (пока вы слушаете). Так вы повысите свою привлекательность в их глазах, потому что людям нравится быть в центре внимания (и не нравится, когда с ними соперничают за внимание). Кроме того, побуждая других говорить о себе, вы проявляете к ним интерес, что нетипично для большинства людей.

10. Говорите о том, что нравится другим. Смотрите на мир их глазами (или, по крайней мере, старайтесь). Если вы смотрите на мир только со своей колокольни, вы никогда не сможете понять других людей, да и себя тоже. Начните смотреть на мир с точки зрения окружающих, и вы получите четырехмерную картину мира – и себя в нем!

11. Показывайте, что цените других и восхищаетесь ими. Любой человек, какой бы большой шишкой он ни был, не откажется от возможности получить признание. Действительно, если вы имеете дело с важными людьми, они обидятся, если не дать им возможность чувствовать себя таковыми, а если вы имеете дело с людьми не слишком, скажем так, важными, они будут польщены (и приятно удивлены), если вы дадите им возможность почувствовать себя важными. Беспроигрышная тактика.

12. Не спорьте. Единственный способ выиграть спор – не ввязываться в него. Большинство из нас заводятся с пол-оборота, особенно когда считают себя правыми. Однако никто не любит, когда ему доказывают, что он неправ. Следовательно, умение избегать споров не только сохранит силы, но и поможет не допустить конфронтации, что повысит вашу популярность и сэкономит время и ресурсы для более важных дел. Избежав конфронтации, вы также позволите другому человеку сохранить лицо: в споре вы либо проигрываете, либо побеждаете и ставите оппонента в неловкое положение. Нет споров – нет неловких ситуаций.

13. Уважайте чужое мнение. Не говорите людям, что они неправы, особенно когда они неправы. Уильям Джеймс однажды заметил, что истина – это всего лишь подтверждение идеи. Другими словами, идея – это просто идея, но иногда с определением «истинная». Но это определение зависит от точки зрения человека, и доказать это можно тем, что одна и та же идея в какой-то момент считается истинной, а в какой-то – ложной.

14. Если вы неправы, признайте это. Это загладит любую ошибку. Обычно люди многое прощают, если вы берете на себя ответственность и достаточно убедительно вините себя. Поэтому даже если вы не до конца уверены в своей неправоте, лучше ее признать, чем отрицать.

15. Всегда начинайте с похвалы. Похвала – как анестезия у стоматолога. Всегда сначала подчеркивайте положительные моменты, потом постепенно переходите к отрицательным и заканчивайте снова похвалой.

16. Заставляйте людей говорить «да». Они убедят себя, что вы думаете так же, как они (и, стало быть, вы прекрасный человек!). Этим приемом хорошо владеют коммивояжеры, они называют его «нога в дверях»: главное – добиться от покупателя первого «да», задав вопрос, на который он не сможет не ответить утвердительно.

17. Давайте возможность другим выдавать ваши идеи за свои. Это дает людям возможность почувствовать себя особенными, и мало что сравнится по эффективности с небольшим повышением самоуважения у человека, так страстно этого желающего. Более того, мало кто генерирует идеи сам: мы все склонны забывать, откуда берутся наши идеи. Как однажды заметил великий Альберт Эйнштейн, творчество состоит главным образом из умения скрывать свои источники (причем не только от других, но и от себя).

18. Хвалите от чистого сердца. Старайтесь всегда найти повод для комплимента. Удачный комплимент поднимет человеку настроение, и он наверняка почувствует к вам симпатию. Конечно, есть люди, которым не хочется говорить добрых слов (ну не нравятся они нам), однако немного воображения и хороший стимул помогут найти и в них что-то достойное похвалы. И если вы это сделаете, то сможете не только понравиться таким людям, но и настроить их на самые положительные поступки, что сделает их более приятными в общении. Следовательно, комплименты сродни самоисполняющимся пророчествам, и пусть они не на 100 % соответствуют истине, но если прозвучат искренне и убедительно, то обязательно сбудутся!

19. Создайте человеку хорошую репутацию, и он будет стараться оправдать ее. Наверное, в отношении социальных навыков это самый лучший совет всех времен (и краткое изложение нескольких ключевых пунктов этой книги). Поскольку репутация зависит от других (т. е. ваша репутация – это то, что о вас думают люди), мы можем влиять на самосознание людей (какими они видят себя) путем формирования их репутации. Скажите ребенку, что он хороший мальчик, и он будет вести себя соответствующе; скажите ему, что он плохой, и он будет вести себя плохо. То же самое относится и к взрослым. У всех есть сильные и слабые стороны, но когда мы общаемся с людьми, подчеркивающими наши недостатки, это нас унижает; наоборот, общение с людьми, подчеркивающими наши достоинства, делает нас лучше и сильнее.

Прошел почти век с тех пор, как Карнеги сформулировал правила социальной компетентности, а психологи по-прежнему согласны с ним. Действительно, недавние исследования показали, что социальную компетентность легче всего определить как сочетание самоконтроля, социальной ответственности и социальной зрелости{165}. Социальная ответственность выражается в проявлении теплоты и интереса к другим – ясно, что самоуверенные люди расположены к этому меньше, чем робкие, скромные и даже неуверенные. Социальная зрелость предполагает контроль над отрицательными эмоциями и поощрение окружающих, а также терпимость к тем, кто отличается от нас. Наконец, социальный контроль означает мотивацию совершенствовать социальные навыки с тем, чтобы влиять на других, – и снова ваша мотивация будет выше в том случае, если вы считаете, что вам не хватает социальной компетентности, а не наоборот.

И что еще важнее – каждый из принципов Карнеги легче усваивается людьми с низкой, а не высокой социальной уверенностью. Пускай людям, которые считают себя обаятельными и привлекательными, легче завязать разговор с незнакомцами, но на этом их начальное преимущество и заканчивается. В действительности высокая уверенность повышает вероятность социально неприемлемого поведения, а это с еще большей вероятностью выльется в конфликты, проявления эгоцентризма и заносчивость.

Резюме

• Взаимоотношения образуют основу нашего общества, но большинство людей не умеют оценивать социальные навыки (и свои, и чужие).

• Обладание большей социальной уверенностью не равно обладанию большей социальной компетентностью. Не существует зависимости между социальной уверенностью и фактической социальной компетентностью, оцененной другими. Если уж на то пошло, слишком уверенные в своих социальных навыках люди, как правило, нравятся другим меньше.

• Социальную уверенность – как высокую, так и низкую – можно использовать как презентационную стратегию. Стратегия, основанная на низкой уверенности, часто приводит к лучшим результатам, поскольку она снижает ожидания других от нас, позволяет делать более реалистичные прогнозы относительно выполнения нами наших задач и получить удовлетворение от того, что сумели эти прогнозы оправдать. Кроме того, она не дает нам выглядеть в глазах других высокомерными или заносчивыми, что в обществе нежелательно.

• Наши отношения и взаимодействия мотивируются сильным желанием быть оцененным по достоинству, особенно тогда, когда мы не уверены в себе и боимся, что другие люди нас не примут. Но если мы даем возможность низкой социальной уверенности предупредить нас о том, что наша социальная уверенность оставляет желать лучшего, она может послужить движущей силой, которая заставляет стремиться к совершенствованию.

• Низкая социальная уверенность и даже социальная тревожность могут привести к повышению социальной компетентности, чему способствуют несколько факторов.

• Пессимистический реализм – умение точно оценивать свои социальные навыки, обращая внимание на ответную реакцию, чтобы определить свои слабые стороны и работать над ними.

• Самофокусированное внимание – когда при низкой социальной уверенности вы уделяете много внимания себе и своим действиям. Если вы озабочены тем, что другие думают о вас, вы сумеете понять слабые стороны, за которые вас критикуют, и исправиться.

• Мотивация – социальная тревожность подталкивает вас к совершенствованию для того, чтобы избежать нежелательного результата. Чем больше вы боитесь провалиться, тем больше вероятность того, что вы лучше подготовитесь и добьетесь лучшего результата.

• Низкая социальная уверенность развивается в раннем возрасте под влиянием генетической предрасположенности и ранних детских переживаний. Но не стоит бояться страха, который вы испытываете, – пусть он станет сильнейшим мотиватором в достижении целей.

Чтобы повысить социальную компетентность, вам нужно научиться читать людей (понимать, что они хотят любви, успеха и знаний), создавать желаемое впечатление (заставлять людей видеть вас такими, какими вы хотите быть, но при этом не зацикливаться на своей ограниченности) и влиять на других (одновременно стараться по достоинству ценить других людей, проявлять к ним интерес и находить с ними общий язык).

Глава 6

Любовь и романтические отношения

Высшее счастье жизни – это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать – любят вопреки вам.

Виктор Гюго (1802–1885)

Как повысить уверенность в дейтинге

Давайте теперь рассмотрим роль уверенности в таком важном деле, как поиск потенциального партнера, для простоты – дейтинге. Если вы это читаете, то, скорее всего, с такой уверенностью у вас не густо (независимо от того, нашли вы свою половинку или все еще в поиске) и вы наверняка завидуете людям, которые выглядят уверенными, когда флиртуют или взаимодействуют со своими партнерами по романтическим отношениям. Вы прочли половину книги, и, наверное, вас уже не удивит, что рост уверенности совсем ненамного повысит ваши шансы на успех в личной жизни. Проблема-то не в том, как стать более уверенным, – множество людей считают, что они не хуже Брэда Питта или Анджелины Джоли, однако проводят жизнь в одиночестве или в отношениях, не приносящих удовлетворения. Она заключается в том, как стать более компетентным в поиске партнера и в личной жизни вообще. В этой главе я хочу подчеркнуть три ключевых момента.

1. Когда речь идет о дейтинге, разница между уверенностью и компетентностью очень велика.

2. Низкая уверенность в области поиска партнера поможет вам повысить компетентность в этой области (не волнуйтесь, я расскажу, как).

3. Самое время имитировать уверенность в дейтинге, поскольку это повысит вашу компетентность.

Я уверен (да, уверен!), что эта глава вооружит вас нужными приемами для того, чтобы добиться успеха в отношениях. Неуверенность, обуревающая вас, когда дело доходит до свиданий, – это сырье, ингредиент, нужный, чтобы стать более привлекательным, компетентным и подходящим в качестве потенциального партнера дейтером. Чем больше вы убеждены в том, что вы партия так себе, незавидная, тем больше поможет вам эта глава. Другими словами, чем ниже ваша уверенность в области дейтинга, тем больше вы улучшите компетентность и тем увереннее будете себя чувствовать, отправляясь на свидание. Готовы?

В дейтинге уверенность не равняется компетентности

Вы когда-нибудь задумывались, почему одни люди кажутся более подходящими в качестве потенциального партнера, чем другие? Я уже второй десяток лет изучаю этот вопрос, и до сих пор не уверен, что смогу дать короткий ответ, но я постараюсь: потому что они обладают более желательными чертами. Слишком абстрактно? Хорошо, давайте я разложу «желательные черты» на физические и психологические. Большинство физических черт, скажем так, очевидны и могут быть сведены к одному слову: внешность. Некоторым нравится думать, что, дескать, на вкус и цвет товарищей нет, но это не так. Безусловно, вкусы слегка варьируются, но в рамках конкретных культур большинство людей единодушны в определении, кто более привлекателен и кто – менее. Люди часто оценивают чью-то привлекательность. В таких случаях, которые мы здесь не обсуждаем, 90 % наших оценок оказываются в одной и той же зоне{166}, демонстрируя, что вкусы все-таки сходятся.

Переходим к более заковыристой части – психологическим характеристикам привлекательности. Почему их труднее оценивать? Потому, что по сравнению с внешностью психологические детерминанты пригодности человека как партнера гораздо более субъективны. Большинство людей находят более привлекательными тех, кто производит впечатление умных, но наличие у партнера ума более важно для женщин, чем для мужчин, даже в обществах, основанных на принципе равенства полов. Женщин также больше тянет к мужчинам с высоким социальным статусом (обладающих деньгами, стилем и властью), но остальное в значительной степени произвольно. Экстравертов иногда оценивают как более привлекательных, чем интроверты, а приветливые женщины обычно воспринимаются как более подходящие потенциальные партнеры, чем агрессивные. Когда доходит до ценностей (убеждения, установки и предпочтения), критерии довольно размыты, хотя все сводится к довольно предсказуемому выводу: у пар, которые разделяют общие ценности, как правило, отношения счастливее и продолжительнее.

И мужчины, и женщины ценят внешность больше, чем любую из психологических характеристик, поэтому мы, как правило, не интересуемся профилями пользователей на сайтах знакомств, если там нет фотографий. Но стоит нам счесть кого-то достаточно симпатичным, как мы начинаем обращать внимание на детали. Насколько этот человек приятный? Умный? Веселый? И наконец, подходит ли он нам? Что касается уверенности, женщины обычно предпочитают мужчин, которые кажутся более уверенными, но только при условии, что они интерпретируют мужскую уверенность как признак фактической компетентности. Мужчин же, похоже, женская уверенность не волнует. Хотя некоторых может отпугнуть женщина, которая производит впечатление закомплексованной и малообеспеченной, однако если ее сочтут достаточно привлекательной в качестве потенциального партнера (особенно в плане внешности), большинство мужчин с радостью проигнорируют эту нехватку уверенности.

Исследования психологов также выявляют отчетливый разрыв между тем, как люди оценивают привлекательность себя как потенциального партнера, и тем, каковы они в этом отношении на самом деле (что о них думают другие). Например, большинство людей убеждены, что их отношения счастливее, чем у среднестатистической пары, что, как мы знаем, невозможно логически. Сходным образом, большинство людей полагают, что их партнеры привлекательнее, чем на самом деле, что является опосредованной переоценкой их собственной компетентности в сфере личных отношений.

Марша Гэбриэл и ее коллеги из Университета Техаса{167} проанализировали отношение между самооценивавшейся и фактической привлекательностью на выборке из 150 студентов колледжа. Как ожидалось, самооценка привлекательности к фактической привлекательности не имела ни малейшего отношения. С учетом поправки на случайность (участник просто угадал свой показатель привлекательности), меньше двух из десяти участников смогли точно – т. е. в соответствии с оценками независимых экспертов{168} – оценить свою привлекательность. В большинстве случаев неспособность оценить собственную привлекательность была результатом оптимистического искажения восприятия: «я привлекательнее, чем другие». Это особенно верно для мужчин. Фактически все женщины, которые переоценили свою привлекательность, были нарциссами, тогда как все мужчины (не только нарциссы) были склонны переоценивать свою привлекательность. Несмотря на это гендерное различие, уровень нарциссизма был наиболее значимым детерминантом иллюзорной самооценки привлекательности для всей выборки, из чего следует, что чем больше вы недовольны собой, тем более реалистично оцениваете свой уровень привлекательности. Таким образом, в сфере дейтинга низкая уверенность – объективный признак низкой компетентности, но при этом высокая уверенность почти наверняка говорит о самообмане. Такой вывод соответствует данным фундаментального обзора литературы по самооценке, опубликованного д-ром Баумайстером, в котором он утверждает, что, в противоположность любым объективным показателям, индивиды с высокой самооценкой склонны делать ложные заявления о своей высокой привлекательности, успехе у противоположного пола и даже о прочности отношений со своими партнерами{169}.

Эта неспособность людей формировать правильное представление о собственной привлекательности удручает, поскольку подразумевает, что большинство не осознает, какими их видят потенциальные партнеры на самом деле. Мало того, учитывая, что привлекательность играет решающую роль в определении пригодности человека как партнера, расхождение между самооцененной и фактической привлекательностью приведет к большому разрыву между тем, как человек воспринимает эту свою пригодность, и тем, каким он на самом деле является. А ведь мы живем в мире, где подавляющее большинство считает себя симпатичнее, чем они есть. Мысль, что ты более завидная партия, чем на самом деле, не облегчит жизнь, а усложнит.

Несколько лет назад я впервые поработал профессиональной свахой – британское реалити-шоу «Свидание вслепую» наняло меня для того, чтобы я интервьюировал, тестировал и подбирал участников. Если вы не смотрели шоу, то вот все, что вам стоит о нем знать: трех женщин и троих мужчин селят в большом доме, женщин – в одной половине, мужчин – в другой. Встречаться с представителями противоположного пола можно только в одной комнате, причем в комнате этой темно, хоть глаз выколи. Каждый раз, когда они хотят встретиться, у них происходит «свидание вслепую» – в самом что ни на есть буквальном смысле. Они могут разговаривать, играть, есть, пить, прикасаться друг к другу и целоваться, но все это в полной темноте, так что они узнают друг друга, не видя. Спустя несколько дней каждому участнику или участнице разрешается выбрать одного человека для свидания лицом к лицу и решить, продолжать ли встречаться с этим человеком, когда реалити-шоу закончится. В реальном мире внешность – первое, что на нас воздействует, и мы только тогда собираемся узнать другого поближе, когда решаем, что находим его физически привлекательным. Следовательно, внешность влияет на наше суждение о характере человека. Однако в «Свидании вслепую» на участников сначала воздействовали психологические качества окружающих, так что они составляли мнение о их личности, ценностях и установках «в чистом виде», то есть не подпадая под влияние внешности, что делает это реалити-шоу ценнейшим психологическим экспериментом.

Учитывая, что участники сообщают о своем интересе к другим героям шоу до и после того, как их увидят, «Свидание вслепую» – великолепный инструмент для изучения относительного значения психологических факторов (индивидуальные особенности личности) по сравнению с физическими факторами (внешность). Собственно говоря, это реалити-шоу предоставляет отличную возможность проанализировать, как люди оценивают свою привлекательность в качестве потенциальных партнеров независимо от внешности и индивидуальных особенностей личности. Кто-то может быть уверенным в своих внешних данных, но при этом считать себя не слишком интересной личностью; другие могут чувствовать, что эмоционально или интеллектуально способны составить для кого-то хорошую пару, но менее уверены в своей внешней привлекательности и т. д. В то же время получить рейтинг компетентности – насколько привлекательным потенциальным партнером находят нас другие – можно до и после того, как откроется внешность, что позволяет психологам измерить по отдельности психологическую и физическую привлекательность. Другими словами, формат шоу позволил изучить взаимосвязь между уверенностью и компетентностью для физического и для психологического факторов привлекательности в качестве потенциального партнера.

Без сюрпризов, и в соответствии с результатами исследования д-ра Гэбриэл, большинство участников совершенно неадекватно оценивали свою привлекательность в качестве потенциальных партнеров, как в отношении внешности, так и в отношении личностных качеств. Те, кто высоко оценивал свою привлекательность, в целом казались своим потенциальным парам непривлекательными. Подавляющее большинство тех, кто считал, что наделен прекрасным чувством юмора, не производили впечатления остроумных. И почти каждый участник, будь то мужчина или женщина, который описывал беседу со своей парой как «интересную», воспринимался собеседником как «скучный» или «несносный». При этом, чем больше заблуждались люди насчет своей внешности и обаяния, тем меньше была вероятность, что они покинут шоу с обретенной парой. В общем, зависимость между уверенностью участников шоу в том, что их воспринимают как желанных партнеров, и их успешностью на ниве дейтинга оказалась обратной.

Несмотря на то, что среди участников «Свидания вслепую» были люди всех возрастов и из самых разных культур – богатые, бедные, белые, черные, молодые, пожилые, какие угодно, – была одна деталь, которая не позволяла рассматривать их как типичных представителей человечества: уж очень отчаянно они искали возможность завести роман. Следовательно, они уже уступали в компетентности среднестатистическому дейтеру из общей популяции, в которую входят и люди, которые уже нашли партнера, и те, кто завязывал отношения и т. д. Но глядя, как уверенно вели себя участники шоу, вы бы никогда не догадались, что им не везет в личной жизни.

В профессиональной жизни мне встречалось множество людей с проблемами личного свойства, и самой распространенной причиной их проблем было отсутствие самоосознания. Они либо не осознавали, как их поведение отражается на других – например, на их партнерах, – либо не осознавали, насколько желанными или нежеланными они могут быть для других. Даже когда у людей имелся «послужной список» неудачных отношений, их опыт, казалось, очень мало влиял или же не влиял вообще на их оценку своей компетентности в дейтинге. Если сравнивать средний уровень уверенности людей, находящихся в успешных отношениях, и средний уровень уверенности тех, у кого отношений не было либо они были неудачными, разница будет незначительна, и главным образом потому, что вторые считают себя более привлекательными потенциальными партнерами, чем в действительности. Ничего удивительного, что склонность людей переоценивать свою компетентность в дейтинге обратно пропорциональна их способности преуспеть в поиске партнера.

Соответственно, иногда уверенность не просто не совпадает с компетентностью, но является ее противоположностью. Это применимо и к тем, кто переоценивает свой потенциал в дейтинге, и к тем, кто считает себя менее хорошим потенциальным партнером, чем на самом деле. Хорошая новость: низкую уверенность в этой сфере гораздо легче «починить», чем высокую. От переоценки себя как потенциального партнера больше вреда, чем пользы, неуверенность же поможет стать более ценным кандидатом. Сейчас я объясню, как.

Четыре способа добиться успеха в личной жизни

Если вы хотите стать более успешным в романтических отношениях, не переживайте насчет того, как повысить уверенность, – сама вырастет, как естественное следствие улучшившейся личной жизни. Можете даже сказать спасибо своей низкой уверенности за то, что подталкивает вас в правильном направлении, к переменам к лучшему. У многих людей самая серьезная проблема в области отношений – то, что они не хотят или не могут осознать существующую проблему. Соответственно, если ваша личная жизнь не радует вас, вы уже решили половину проблемы! Есть четыре основных причины, почему человеку не удается создать или поддерживать счастливые отношения.

1. Завышенные притязания (нереалистичные ожидания).

2. Заниженные притязания (удовлетвориться чем угодно и кем угодно).

3. Излишняя рациональность в оценке того, что вам нужно.

4. Мысль, что если вы найдете «правильного» партнера, идеальные отношения вам гарантированы.

Уверенность имеет отношение ко всем четырем. Чересчур уверенные люди ставят завышенные цели и остаются в одиночестве. Недостаточно уверенные люди ставят заниженные цели и получают отношения, не приносящие им удовлетворения. Излишне рациональный, расчетливый подход к оценке того, что вам нужно, может быть следствием как избытка, так и недостатка уверенности: недостаточной уверенности в своих спонтанных эмоциях и порывах или чрезмерной уверенности в своей способности рационально просчитать, что вам нужно. И наконец, ложное представление, что где-то вас дожидается мистер (или мисс) Совершенство и, отыскав его, вы без усилий обеспечите себе счастливые отношения, является следствием того, что вы больше уверены в этой воображаемой персоне, чем в себе (или в человеке, с которым можете встречаться). Избегайте этих четырех ловушек, и ваша личная жизнь станет лучше. А теперь взглянем на четыре способа повысить ваши шансы на успех в отношениях.

1. Не цельтесь слишком высоко → Цельтесь пониже

2. Не цельтесь слишком низко → Цельтесь повыше

3. Не будьте слишком рассудительны → Жить как живется – это нормально

4. Не ищите идеал → Работайте над улучшением того, что имеете

А теперь рассмотрим их подробнее.

Не цельтесь слишком высоко → Цельтесь пониже

Целиться пониже легко, но вот с тем, чтобы захотеть целиться пониже, могут быть трудности, особенно если вы не понимаете, зачем этого хотеть. Самый легкий способ снизить уровень притязаний – дать шанс людям, которые не вызвали у вас интереса с первого взгляда. Также важно, чтобы вы не проводили слишком много времени в одиночестве, ни с кем не встречаясь, – возможности не падают с неба, вы должны их создавать и быть готовыми их использовать, когда они возникают. Поэтому не будьте слишком придирчивы и снизьте требования. Даже если ваш идеальный партнер должен отвечать пяти критериям, ищите тех, кто отвечает двум или трем, и смотрите, как пойдет дело. Часто нужно какое-то время, чтобы проявились лучшие человеческие качества, и это особенно верно для людей, которые могут казаться не такими привлекательными, какие они есть.

Нередко бывает так, что, сколь бы привлекательным потенциальным партнером вы ни были и как бы ни хотели завязать отношения, вы остаетесь в одиночестве. Видимо, вы целитесь слишком высоко. Хоть это и не очень лестное сравнение, представьте человека, который долгие годы безуспешно старается продать дом. Даже если на рынке спад, продать можно что угодно, лишь бы цена была правильная. То же самое можно сказать об отношениях и поиске партнера: если вы продолжаете ждать идеал, может случиться так, что вам придется ждать вечно. Выйдите из замкнутого круга! Проблема должна сама себя решить, вынудив вас подогнать свои притязания под реальность. Несмотря на то, что чрезмерная уверенность увеличивает ваши шансы на одиночество, чем дольше вы остаетесь в одиночестве, тем меньше должна становиться ваша уверенность и тем реалистичнее ваш взгляд на себя как на потенциально привлекательного партнера. К сожалению, иногда на то, чтобы достичь этой стадии, уходит слишком много времени. Бессознательное желание поддерживать высокую уверенность в сфере дейтинга часто заставляет людей обманывать себя и не принимать правду. Из-за своей сверхвысокой уверенности такие люди неспособны пересмотреть самооценку в соответствии с реальностью. А низкая уверенность помогает построить реалистичную оценку своей привлекательности и, следовательно, повышает успех в поиске партнера.

Нередки случаи, когда люди с высокими требованиями стараются гиперкомпенсировать свою низкую (внутреннюю) уверенность, притворяясь, что никто не дотягивает до их стандартов. Тем самым они пытаются проецировать уверенность на других, сообщая, что они для большинства людей слишком хорошая партия. На деле такая установка просто отражает внутреннюю тревожность от того, что человек недостаточно уверен, чтобы строить отношения с потенциальным партнером, которого могут раскритиковать окружающие.

В противоположность популярному мнению, исследования показывают отсутствие связи между разборчивостью и привлекательностью в качестве потенциального партнера. Более того, высокая разборчивость зачастую мешает успешному поиску партнера, сужая выбор до нескольких «завидных» кандидатов, а у таких кандидатов, в свою очередь, выбор очень широк. Например, одна из моих клиенток чуть ли не вечность пробыла в одиночестве, несмотря на свою высокую привлекательность как потенциального партнера: она была красива, очаровательна, умела общаться и работала в очень престижном месте. Но, расставшись со своей первой любовью после окончания школы, она до 35 лет оставалась одна, с каждым годом становясь все более привередливой и придирчивой. Каждый раз, когда она встречала мужчину, который казался достаточно хорошим для нее – что случалось не так уж часто, – оказывалось, что она его просто не интересует, не в последнюю очередь потому, что у него было много других вариантов, тогда как моя клиентка продолжала сужать свой диапазон выбора, становясь все более переборчивой, вместо того чтобы сбавить «запрашиваемую цену». В недавнем исследовании Митья Бак из Майнцского университета имени Гутенберга изучал поведение, установки и предпочтения 382 одиноких людей, участвовавших в спид-дейтинге – скоростном свидании, где на общение с каждым кандидатом отводится не более трех минут{170}. В отличие от обычного свидания, спид-дейтинг позволяет каждому участнику познакомиться со всеми остальными, что дает психологам возможность пристально изучать определяющие факторы выбора и успеха в дейтинге. Команда д-ра Бака собрала данные по выборам участников и оценивала их уверенность в том, что их выбрали более либо менее подходящие кандидаты, что психологи интерпретировали как показатель самовоспринимаемой привлекательности себя как потенциального партнера.

Исследование показало, что результаты у мужчин и женщин отличались (что не удивило психологов). «Завидные женихи» в массе своей были более придирчивыми, поскольку могли выбирать из большего числа женщин. Однако у женщин корреляции между «завидностью» и переборчивостью не наблюдалось, так что «завидные» оказались столь же придирчивыми, как и их «незавидные» товарки. Объединив эти результаты, легко понять, почему придирчивость для женщин – минус: она не только ограничивает их возможности (меньшим количеством мужчин), но и мужчины, которых они в результате выбирают, могут с легкостью найти кого-то, кто более желателен как партнер и менее придирчив, а также множество других женщин, кто столь же желателен как партнер и менее придирчив. Женщина, которая нацелилась «на принца», оказывается в тупике. Д-р Бак с коллегами обнаружили и еще кое-что: вероятность быть выбранным человеком, которого выбирали дейтеры, была лишь немногим выше случайной, т. е. вероятности быть выбранным кем-то другим из группы. Авторы пришли к выводу, что «люди ожидают, что выбранные ими дейтеры ответят им взаимностью, но в целом это не так»{171}.

Не цельтесь слишком низко → Цельтесь повыше

Этот совет предназначен не столько тем, кто вечно оказывается в одиночестве, сколько тем, кто бросается из одних отношений в другие. Мой клиент Сильвия (имя изменено) провела последние двадцать лет в таких метаниях, причем промежутки между романами не превышали пары недель. Уверенность играет тут важную роль: если люди как огня избегают одиночества, это говорит об их низкой уверенности в «себе одиноком», как будто их самоуважение зависит от наличия партнера. Большая ошибка. Такой подход никогда не окупается, поскольку вы кончите тем, что будете «продавать себя слишком дешево» и прыгать в новые отношения, не будучи готовыми к ним ни сердцем, ни разумом. Итак, если вы – серийный дейтер и провели больше времени с кем-то, чем в одиночестве, вам стоит последовать советам, приведенным в этой главе.

Возможно, одиночество заставляет вас чувствовать себя несчастным, но оно же поможет вам инвестировать в правильные отношения, когда появится подходящий кандидат. Если вас беспокоит, что окружающие думают о вас, то поверьте, они скорее будут критиковать вас за отношения с кем-то не достойным вас, чем за отсутствие личной жизни (кроме того, если это ваши настоящие друзья, им хочется только, чтобы вы были счастливы). Вы же не тычете в меню наугад, обедая в ресторане? И когда идете в кино, то не на первый попавшийся фильм? Выбор человека, с которым вы проведете оставшуюся жизнь (или ее значительную часть), требует обдумывания. Кроме того, если ваша потребность постоянно быть с кем-то идет просто от желания быть довольным собой – поскольку ваше самоуважение зависит от наличия партнера, – вам надо будет найти кого-то, кто на самом деле даст вам ощущение самореализации. А это будет нелегко, если вы ищете, как в старом анекдоте, только под фонарем.

Независимо от того, насколько вы (не)симпатичны, (не)остроумны, (не)богаты или (не)сексуальны, какие-то люди будут неподходящей парой для вас, так почему бы не избегать их? Дейтинг – это не лотерея и не благотворительность. Когда вы с кем-то, кто является настолько же привлекательным потенциальным партнером, как вы, гораздо больше шансов, что ваши отношения будут работать и у вас будет больше оснований ими гордиться. Если же рядом с вами кто-то менее привлекательный в качестве потенциального партнера, чем вы, рано или поздно вы придете к выводу, что можно было выбрать кого-то получше. Из того, что вы «целитесь высоко», еще не следует, что рядом с вами окажется кто-то столь же симпатичный, остроумный, богатый или сексуальный, как вы, но в целом ваш партнер может быть хорошей парой для вас.

Но как вам оценить вашу привлекательность как потенциального партнера? Ну, самый надежный и быстрый способ – спросить тех, кто ответит честно, например близких друзей, родственников или бывших партнеров (разумеется, если вы сохранили добрые отношения!). Если вам нужна простая научная формула, то ваша ценность как потенциального партнера складывается из четырех факторов.

1. Внешность: то, что психологи-эволюционисты называют «приспособляемостью».

2. Мозги: насколько вы умны и креативны.

3. Потенциал как партнера: будете ли вы верным, любящим, заботливым партнером и хорошим компаньоном?

4. Потенциал как родителя: будете ли вы хорошим отцом или хорошей матерью?

Хотя привлекательность вашего спутника или спутницы зависит от одних и тех же критериев, женщины демонстрируют тенденцию к тому, чтобы ценить мозги и партнерский потенциал больше, чем мужчины, а мужчины, как правило, придают больше значения внешности и родительскому потенциалу. Если вам всегда легко удавалось найти партнера, вы, видимо, недооцениваете свою привлекательность по сравнению с привлекательностью партнера, или же вам просто не хватает терпения дождаться кого-то, кто был бы вам ровней. В любом случае в основе лежит проблема неуверенности в своей способности найти партнера лучше, и значит, самое время повысить вашу уверенность в сфере дейтинга. Как? Начните целиться выше – вы наверняка преуспеете.

Не будьте слишком рассудительны → Жить как живется – это нормально

Немного найдется людей, кто потратил бы на поиск формулы составления идеальной пары больше времени, чем я, и 99,9 % человечества относится к таким формулам скептичнее меня. Так или иначе, неутешительная истина состоит в том, что «наука о любви» – все еще проект в разработке. Ну вот вам простой пример: если бы мы целую неделю изучали двух человек, заставляя их часами выполнять психологические тесты, расспрашивая об их ценностях, предпочтениях и увлечениях, чтобы точно понять, чего они ищут, и даже получили бы анализы их ДНК, наша оценка их совместимости была бы научным, но все-таки гаданием на кофейной гуще. Самое точное предсказание, какое мы могли бы сделать, основывалось бы просто на том, насколько потенциальные партнеры близки по внешней привлекательности, образованию и религиозным и политическим убеждениям. Вот почему наука сватовства все еще переживает младенческий период: трудно рассчитать любовь.

Тем не менее все больше людей ведут себя так, будто они эксперты по дейтингу. Особенно если они одиноки. Вы когда-нибудь пробовали знакомиться в Интернете? У тех, кто ищет партнера, еще никогда не было такого огромного выбора. Например, сайтом Plenty of Fish («Рыбное место») пользуются свыше пяти миллионов человек, и в любое время суток вы можете найти в онлайне сотни – нет, тысячи людей. Рай, по крайней мере в теории, для тех, кто жаждет подобрать себе партнера в точном соответствии со своим списком пожеланий.

• Не курит.

• Либерал (либералка).

• Христианин (христианка).

• Рост не ниже 175 см.

• Юрист или врач.

• Любит фильмы ужасов.

И т. д. и т. п.

Сайты знакомств обеспечили технологически небывалый выбор тем, кто хочет искать партнера для долгосрочных отношений по формуле или шаблону. Увы, этот метод не более эффективен, чем случайное знакомство в баре. Многих огорчит то, что я сейчас скажу, но браки, запланированные родителями жениха и невесты, гораздо чаще приводят к успешным отношениям, чем отношения, завязавшиеся в Интернете. Выводы очевидны: не будьте сверхрациональны в вопросах выбора, на зацикливайтесь на своем «списке покупок» и примите непредсказуемость любви.

Как писала Виктория Элизабет Корен, колумнистка и чемпион Европейского покерного турнира, если мы начинаем с того, что постоянно ищем в потенциальном партнере сходства с нами, то все, что сможем найти, – это различия. Есть что-то чудесное, даже волшебное, в начальной фазе любых отношений, когда вы медленно начинаете понимать, сколько у вас с человеком общего. Не составляйте список всех качеств, которые хотите видеть в партнере, расслабьтесь и примите сюрпризы, которые приносит с собой влюбленность{172}.

Не ищите идеал → Работайте над улучшением того, что имеете

На планете живет 7 млрд человек, плюс-минус пара миллионов. Соотношение мужчин и женщин – примерно 50/50, и 30 % людей интересующего вас пола попадают в комфортный для вас возрастной диапазон дейтинга. Это оставляет вам возможность выбора из миллиарда с хвостиком человек.

Я помню какое-то интервью с Джеком Николсоном, где он сказал, что ежедневно встречает больше людей, чем многие люди за всю свою жизнь (по-моему, речь шла о тысяче). Даже если вы будете встречать столько же людей в день, как Николсон, понадобится 2800 лет, чтобы повидать всех из вашего резерва. Или, если вы хотите найти свою половинку за 50 лет, вам придется знакомиться примерно с 55 000 кандидатов в день. Если думаете, что лучше положиться на удачу, флаг вам в руки! Если в мире существует миллиард потенциальных пар, какова вероятность того, что «половинка» зайдет в ваш супермаркет, сядет рядом с вами в самолете или придет на вечер встречи выпускников в школу?

Сказка об идеальном партнере не только продлевает ваше одиночество, но и угрожает успеху сложившихся отношений. Эли Финкель, психолог из Северо-Западного университета, изучающий дейтинг, недавно заметил, что те, кто верит в романтику, родство душ и в то, что есть люди, «предназначенные друг для друга судьбой», более склонны прерывать отношения, когда жизнь перестает быть радужной. Те же, кто верит в то, что трудности на то и даны, чтобы их преодолевать, и выращивают свои отношения, справляются с проблемами вместо того, чтобы опустить руки{173}.

И все же подавляющее большинство представителей западной цивилизации склонны верить в то, что где-то их ждет вторая половинка. Например, свыше 7 из 10 американцев{174} думают, что для них где-то уготована родственная душа, идеальный партнер: независимо от того, встречаются ли они с этим человеком в настоящее время или нет, они верят, что идеальным партнером для них может быть только один человек, а все остальные – неидеальные кандидаты. Хотя в этой точке зрения есть что-то трогательное, грубая действительность такова, что каждый второй брак в современной Америке заканчивается разводом. Даже если вы считаете, что найдете совместимость только с 10 % людей, входящих в ваш потенциальный резерв для дейтинга, это означает, что у вас 100 млн подходящих кандидатур, так что можно сохранять оптимизм, не питая при этом иллюзий и не веря, что на свете только один идеальный кандидат, который вам подойдет.

Не надейтесь найти идеал, и вы научитесь принимать то, что имеете, и работать над тем, чтобы сделать ваши отношения еще лучше. В каждых отношениях есть потенциал, но чтобы реализовать его, нужно потрудиться. Зато улучшить то, что имеешь, – гораздо реалистичнее, чем надеяться на случайную встречу с кем-то, кто больше тебе подходит. Начать можно с мелочей: небольшие изменения, поступки, поведение, которое можно модифицировать и сделать лучше, привычнее, счастливее. Хорошая отправная точка – поговорить с партнером (или потенциальным партнером) и условиться об общих целях, потом проанализировать изменения и обсудить, помогут ли они добиться более масштабных целей. Каждое маленькое достижение – кирпичик в фундамент, на котором вы строите счастливые отношения. Главный совет: научитесь быть счастливым с тем, что имеете, и вы не будете несчастным из-за того, чего у вас нет. Как писал Оскар Уайльд: «В жизни есть только две настоящие трагедии. Одна – когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая – когда получаешь». На самом деле ни первое, ни второе – не повод чувствовать себя несчастным.

Пора имитировать уверенность в сфере дейтинга

Недавно психологи заинтересовались так называемым «эффектом Микеланджело», психологическим процессом, посредством которого любящие люди или те, кто только ищет любимого человека, выявляют лучшее друг в друге. Феномен обязан своим названием Микеланджело Буонаротти, который видел в искусстве скульптора умение извлечь красоту из глыбы мрамора, отсекая от нее все лишнее. Д-р Мадока Кумаширо с коллегами провели серию исследований с участием любящих пар и дейтеров, продемонстрировав, что любящие люди раскрывают внутреннюю красоту своих партнеров, заставляя их чувствовать, что они становятся лучшими версиями самих себя{175}.

Таким образом, любить, помимо всего прочего, – это найти кого-то, кто может помочь нам сократить ощущаемый разрыв между тем, кто мы есть, и тем, кем мы хотим быть. Подходящий партнер поможет вам стать личностью, которой вы стремитесь быть, раскрыв и выпустив на свободу ваши лучшие качества. Если вы еще не нашли такого партнера, думайте о нем как о скульпторе в поиске своей мраморной глыбы. Найти нужный камень – неотъемлемая часть его творческого процесса. Чтобы повысить шансы стать «тем самым камнем» для вашего скульптора, вам понадобится приложить немного усилий, и тут пригодится имитация уверенности. Уверенность, пусть даже показная, поможет разглядеть ваш потенциал, и не в последнюю очередь потому, что в противном случае повышается вероятность, что внимание обратят на ваши недостатки и внутреннюю тревожность. Имитируйте (сохраняя умеренность) любовь к себе, и других потянет изучить и раскрыть вашу внутреннюю красоту. Если вы этого не сделаете, вы подадите сигнал о своих слабостях, которые не следует раскрывать прежде, чем скульптор начнет творить.

Поиск партнера похож на поиск работы. Вы выходите на рынок, ищете доступные возможности и демонстрируете себя с лучшей стороны, чтобы возбудить у других интерес. Работа основывается на контракте или соглашении между работодателем и работником; любые отношения подразумевают контракт или соглашение между двумя партнерами. Как и на работе, здесь есть вещи, которые вы можете делать, и вещи, которые вы делать не можете; вещи, за которые вас повышают в должности, и вещи, за которые понижают (или увольняют), а также специфические функции и задачи для обоих партнеров.

Когда вы приходите на собеседование при приеме на работу, вы рассказываете нанимателю обо всех своих отрицательных качествах? Нет. Это не значит, что наниматель верит, что вы человек без недостатков, но раскрытие ваших недостатков можно оставить на потом. То же и с дейтингом. Наш социальный контракт диктует, чтобы мы на первом свидании показали себя с лучшей стороны. Если вы слишком откровенно говорите о своих слабостях, вы оттолкнете визави. Может показаться, что я говорю очевидные вещи, но многие люди на первом свидании вываливают слишком много своих проблем. Не спешите. Еще будет время сообщить человеку, которого вы пытаетесь обольстить, что вы разведены, что вам не нравится его прическа или что вы три года сидите без работы. Первое свидание не для этого.

Но мало не выставлять свои проблемы на первом свидании. Обязательно преувеличьте ваши сильные стороны – люди ждут от вас этого. Это чем-то похоже на просмотр резюме. Кадровики предполагают, что кандидаты преувеличили свои достижения как минимум на 20 %. Если они пишут, что бегло говорят на французском, значит, они могут связать несколько слов, заказывая обед во французском ресторане. Если человек пишет, что обладает «базовыми навыками в IT», значит, он умеет включать компьютер. И так далее. Даже если вы не лукавите, люди все равно скинут 20 % с ваших заявленных достижений, указаны ли они в резюме или упомянуты на первом свидании. Если вы хотите, чтобы у людей сложилось верное представление о том, насколько вы хороши, непременно немного приукрасьте себя. Если на первом свидании вы рассказываете, какой вы спортивный, можете упомянуть, что любите теннис, играете почти каждый день и хотите всегда оставаться в форме. В действительности вы, может, и перекинулись мячиком с друзьями пару раз, но ваш спутник или спутница уйдут со свидания, запомнив, что вы любите спорт, а не то, что вы фитнес-маньяк. Небольшое преувеличение ваших навыков повысит вероятность того, что вы произведете впечатление на своего визави, и они запомнят о вас кое-что хорошее.

Поэтому имитируйте уверенность (только не переусердствуйте, соблюдайте меру!) – это гарантирует, что люди, которые считают вас привлекательным, найдут вас еще более привлекательным, а те, кому вы кажетесь интересным, увидят, что вы еще интереснее, чем им казалось. Вот четыре способа эффективно имитировать уверенность и побудить других стать вашим личным Микеланджело.

1. Прячьте неуверенность

Избавившись от слабости, мы не преуспеем ни в чем. Нужно стать лучше в том, в чем вы уже хороши. Есть два типа недостатков: одни вы можете исправить, другие – нет. Первые встречаются гораздо чаще вторых. Однако чем больше времени вы будете тратить на попытки уменьшить ваши недостатки, тем меньше времени у вас останется на взращивание своих талантов, укрепление сильных сторон и извлечение выгоды из реальных активов. Недостатки присущи всем и безвредны. Есть что-то отталкивающее в перфекционистах, которые слишком рьяно борются со своими недостатками, – обычные люди смотрят на них как на маньяков или на фанатиков, патологически подсевших на пластическую хирургию. Вы можете думать, что вы неуклюжи или слишком импульсивны, но, опять же, – возможно, это те самые черточки, которые будущий партнер будет в вас любить. Так что вместо того, чтобы бороться с тем, что кажется вам недостатками, найдите компенсирующие их сильные стороны и наращивайте их, пока не станете собой гордиться. И далее по списку. Поступая так, в какой-то момент вы обнаружите, что на свидании с легкостью преподносите себя в выгодном свете, уводя внимание от тех негативных черточек, которые, как вам кажется, у вас есть. Люди, с которыми мы встретились впервые, смогут сами их потом обнаружить! Если вы слишком много времени тратите на борьбу со своими недостатками, есть вероятность, что тем самым вы культивируете в себе неуверенность, а это заразно – вам начнут не нравиться какие-то другие черты, и в конечном счете не останется ничего или почти ничего, что вы могли бы в себе любить. Соответственно, противоположная стратегия позволит устранить изъяны, поскольку вы – и окружающие – перестанете на них обращать внимание.

2. Совершенствуйте свое УТП

Развитие предыдущего пункта. Лучшие продавцы – те, кто умеет сделать любую вещь привлекательной, но как? Выявив и высветив ее уникальные качества и превратив их в уникальное торговое предложение, или УТП. Так Дон Дрейпер, гений рекламы и главный герой сериала «Безумцы», спрашивает перед тем, как разработать рекламную кампанию для нового продукта: «В чем его преимущество?». Если вы знаете, какие качества делают вас уникальным, вы можете превратить их в нечто особенное. Сосредоточившись, как было сказано, на своих сильных сторонах, вы сможете понять, что отличает вас от всех остальных. В чем ваше УТП? Умение вести беседу, внешность, доброта, черты лица или особенность фигуры? Любая мелочь может стать Х-фактором, если она у вас есть, а у других – нет, либо если у вас она выражена сильнее, чем у других. Вместо того чтобы копировать других, вы должны как можно сильнее от них отличаться. Например, Леди Гага знает, что ни у кого из королев сцены нет столь дикого вкуса и понимания того, что модно и красиво, как у нее. Она культивировала свой вкус и сделала его своим УТП. В конечном счете, это и выделяет ее из всех. Если вы сумеете найти что-то, что отличает вас от большинства, вам стоит подумать, как культивировать эту особенность и продвигать ее изо всех сил, потому что ее можно превратить в великолепное УТП. Что еще важнее, если вы влюблены в свое УТП, вы сможете предстать перед окружающими страстным и оригинальным, а значит, уверенным. А самое лучшее во всем этом – то, что вам не понадобится искажать реальность в угоду себе и другим.

3. Обращайте внимание на других людей

Чтобы успешно имитировать уверенность, важно обращать внимание на окружающих (что, в свою очередь, не даст вам слишком зацикливаться на себе). Помните, мы обсуждали, как повысить компетентность в области социальных взаимодействий? То же самое относится и к личной жизни. В мире, где большинство людей слишком одержимы собой, чтобы обращать внимание на других, совсем неплохо принадлежать к меньшинству. Говоря о себе, вы заставляете окружающих обратить на вас внимание, но это далеко не всегда означает искренний интерес, при этом вы рискуете показаться нарциссичным. Кроме того, другие начнут соперничать с вами за внимание, причем настоящие нарциссы в таких ситуациях бывают довольно агрессивны. Вам оно нужно? Вместо этого постарайтесь понять, что думают, чувствуют и делают другие люди. Чем точнее вы интерпретируете, чего они хотят, тем легче вам будет предложить им это. Но в большинстве случаев люди будут просто хотеть вашего внимания, и если они его получат, то сочтут вас более приятным, дружелюбным, остроумным, интересным и уверенным, не в последнюю очередь потому, что вы будете слишком заняты, чтобы демонстрировать свою неуверенность. Главное – найти баланс. При том, что важно козырнуть своим УТП (как уже было сказано), я не советую превращать свидание в персональный рекламный клип. Слушайте своего визави, дайте ему внимание, которого он хочет, при этом будьте уверены в своем УТП (и поговорите о нем, когда наступит подходящий момент) – и вы покажете себя в самом положительном свете.

Многие из, казалось бы, самых уверенных людей, которых я встречал в жизни, были мастерами имитировать уверенность, и, как они мне признавались, главная хитрость – сосредоточиться на других, а не на себе. Действительно, когда вы встречаете людей, которые говорят только о себе и игнорируют существование остального человечества, они либо неудачно имитируют уверенность, либо просто живут в плену иллюзий, что становится очевидным, как только вы понимаете, что их демонстрация уверенности не имеет отношения к их реальной компетентности. С другой стороны, люди, которые по-настоящему уверены, тоже, как правило, сосредоточены на других, поскольку им нет нужды хвастаться своими достижениями или добиваться от собеседников одобрения.

Итак, сосредоточьтесь на других – это и будет блеф высшего сорта, потому что на самом деле это ведь вовсе не блеф: если вы человек скромный, старающийся держаться в тени, используйте этот прием к своей выгоде. В здравомыслящем мире можно было бы ожидать, что скромных людей сочтут менее уверенными и менее компетентными, но в нашем мире столько людей заблуждается насчет своей компетентности, что мы больше не принимаем самонадеянность и саморекламу за признак компетентности. Люди, неуверенные в себе, якобы не хотят отвлекать внимание от других, но, будучи одержимыми сами собой, они заканчивают тем, что большую часть времени говорят о своих тревогах, вынуждая окружающих уделять им внимание (они могут получить то же внимание, что достается нарциссам, только вот того удовольствия им это не доставит). У кого в таком случае есть время обращать внимание на других? У людей, которые чувствуют уверенность и спокойствие. Обратите внимание на окружающих, и вы произведете впечатление компетентного.

4. Флиртуйте

Лучшего способа имитировать уверенность, чем флирт, еще не придумано. Флиртуя, вы нравитесь другим больше, что повышает вашу компетентность и дает подлинную уверенность. Кубометры научных статей показывают, что флирт порождает ответную симпатию: если вы демонстрируете другому человеку, что он интересен и нравится вам, он ответит взаимным интересом и симпатией. В одном из первых исследований по этой теме Джоэл Голд и его коллеги из Университета штата Мэн определяли, возрастет ли симпатия испытуемых к человеку противоположных убеждений, если их убедить, что они ему нравятся или вызывают у него интерес{176}.

Для этого психологи моделировали романтическую ситуацию, попросив привлекательную женщину поболтать с участниками-мужчинами, имитируя интерес к ним с помощью визуального контакта глаза в глаза и легких прикосновений к руке. Несмотря на столь явные физические проявления интереса, женщина не соглашалась с участниками по ряду важных тем. Встречаясь с участниками из второй группы, женщина не флиртовала с ними и проявляла минимальное взаимодействие. После бесед участники обеих групп заполнили анкеты, указав уровень симпатии к женщине и степень сходства их установок и ценностей. Как и предсказывали ученые, мужчины, с которыми она флиртовала, демонстрировали более высокий уровень симпатии и воспринимали ее установки и убеждения как более сходные со своими (несмотря на явное несогласие во время беседы), чем мужчины, взаимодействие которых с ней сводилось к минимуму.

С тех пор сотни психологических экспериментов доказали существование эффекта взаимной симпатии. Действительно, из всех факторов, определяющих, нравимся мы кому-то или нет, одним из сильнейших, если не самым сильным, является уверенность человека в том, что он нам нравится. Верно и обратное: если кто-то более или менее нами заинтересовался, но видит, что не нравится нам, он (или она, как это подразумевается по всему тексту) частично утратит интерес. Флирт – самый эффективный способ понравиться, из чего следует, что, флиртуя, вы не просто производите впечатление более компетентного в такой игре, как дейтинг, но и повышаете вашу успешность. Собственно говоря, казаться уверенным – это прекрасно, но главное в другом: флиртуя, вы действительно пленяете людей. То есть если ваш флирт эффективен (в традиционном смысле слова), вы сможете обаять людей независимо от того, считают они вас уверенным или нет. Если же флирт окажется неэффективным, вы, по крайней мере, произведете впечатление уверенного.

Короче говоря, у вас полно возможностей повысить компетентность в дейтинге. Отчасти успех процесса зависит от способности принимать более разумные решения, и вы можете усовершенствовать свою стратегию, если начнете целиться выше или ниже, чем прежде, избегать излишней рационализации и навсегда распрощаться с надеждами найти идеального партнера. Все сказанное относится к подготовке, которая повысит вашу результативность к тому моменту, когда вы встретите потенциального партнера. Прячьте свою неуверенность, подчеркивайте свое УТП, наблюдайте за другими, флиртуйте – и ваше общение будет еще успешнее. Так вы наберетесь опыта, чтобы имитировать уверенность, а это поможет обрести еще больше опыта.

Резюме

• Работайте над объективной оценкой собственной привлекательности в качестве потенциального партнера.

• Можно спросить у самых близких, даже у бывших партнеров, что они думают о вашей привлекательности в этом качестве.

• Не замахивайтесь слишком высоко, выбирая партнера.

• Будьте реалистичны.

• Дайте потенциальным партнерам шанс произвести на вас впечатление, прежде чем отклонить их кандидатуры.

• Не занижайте требований, выбирая партнера.

• Работайте над уверенностью, пока не встретили своего партнера, и обязательно с удовольствием используйте свободное время.

• Не ходите на свидания с людьми, если знаете, что они вам не подходят.

• Обращайтесь за помощью и советом к тем, кто знает вас лучше всех. Они наверняка честно скажут, что думают о человеке, с которым вы встречаетесь.

• Попробуйте не относиться к дейтингу слишком рационально.

• Не занимайтесь подсчетами плюсов и минусов и не требуйте сходства с партнером с самого начала ваших отношений; будьте терпеливы и смотрите, что получится.

• Вместо того чтобы надеяться на совершенство, работайте над тем, что имеете.

• Сосредоточьтесь над тем, чтобы выращивать и культивировать отношения, и не рассчитывайте, что где-то вас ждет «вторая половинка».

• Не стесняйтесь обратиться за помощью к психологам. Не прячьтесь от проблем, утешая себя тем, что «значит, не судьба».

• Откровенно обсуждайте ваши отношения с партнером, чтобы убедиться в том, что вы оба хотите одного и того же.

• Учитесь, когда и как имитировать уверенность.

• На первом свидании прячьте неуверенность. Заранее составьте список своих сильных сторон и продумайте, как вы сможете их использовать.

• Совершенствуйте собственное УТП – потратьте немного времени на то, чтобы обдумать этот вопрос. Посоветуйтесь с теми, кто знает вас лучше всех, выслушайте их мнения.

• Обращайте внимание на других – когда вы начинаете с кем-то встречаться, не говорите о себе слишком много.

• Флиртуйте – покажите, что потенциальный партнер вызывает у вас интерес. Поддерживайте визуальный контакт и там, где это уместно, – телесный.

Глава 7

Здоровая жизнь

Величайшей глупостью было бы жертвовать своим здоровьем ради чего бы то ни было: ради богатства, карьеры, образования, славы, не говоря уже о чувственных и мимолетных наслаждениях.

Артур Шопенгауэр (1788–1860)

Ваше благополучие – в ваших руках

Когда дело касается здоровья, особенно в случае серьезных проблем, сразу становится ясно, что важнее быть компетентным, чем уверенным. Но что конкретно входит в понятие компетентности применительно к здоровью?

С точки зрения врачей, компетентность в области сохранения здоровья – это отсутствие болезней или инвалидности. Однако множество людей живут счастливой жизнью, справляясь с хроническими заболеваниями или инвалидностью{177}. Да и продолжительность жизни увеличилась, и мы наблюдаем все большее число людей, научившихся справляться с болезнями, которые когда-то были смертельными. Отсюда следует, что плохое физическое состояние не всегда угрожает нашему благополучию в целом – способности радоваться жизни и получать от нее удовольствие.

С другой стороны, если спросить человека, что он сам думает о своем здоровье и благополучии – психологи называют это субъективным благополучием, – возникает явное расхождение между объективным и субъективным индикаторами здоровья. Например, д-р Уильям Стробридж с коллегами относят пожилых людей к нездоровым, если у них наблюдаются определенные клинические состояния, а также снижение умственной деятельности или общественной активности{178}. Согласно такому строгому подходу (здоровыми считаются те, у которых отсутствуют все три критерия), 81 % людей из этой возрастной категории были признаны больными, однако свыше 50 % участников считали себя здоровыми. Вывод: население в целом склонно значительно переоценивать состояние собственного здоровья, т. е. уверенность не отражает компетентности.

Как недавно отметили два ведущих специалиста по психологии здоровья, понятие «здоровье» весьма субъективно. Один человек при боли в мышцах или легкой тошноте бежит к врачу, а другой считает это обычным для нормальной жизни делом{179}. Вообще говоря, бóльшая часть того, что доставляет нам удовольствие, вредит здоровью: сахар, алкоголь, кофеин, жирная пища, валяние на диване по выходным воспринимаются нами как более приятные и приносящие субъективное вознаграждение альтернативы здоровому образу жизни.

Многие психологи рассматривают здоровье как своего рода тест на IQ, и не без оснований. Чтобы быть здоровым, приходится решать определенные задачи, делать определенную работу и не совершать определенных действий. Например, нужно знать, как действуют на организм различные продукты и напитки, и понимать пользу физических упражнений. Важно также правильно интерпретировать признаки какого-то неблагополучия и вовремя принимать соответствующие меры. Кроме того, нужно понимать, что определенное поведение несет в себе серьезную угрозу здоровью. Порой информация, которой мы располагаем, недостоверна или недостаточна – так, специалистам потребовалось несколько десятков лет, чтобы установить, какой вред наносит курение, а у любой диеты всегда критиков не меньше, чем сторонников. Однако у тех, кто лучше использует доступные знания о здоровье, всегда имеется преимущество, потому что они смогут лучше решить практическую задачу по укреплению и сохранению здоровья. О современных достижениях в здравоохранении и медицине можно узнать на различных веб-сайтах, да и регулярные осмотры у врача с выполнением его рекомендаций тоже помогут приобщиться к здоровому образу жизни.

Мы понимаем, что здоровье – не только одно из проявлений компетентности, но и сама способность укреплять и поддерживать здоровье – уже разновидность компетентности. Некоторые люди больше разбираются в вопросах здоровья, чем другие, и это помогает им быть здоровее. По сути, повышение компетентности в области здоровья означает работу над повышением собственного IQ в области здоровья. Поэтому читайте, учитесь и советуйтесь со специалистами. Если надо, проверьте на себе, что вам больше подходит: новые упражнения, другая система питания и т. д. В отношении здоровья компетентность проявляется в том, чтобы оптимально воплотить в жизнь имеющиеся знания. Как и в любой другой сфере компетентности, вам придется изрядно поработать, в том числе поэкспериментировать методом проб и ошибок, но ведь лучших результатов обычно добивается тот, кто больше трудится. Например, люди, которые заботятся о здоровье, тщательно следят за пищевыми привычками и внимательно отслеживают потребляемые калории, жиры и углеводы; кроме того, они регулярно занимаются спортом или делают зарядку и проявляют немалые усилия, чтобы контролировать вредные привычки: переедание, пьянство, курение, чрезмерное потребление кофе и т. д. В общем, невелика хитрость – быть здоровым. Это скорее точная наука, чем искусство, и теоретически любой человек способен укрепить свое здоровье. Другое дело, что не все одинаково способны реализовать это на практике.

Какую же роль играет здесь уверенность? Распространено мнение, что позитивный образ мыслей способствует хорошему здоровью, но единственное научное свидетельство в пользу этого утверждения гласит, что оптимисты немного лучше способны противостоять проблемам{180}. Например, есть данные, что оптимисты, как правило, быстрее восстанавливаются после операций, реже болеют и дольше живут{181}. Однако многие из этих исследований не учитывают, какой компетентностью в области здоровья обладали эти оптимисты до операции, и у нас мало данных о положительном влиянии оптимизма на объективный исход болезни{182}. Как подчеркивают д-ра Маргарет Керн и Говард Фридман в великолепном обзоре литературы по данной теме, не существует явных свидетельств в пользу утверждения, будто «позитивные установки» способны уменьшить опухоль или очистить сосуды от атеросклеротических бляшек{183}. Фактически зачастую с точки зрения адаптивности лучше быть менее, а не более упорным, не в последнюю очередь потому, что не все, в чем мы упорствуем, бывает достижимо, и не всего, к чему мы стремимся, следует достигать (об этом речь ниже).

Как в любой сфере компетентности, соответствие между уверенностью и компетентностью в области здоровья в лучшем случае неоднозначно, а в худшем – бессмысленно, что ставит под сомнение расхожее мнение о том, что чем выше уверенность, тем лучше здоровье. Неоднозначно потому, что вряд ли найдется хоть какая-то причинно-следственная связь между уверенностью и компетентностью – человек может испытывать неуверенность по поводу здоровья из-за наличия реальных симптомов; то же самое можно сказать и о тех, кто уверен в состоянии своего здоровья. А бессмысленно потому, что люди не видят особой связи между воспринимаемым и действительным состоянием здоровья; другими словами, большинство людей не умеют оценивать свое здоровье (особенно если оценивают его положительно). Более того, огромное число научных исследований указывает на то, что высокая уверенность может привести к катастрофическим результатам: большинство разрушающих здоровье привычек – пьянство, переедание, курение, употребление наркотиков – не получили бы такого распространения, если бы люди меньше верили в собственную невосприимчивость к их пагубным последствиям, причем эта вера в невосприимчивость подогревается чрезмерно высокой самоуверенностью. По сути, главный вывод из этой главы звучит так: низкая уверенность более способствует укреплению здоровья, чем высокая, и единственный полезный вид высокой уверенности – тот, который реально повышает компетентность в отношении здоровья. Наоборот, если высокая уверенность является следствием льстящих нам искажений восприятия (что, к сожалению, довольно обычное явление), она может быть, прямо скажем, нездоровой.

Нездоровая сторона высокой уверенности

Ярче всего разрушительное действие высокой уверенности можно продемонстрировать на примере здоровья. В этом смысле высокая уверенность не означает оптимистического взгляда на жизнь. Применительно к здоровью она означает, что вы не испытываете опасений насчет состояния вашего здоровья и способности противостоять болезням. Существуют сотни исследований на эту тему, но причины пагубности высокой уверенности для здоровья можно свести к трем факторам.

• Ничем не обоснованное ощущение неуязвимости, что ведет к рискованному поведению.

• Отрицание как защитный механизм или низкий уровень самоосознания как результат навязчивой идеи поддержать позитивный образ собственного «я» и видеть себя здоровым, в то время как это не соответствует истине.

• Ложное чувство надежды, которое сохраняется даже вопреки отрицательным результатам; это закрепляет неэффективное поведение в отношении здоровья.

Обсудим эти пункты подробнее.

1. Высокая уверенность повышает склонность к рискованным действиям

Неужели повышенная уверенность в себе способна ухудшить здоровье? Безусловно. Психолог Питер Фишер из Грацского университета в Австрии в определение рискованного поведения включает и потенциальную возможность причинения вреда собственному здоровью посредством вредных привычек (например, курение) или опасных пристрастий (например, стритрейсинг). Высокая уверенность искажает восприятие риска и его последствий, создавая ложное ощущение собственной безопасности и неуязвимости. Возьмем, к примеру, Соединенные Штаты: здесь рискованное поведение стало главной причиной смертельных травм среди детей, подростков и молодежи{184}. Взгляните на страшную статистику последствий чрезмерной самоуверенности.

Во всем мире рискованное поведение, в том числе выпивка, превышение скорости и потребление наркотиков, приводит к огромному числу ДТП, которые в 10 % случаев заканчиваются гибелью людей в возрасте от 10 до 24 лет. В США примерно 5000 человек в возрасте до 21 года ежегодно умирают от злоупотребления алкоголем и езды в нетрезвом виде{185}.

• В 2000 г. в Соединенных Штатах зарегистрировано примерно 18,9 млн новых случаев заболеваний, передаваемых половым путем. Из них 48 % приходится на молодежь 15–24 лет; считается, что причиной стало рискованное сексуальное поведение.

• На Западе все больше распространяются опасные для здоровья привычки, такие как курение и неумеренное потребление алкоголя (больше пяти условных порций подряд). В Германии за период с 2002 по 2009 гг. удвоилось число молодых людей в возрасте от 15 до 19 лет, лечившихся от алкогольной зависимости.

Высокая уверенность является основной причиной риска потому, что ослабляет чувство страха. Уверенные в себе люди склонны считать, что отрицательный исход маловероятен или вообще исключен. В результате умаляется значение реальных рисков и игнорируются реальные угрозы. Степень уверенности определяет ваше место в континууме «крайняя осторожность – крайняя рискованность». Страх, осознание грозящей опасности, тревога и осмотрительность – все это большие враги высокой уверенности, отсюда предрасположенность к смелым экспериментам, погоне за острыми ощущениями и опасностью.

Возьмем для примера курение, которое и сегодня представляет бо́льшую угрозу для здоровья, чем все остальные распространенные вредные привычки, вместе взятые{186}. Хотя от курильщиков можно нередко услышать, что затяжка придает им уверенности («расслабляет меня»), большинство людей никогда бы не начали курить, если бы чувствовали себя более уязвимыми. Люди часто начинают курить, чтобы чувствовать себя более уверенными в ситуациях социального общения (или хотя бы казаться таковыми). Такое повышение уверенности у курильщиков снижает вероятность того, что их отпугнут связанные с курением риски, и заставляет их думать, что они в любой момент могут бросить курить. Установлено, что интроверты, обладающие меньшей, по сравнению с экстравертами, уверенностью, реже бывают курильщиками{187} и бросают курить легче, чем экстраверты{188}.

Высокая уверенность провоцирует человека на эксперименты не только с сигаретами, но и с другими опасными для здоровья вещами – алкоголем и наркотиками. В обширном обзоре негативных аспектов самооценки уважения – самой общей меры уверенности – британский психолог Ник Эмлер делает вывод о том, что высокая самооценка связана с большей готовностью к физическим рискам, чем и объясняется более сильная тяга таких людей к алкоголю и наркотикам, несмотря на то, что они в большей степени удовлетворены жизнью{189}. Например, опросы среди студентов колледжа показывают, что высокая самооценка ведет к большей готовности выпить{190}.

Пагубное воздействие высокой уверенности на здоровье прослеживается не только в экстремальных уровнях риска. Ошибки восприятия, связанные с самообманом, заставляют большинство людей думать, что они менее восприимчивы к болезням, особенно к серьезным, чем на самом деле{191}. Парадоксально, но чем больше вы уверены в своем здоровье, тем выше вероятность, что вы его погубите. Этот парадокс известен как саморазрушающееся пророчество. Представим себе гипотетическую ситуацию: два человека с одинаковым состоянием здоровья приходят к гадалке и просят предсказать, сколько они проживут. Одному она говорит, что ему предстоит множество проблем со здоровьем, поэтому он, скорее всего, умрет молодым; другому она предсказывает долгую жизнь без особых болезней. Оба решают изменить образ жизни: один – попытаться избежать ранней смерти, другой – вовсю насладиться прелестями долголетия. Таким образом, пессимистический прогноз стимулирует в человеке стремление стать здоровее, а оптимистический – удариться во все тяжкие, рискуя и ведя нездоровый образ жизни. В итоге первый переживает второго, и оба прогноза оказываются неверными.

Печально, но многие люди ведут себя так, будто гадалка предсказала им долгую жизнь и железное здоровье. Вероятно, самое впечатляющее с точки зрения продолжительности исследование по уверенности и здоровью выполнили д-р Говард Фридман с коллегами. Он изучил связь между личностными характеристиками у 1500 11-летних детей и состоянием здоровья через 70 лет. Выяснилось, что в любом возрасте люди, которые в детстве были оптимистичными и уверенными, подвергались большему риску умереть, чем пессимистичные и неуверенные, и причина заключалась в более высокой склонности рисковать здоровьем. Кроме того, д-р Фридман пришел к заключению, что главный рецепт продления жизни – сочетание благоразумия и упорства: «лучшее качество детской личности как прогностический фактор долгожительства – ответственность»{192}.

Вот вам история Райана Данна – молодого сорвиголовы, звезды телешоу «Придурки» (Jackass), который в 2011 г. в возрасте 34 лет погиб в ужасной автокатастрофе, врезавшись в дерево на скорости 230 км/ч: пример того, как человек всю жизнь совершал рискованные поступки и, судя по всему, был настолько самонадеян, что в ту трагическую ночь позволил себе сесть за руль пьяным и гнать с бешеной скоростью.

В другом масштабном лонгитюдном исследовании изучалось влияние самооценки в раннем возрасте на последующее сексуальное поведение на примере более 1000 человек. Этот впечатляющий набор данных охватил жизненный путь участников от трех лет до 21 года. Выяснилось, что девочки с высокой самооценкой в возрасте 11 лет к 15 годам с гораздо большей вероятностью начинали половую жизнь, чем девочки с низкой самооценкой. Самооценка оказалась единственным из социально желательных прогностическим показателем ранней сексуальной активности; все другие переменные были нежелательными: проблемы в школе, курение в раннем возрасте и пр.{193} Как это объяснить? Очень просто: высокая уверенность позволила девочкам пренебречь риском для здоровья, связанным с ранней половой жизнью. В другом исследовании сообщается о склонности уверенных в себе девушек игнорировать риск забеременеть, и даже когда им напоминали об этом, они все равно верили, что с ними такая беда не произойдет{194}. Вы когда-нибудь смотрели на канале MTV реалити-шоу «Беременна в 16»? Почти все беременные девушки в программе признаются, что не предохранялись потому, что «просто не думали, что с ними такое случится». Это объясняет абсурдный на первый взгляд вывод: уверенные, сексуально активные женщины считают, что у них меньше шансов забеременеть, чем у сексуально неактивных!{195}

2. Высокая уверенность искажает мнение о собственном здоровье

Вторая опасность для здоровья, вызываемая высокой уверенностью, это отрицание, или самообман, попытка убедить себя, что здоров, когда это не так. Человек может игнорировать предостережения, отказываться лечиться или изменить привычки из-за убежденности, что ему ничего не грозит. Вот одна из причин неэффективности кампаний за здоровый образ жизни, основанных на угрозах. Например, даже если курильщикам показать огромные плакаты типа «Курение убивает» или «Курение вызывает рак легких», они, скорее всего, не поймут, что эти предупреждения относятся к ним.

Многие ли курильщики, пьяницы или наркоманы готовы признаться, что у них зависимость? Очень немногие. Причина очевидна: признаться в этом было бы нелепо, потому что тогда им пришлось бы согласиться, что они совершают глупости по отношению к самим себе. Куда более приемлемая альтернатива, особенно если человек собирается продолжать пить, курить или получать кайф, – обманывать самого себя, думая, что ничего плохого не происходит. Помните, что сказал Ричард Фейнман? «А себя как раз легче всего одурачить». Главная проблема с одурачиванием самого себя в том, что вы не в состоянии сказать правду даже тогда, когда хотите этого. Человек в ситуации самообмана не способен как сказать правду, так и обмануть других. Когда человек говорит «Я не отказываюсь признать очевидное», то, скорее всего, он как раз собирается не признавать, только сам этого не знает, – такова неотъемлемая черта отказа от признания очевидного.

Психологический механизм, лежащий в основе отрицания вредных или нежелательных привычек, называется когнитивным диссонансом. Люди, как это порой ни удивительно, – существа рациональные и чувствуют необходимость в гармонии между своими убеждениями и поступками. В противном случае они испытывают неприятное ощущение непоследовательности своего поведения, замешательство и раздражение, – это и есть когнитивный диссонанс, и он вынуждает человека пересмотреть мнение о себе. Другими словами, когнитивный диссонанс указывает нам на искажение собственного мнения о себе, и один из способов избежать диссонанса заключается в том, чтобы исказить реальность. Парадоксально – наше стремление к рациональности заканчивается тем, что мы становимся нерациональными. Например, если бы курильщики признали факт, что курение смертельно опасно, они бы чувствовали себя дураками каждый раз, когда закуривали; если бы пьяницы признали факт, что у них проблема с алкоголем, они бы чувствовали себя идиотами, когда выпивали, и т. д. Леон Фестингер, социальный психолог, который полвека назад первым изучил когнитивный диссонанс в Америке, отмечал, что, поскольку курение несовместимо со знанием о том, что курить вредно, курильщики вынуждены трансформировать свои убеждения о курении, чтобы минимизировать диссонанс (и продолжать курить). Неудивительно, что чем больше люди курят, тем сильнее отрицают, что курить вредно{196}. Иллюзии – вот топливо для вредных привычек.

Когнитивный диссонанс испытывают не только курильщики или пьяницы – он знаком всем нам. Например, именно из-за когнитивного диссонанса вы решаете разорвать дружеские отношения с теми, чье мнение по важным вопросам расходится с вашим, заставляете себя думать, что дорогое блюдо было вкусным, и убеждаете себя, что долгое, утомительное путешествие стоило того. Посмотреть правде в глаза было бы тяжелее, да и самоуважение бы пострадало. Действительно, одно из интереснейших открытий во всей психологии заключается в том, что попытки избежать когнитивного диссонанса – это, в общем и целом, результат желания любой ценой сохранить положительное мнение о себе, вплоть до искажения реальности даже в самых обычных вопросах. В одном из первых экспериментов на эту тему Джек Брем просил испытуемых дать оценку различным бытовым приборам и оборудованию (холодильникам, стиральным машинам, газовым плиткам и т. д.). После выставления рейтингов участников просили выбрать один предмет в подарок, но с оговоркой: выбор можно было делать только из двух предметов, которым они дали одинаковую оценку. В соответствии с теорией когнитивного диссонанса, участникам начинал больше нравиться предмет, выбранный в качестве подарка, и когда их просили снова оценить бытовые приборы, они давали ему более высокую оценку{197}.

Поскольку стремление уменьшить диссонанс вызвано необходимостью сохранить положительный образ собственного «я», можно было бы ожидать, что у уверенных людей мотивация на избежание когнитивного диссонанса будет выше. Эта гипотеза была проверена в нескольких элегантных экспериментах, проведенных Хартом Блэнтоном с коллегами. В первом исследовании участникам предложили вслепую отличить кока-колу от пепси-колы, предварительно попросив их указать, насколько один напиток для них предпочтительнее другого. Как вы, вероятно, замечали, большинство любителей колы утверждают, что легко могут отличить кока-колу от пепси, особенно если отдают явное предпочтение одному из напитков. Однако, как вы уже знаете из этой книги, существует большая разница между тем, что люди думают о своих возможностях (их уверенность), и тем, что они фактически могут (их компетентность). Соответственно, эксперимент показал, что участники переоценили свою способность различать напитки, особенно те, кто сообщил о сильном предпочтении одного из них. Чем выше было мнение участников о своих дегустаторских талантах, тем больше они были «вынуждены» проявлять уверенность в суждениях, устраняя таким образом когнитивный диссонанс, – даже когда были неправы. Как заметили исследователи, «связь между воспринимаемым предпочтением и уверенностью суждения свидетельствовала о мотивации самозащиты. С увеличением степени предпочтения увеличивалась и мотивация веры в точность своей оценки»{198}. Таким образом, участники, которые считали себя знатоками и важничали, в меньшей степени осознавали свою некомпетентность, поскольку их желание чувствовать себя компетентными затмевало желание принять свою неправоту, и в результате они напускали на себя уверенность.

Д-р Блэнтон с коллегами решил повторить эксперимент в критических условиях, а именно во время сдачи студентами экзамена. Исследователи воспользовались случаем, чтобы проверить, будут ли студенты, озабоченные сохранением положительного мнения о себе, искажать свое восприятие экзамена, чтобы избежать диссонанса. Перед экзаменом студентов попросили сообщить, насколько важно для них успешно его сдать. После экзамена студенты ответили, насколько они уверены в том, что хорошо проявили себя на экзамене. При этом некоторым студентам (выбранным произвольно) сообщили, что если они показали плохие результаты на экзамене, оценка им не зачтется; другим же студентам ничего не говорили, поэтому они считали, что экзамен повлияет на итоговую оценку. Как и предполагали д-р Блэнтон с коллегами, чем больше студентов волновал экзамен, тем более уверенно они давали оценку своим ответам, даже после того, как им сообщили их настоящую оценку. Однако в группе, которой обещали не выставлять плохую оценку, не было отмечено существенной связи между степенью озабоченности экзаменом и уверенностью, с которой они оценивали свои ответы на экзамене.

Приведенные результаты указывают на то, что высокая уверенность является неосознанной стратегией минимизации диссонанса, связанного со здоровьем. Это объясняет, почему уверенные люди более склонны рисковать здоровьем даже после того, как им четко объясняют, чем они рискуют. Иными словами, существует некий внутренний конфликт между сохранением высокой степени уверенности в здоровье (восприятием себя как здорового человека) и точностью самоосознания (осознания, что вы нездоровы). Однако уверенность не только снижает самоосознание, но и способствует совершению поступков, несущих угрозу здоровью. Представьте себе курильщика, которому рассказали о вреде курения для здоровья. В первый момент ему становится не по себе, но потом он решает попросту не обращать внимания на это и говорит себе: «Мне не о чем беспокоиться, со мной все в порядке». Ясно, что такая реакция только укрепит его решимость курить. Таким образом, уверенность служит психологическим щитом, который противодействует проверке на реальность происходящего, сохраняя нашу совесть чистой даже при явном вреде здоровью.

Джеймс Жаккар, Тоня Додж и Гильямо-Рамос Винсент провели лонгитюдное исследование роли уверенности в рискованном сексуальном поведении девочек-подростков{199}. Выяснилось, что чем больше участницы были уверены, что знают, как пользоваться контрацептивами, тем с большей вероятностью они беременели в будущем. Результаты можно объяснить двумя причинами: во-первых, слабой связью между уверенностью (знанием в их восприятии) и компетентностью (глубиной их реальных знаний), во-вторых, тем, что уверенность в знаниях дала основание повысить воспринимаемую возможность заниматься сексом без негативных последствий. Другими словами, желание ощущать себя компетентными привело их к ложному восприятию знания, что, в свою очередь, максимально повысило их готовность рисковать. Как отметили Харт Блэнтон с группой ученых из Университета Олбани: «Точное знание хорошо вознаграждается, и главная награда – повышение способности прогнозировать, контролировать и удовлетворять запросы социального мира. Чувство уверенности в точности собственных убеждений и суждений должно, таким образом, стимулировать ощущение безопасности при принятии как самых обычных, так и важных решений. К сожалению, спокойствие в результате такой уверенности часто бывает неоправданным»{200}. Люди с высокой уверенностью «склонны приуменьшать собственную уязвимость. Они прибегают к разнообразным когнитивным стратегиям, лишь бы убедить себя, что ничего плохого с ними не случится, и игнорируют информацию, которая этому противоречит. Таким образом они дистанцируются от потенциально опасных последствий рискованных поступков»{201}. Вспомним известное высказывание французского философа Франсуа Мари Вольтера: «Сомнение неприятно, но состояние уверенности абсурдно»{202}.

Приведенные результаты показывают, что нереалистичная высокая уверенность – оборонительная стратегия, защищающая от неприятного факта: человек оказался не столь компетентен, как думал. Высокая уверенность искажает восприятие собственного здоровья и, соответственно, оценку отношения к нему. Поскольку психическая энергия, затрачиваемая на осуществление целей (включая связанные со здоровьем), ограниченна, то любая энергия, направленная на поддержание высокого мнения о себе, растрачивается впустую. Такая растрата не дает достичь поставленных целей – происходит так называемое «истощение эго», и психическая энергия, необходимая для самосовершенствования (изменения уровня компетентности), бессмысленно тратится на поддержание высокого мнения о себе (повышение уверенности). Вот почему уверенные люди так агрессивно защищаются, когда их критикуют{203}, и так упрямо пытаются сохранить свою репутацию в собственных глазах, когда она поставлена под удар{204}. Наоборот, приняв отрицательное мнение о себе, вы будете легче переносить критику (вы уже знаете, что другие думают о вас, и согласны с ними) и, следовательно, встанете на путь самосовершенствования. Сравним две ситуации. Первая: у вас слабое здоровье, вы это знаете и потому хотите его поправить. Вторая: вы стараетесь думать, что у вас со здоровьем все в порядке, и потому хотите себя в этом уверить и игнорируете реальное состояние здоровья.

• Уверенные люди склонны считать, что они ведут более здоровый образ жизни, чем на самом деле. Например, оптимисты куда более уверены в своей способности сбросить лишний вес, даже если в действительности совсем не худеют{205}.

• Уверенным в себе курильщикам гораздо труднее (чем неуверенным) внушить мысль об опасности курения, потому что им намного труднее примириться с мыслью, что они совершают глупость{206}.

• Уверенные в себе подростки думают, что родители одобряют их выпивку, в то время как неуверенные осознают, что не одобряют{207}.

• Уверенные в себе студенты колледжа в значительно большей степени склонны злоупотреблять алкоголем, курить, не спать ночами и заниматься беспорядочным сексом, чем их менее уверенные сокурсники{208}.

Короче говоря, льстящие нам искажения восприятия, питаемые высокой уверенностью, – враги здоровья. Из-за них уверенные люди больше пьют, принимают наркотики, занимаются сексом без предохранения, а также порождают ложные ожидания «вот с понедельника я начну новую жизнь».

3. Высокая уверенность порождает ложные надежды

Было бы не так страшно, если бы деструктивное влияние высокой уверенности на здоровье касалось меньшинства – людей с раздутой самооценкой или любителей смотреть на мир сквозь розовые очки. К сожалению, это стало нормой, по крайней мере в отношении общих проблем со здоровьем. Если неимущие во всем мире заболевают и умирают молодыми из-за нехватки денег, то люди с достатком сами навлекают на себя бо́льшую часть болезней из-за нереалистичных оценок своих проблем. «Не признающие очевидного» – так обычно говорят о жертвах зависимостей (от легальных или нелегальных веществ, без разницы), которые не признаются, что не могут контролировать свое саморазрушительное поведение. Кстати сказать, им присущи многие психологические черты, характерные для чрезмерно уверенных в себе людей, независимо от того, имеют они дурные склонности или нет. И все же, если бы мы реальнее расценивали свои возможности справиться с вредными привычками и приобрести полезные для здоровья, мы бы добились неизмеримо больших успехов в борьбе с вредными привычками и, возможно, вообще бы не обзаводились ими. Другими словами, чем меньше уверенность, тем больше компетентность.

Поразмыслите о фактах, приведенных ниже.

• Большинство людей нереалистично оценивает свои шансы на улучшение здоровья и считает, что улучшить здоровье легче, чем на самом деле{209}.

• Большинство диет в лучшем случае позволяет добиться только краткосрочного эффекта{210}.

• Люди, прошедшие курс лечения от алкоголизма, склонны относиться к своему состоянию с необоснованным оптимизмом и вскоре срываются{211}. Например, 90 % алкоголиков, прошедших лечение, выпивают как минимум один раз в течение первых трех месяцев, и один из двух возвращается к прежнему уровню пьянства в течение года после окончания курса{212}.

• Курильщики недооценивают, насколько трудно бросить курить: свыше 50 % подростков и почти столько же взрослых верят, что смогут просто «покурить несколько лет и бросить»{213}. На деле даже после повторных попыток бросить курить только 10 % курильщиков могут продержаться без сигарет в течение 6–12 месяцев{214}. Например, из 30 млн американцев, которые бросили курить в 1980-х, 80 % продержались не больше года{215}. Еще меньше шансов на успех у курильщиков, которые думают, что могут одновременно с курением бросить и другие вредные привычки (например, переедание или пьянство){216}.

• Тем немногим, кто смог отказаться от вредных привычек или приобрести полезные для здоровья привычки, это удалось только с пятой попытки{217}.

• Поскольку большинство людей рассчитывает получить необоснованно высокие результаты, избавившись от тех или иных проблем со здоровьем, они часто испытывают разочарование, достигнув цели. Так, исследование показало, что многие сидящие на диете полагают, будто снижение веса каким-то образом сделает их более совершенными людьми,{218} и успешно похудевшие часто искажают реальность, чтобы вписаться в эти ожидания. К примеру, люди, повысившие физические нагрузки, нередко начинают верить, что теперь они стали выше ростом, чем до занятий фитнесом{219}.

При таком огромном количестве неудач кажется нелогичным, что столько людей по-прежнему оптимистично и уверенно судят о своей способности укрепить здоровье. Д-р Джанет Поливи, известный специалист в области психологии здоровья, называет этот феномен синдромом ложной надежды. Ложная надежда порождает цикл: неудача, неадекватная интерпретация реальности, новые попытки улучшить здоровье, снова неудача…{220} Это не значит, что вы не можете улучшить состояние здоровья. Но это означает, что осведомленность о маловероятности достижения цели на самом деле повысит успешность проекта. И наоборот, чем больше вы уверены, что выполните трудную задачу, тем выше вероятность, что потерпите поражение.

Д-р Поливи пишет, что люди, стремящиеся изменить себя, с самого начала ставят перед собой трудные (подчас невыполнимые) задачи. Многие намереваются избавиться от нежелательных (хотя, в сущности, доставляющих удовольствие) привычек. В конечном итоге нам не удается выполнить эту трудную задачу, но мы продолжаем верить, что, внеся некоторые поправки, мы все-таки можем прийти к успеху. Те, кто выбирает самые жесткие диеты, чаще всего нарушают их. Если бы мы с самого начала ставили реальные цели, нам было бы проще достичь успеха. Но это, по словам д-ра Поливи, шло бы вразрез с «личными планами». Если подкорректировать диету так, чтобы терять вес помедленнее, то результаты увидишь нескоро, и, значит, придется на время отказаться от мечты о совершенно новом имидже – а это совсем не то, что нужно таким людям. Чтобы привлечь клиентов, создатели модных диет много чего обещают. Именно масштабность этих обещаний и делает их невыполнимыми. Поэтому такие диеты постоянно нарушаются{221}. Важнейшее следствие синдрома ложной надежды заключается в том, что люди решали бы проблемы со здоровьем успешнее, если бы они были менее уверены в своей способности достичь поставленных целей, но, поскольку в этом случае им бы пришлось примириться с менее приятным мнением о себе, большинство предпочитают питать иллюзии.

Здоровая сторона низкой уверенности

Подобно тому, как высокая уверенность может навредить здоровью вплоть до смертельного исхода, низкая уверенность служит важным стимулом для повышения компетентности в области здоровья. Помните об эволюционной роли тревоги? Низкая уверенность – это адаптивный инструмент, призванный оберегать нас от опасности и угроз. В экстремальном физическом и эмоциональном проявлении она выражается в виде сильной тревоги, которая не дает нам совершить какую-нибудь глупость и помогает избежать опасности. Для наших предков тревога была спасательным сигналом в опасных ситуациях.

Когда тревога служит причиной низкой уверенности, она посылает нам сигнал: «Осторожно! Ты можешь себе навредить!». Если мы не прислушиваемся, особенно после повторяющихся эпизодов тревожности или перед лицом серьезных потерь, в нашем арсенале остается еще одно средство защиты – депрессия (вспомните обсуждение адаптивного эволюционного значения депрессии). В самом деле, задача депрессии в том, чтобы вынудить нас признать свою вину, посмотреть фактам в лицо и избежать подобных разочарований в будущем. Итак, тревога и депрессия развились у людей как в высшей степени адаптивные компетенции, помогающие в трудных ситуациях, особенно когда требуется полностью посвятить себя ситуации. Если жар – это попытка организма справиться с инфекцией, то тревога – это попытка ума справиться со стрессом и депрессией, когда его одолевают тяжелые мысли, например когда человек теряет близких или терпит неудачу{222}. Самое главное – депрессия не позволяет нам терять время на недостижимые цели и тем самым снижает вероятность появления ложных надежд.

Если все это кажется вам слишком мрачным, то только потому, что вы привыкли слышать неоправданно оптимистические советы типа «не сдавайся, несмотря ни на что» или «не обращай внимания на неудачу, сохраняй позитивный настрой, и все получится» и т. д. Если же вы не станете тратить драгоценные силы на чрезвычайно трудные задачи, у вас высвободится энергия и ресурсы, которые можно будет посвятить более достижимым целям. Осознание всей трудности задачи избавит вас от необходимости самовозвышения или искажения реальности в случае неудачи. Способность понимать, когда надо отказаться и отступить, столь же важна, как способность понимать, когда надо приложить еще больше усилий{223}.

И что еще важнее, успешная работа над собой требует принятия ответственности за собственное состояние, даже если это будет депрессия. Кстати, исследования показали, что курильщики, которые осуждали себя, с большей вероятностью бросали курить{224}, и что если сидящие на диете ругали себя сильнее, они худели успешнее{225}. По этой причине худеющие самостоятельно добивались лучших результатов, чем те, кто полагались на программу или коуча. Как мудро заметил Карл Юнг, «Человеку нужны трудности; они необходимы для здоровья».

Низкая уверенность продлевает жизнь

Давайте посмотрим на положительные последствия низкой уверенности в себе для здоровья с чисто прагматической точки зрения. Больше никакой теории эволюции, никакой биологии, только голые факты. Низкая уверенность защищает вас от проблем со здоровьем, мотивируя обращаться к врачам за советом и помощью и минимизируя риск. Другими словами, низкая уверенность продлевает жизнь.

В изящном исследовании Франчески Джино и ее коллег из Гарварда и Университета Пенсильвании подчеркивается важность низкой уверенности как фактора, определяющего желание человека обратиться за советом{226}. В ряде оригинальных экспериментов исследователи манипулировали уровнями тревоги участников (например, в промежутках между заданиями показывали некоторым испытуемым фильмы про экстремальные виды спорта или страшные катастрофы). Оказалось, что те, кто испытывал тревогу сильнее, были в большей степени склонны обращаться за советом к другим и учитывать его при выполнении следующего задания на принятие решения. Авторы также замеряли влияние тревоги на уверенность участников эксперимента, и результаты показали, что сильная тревога повышала желание обращаться за советом при выполнении задания на принятие решения, потому что она снижала уверенность в способности успешно справиться с ним. Другими словами, встревоженные люди с одинаковым уровнем уверенности были в равной мере склонны обращаться за советом, в то время как среди людей с разным уровнем уверенности склонность обращаться за советом и прислушиваться к нему была выше у людей с низкой уверенностью.

Говард Фридман называет это явление «здоровым невротизмом»; он констатирует, что неуверенность «может приводить к жалобам на самочувствие, увеличение психосоматических симптомов и более частым визитам к врачу, что объективно приводит к меньшему числу заболеваний и более продолжительной жизни. Проанализировав результаты многолетнего исследования 1500 человек, за которыми наблюдали с детства и до восьмидесятилетнего возраста, д-р Фридман с коллегами обнаружил, что у менее уверенных мужчин риск смертности был ниже. Это свидетельствует о том, что низкая уверенность является важным лекарством от рискованных поступков, которые свойственны мужчинам по природе. Мало найдется столь убедительных примеров, как гендерное различие, когда речь идет о рисках для здоровья и о смертности. В этом легко убедиться, посмотрев статистику по США{227}.

• Женщины живут дольше мужчин, несмотря на то, что страдают от болезней так же часто или чаще.

• Женщины как минимум на 50 % чаще обращаются к врачу – например, в 2005 г. профилактический осмотр прошли 45 % мужчин и 75 % женщин.

• Среди регулярно потребляющих спиртные напитки мужчин примерно на 15 % больше, чем женщин.

• Хотя процент алкоголизма одинаков для обоих полов (около 5 % взрослого населения), «легкое» пьянство отмечено у 30 % мужчин и 7 % женщин, а «умеренное» – у 22 % мужчин по сравнению всего лишь с 4 % женщин.

• Смертность от алкоголизма у мужчин в 3 раза выше, чем у женщин.

• Среди курильщиков мужчин примерно на 5 % больше, чем женщин (хотя разрыв уменьшается); кроме того, среди тех, кто никогда не курил, женщин на 12 % больше.

• Среди тех, кто в какой-то момент жизни принимал наркотики, мужчин на 10 % больше, чем женщин.

• Мужчины также примерно на 10 % чаще употребляют т. н. «рекреационные» наркотики (марихуану, кокаин и экстази).

• Мужчин с избыточным весом приблизительно на 10 % больше, чем женщин.

Неудивительно, что у мужчин выше смертность от 12 из 15 основных причин смерти в США, и они умирают в среднем на 5 лет раньше женщин. Две причины – большая склонность к рискованным поступкам и меньшая склонность к профилактическим мерам – являются следствием высокой уверенности мужчин. Как отмечал д-р Пинхасов, который собрал приводимую выше статистику:{228} «Мужчинам важно быть самодостаточными, физически крепкими и способными контролировать эмоции – все это прибавляет им мужественности и тормозит желание обратиться за помощью к профессионалам в области здоровья».

Или, если хотите, более низкая уверенность у женщин побуждает их обращаться за советом и минимизировать риски. Некоторые мужчины живут дольше женщин, но это в основном те, у кого уверенность ниже. Аналогично некоторые женщины умирают раньше мужчин, но отчасти это связано с тем, что они также рискуют здоровьем и пренебрегают профилактическими мерами, как большинство мужчин. Таким образом, дело не в различии между полами, а в степени уверенности.

Повышение уверенности (через благополучие)

Приведенные данные позволяют сделать вывод о том, что компетентность в области здоровья сходна с компетентностью в любой другой сфере: а) люди плохо разбираются в вопросах здоровья; б) чем более уверены в себе люди, тем сильнее они заблуждаются относительно своего состояния здоровья; в) менее уверенные в себе люди более реалистичны и склонны заботиться о своем здоровье. Тем не менее, поскольку здоровье – показатель более объективный по сравнению с другими областями компетентности, которые больше зависят от мнения других (но необязательно врачей), низкая уверенность играет гораздо более важную роль в укреплении здоровья по сравнению с другими видами компетентности. Раз вы читаете эту книгу – и дошли до этого места – я сомневаюсь, что вы отличаетесь повышенной уверенностью, но коль речь о здоровье – просто почитайте побольше на эту тему и поговорите с 2–3 друзьями, которых считаете фанатиками здорового образа жизни, узнайте, трудно ли им было достичь таких результатов, и заодно поинтересуйтесь их мнением о вашем состоянии здоровья. Как показывает опыт, нам полезно сравнивать себя с людьми, которые в чем-то превосходят нас: это поможет не только снизить уверенность, но и дать стимул превзойти их. А превосходства добивается тот, кто ставит более высокие цели.

Наступил отличный момент для реалистичной оценки своего состояния здоровья. Возможно, вы видите необходимость укрепить его в той или иной области. Осознание этого и есть главный шаг на пути к совершенствованию. Пусть это знание мотивирует вас – так что же вы медлите?

Я хотел бы рассказать о лучшем из известных мне примеров, в котором низкая уверенность сыграла положительную роль, став стимулом к заботе о своем здоровье и благополучии. Речь идет о реалити-шоу «Похудевший больше всех». В шоу на британском канале я составлял профили участников, консультировал их и пару лет вел наблюдение за ними. Если вы не видели этого шоу, расскажу, как оно проходит. Безобразно растолстевших людей приглашают пройти восьминедельную программу тренинга с жестким режимом фитнеса и диеты{229}. Большинство участников к началу передачи имели лишний вес или страдали ожирением более десяти лет, вследствие чего их уверенность и самоуважение упали до самого низкого уровня. Ожирение мешало им в романтических отношениях (особенно в сексе), в социальной жизни, в карьере; конечно же, здоровье было подорвано, и во многих случаях продолжительность жизни сокращалась более чем на 10 лет.

И все же у участников этого реалити-шоу было одно большое преимущество перед среднестатистическим индивидом: они признавали, что у них проблема и что они сами виноваты в этом, в то время как большинство людей отказываются это признать. В качестве примера можно привести курильщиков, которые говорят, что «курят только за компанию», или наркоманов, которые «употребляют только легкие наркотики», или любителей обильно поесть, которые относят свои проблемы с весом на счет «медленного обмена веществ» или «вечной занятости». Думаю, вы меня поняли.

Послушаем Кевина, победителя реалити-шоу «Похудевший больше всех» в 2012 г., и самого тяжелого участника за всю историю этого реалити-шоу (когда я беседовал с ним во время отбора участников, он весил 204 килограмма){230}.

«До того как я решил участвовать в «Похудевшем больше всех», моя уверенность в себе и самоуважение были ниже плинтуса. Моя жизнь состояла из диалогов с самим собой, в которых я размазывал себя по полу. Я критиковал свою внешность, свое здоровье, и даже когда говорил с любимой женщиной, не мог удержаться от самоуничижения.

И только после того, как я сбросил вес на реалити-шоу и вернулся в реальную жизнь, я начал замечать, как растет моя уверенность. Я каждый день нравился себе все больше и больше, каждую неделю, когда я становился на весы и видел, что похудел, или когда я надевал вещи на размер меньше, я чувствовал себя так, словно мне вкололи дозу уверенности и самоуважения. Временами я чувствую, что моя уверенность в себе соскальзывает на старый уровень, но я в прямом смысле слова расправляю плечи и делаю грудь колесом, и шагаю как уверенный в себе мужчина, и моя новоприбретенная уверенность быстро возвращается ко мне»{231}.

Путь Кевина увенчался победой в состязании и потерей 90 килограммов за четыре месяца, но каждый из участников прошел через такой же процесс. Они все начали с крайне низкой уверенности в себе, но так хотели похудеть, что их уверенность ничего не значила. Они все решили много и упорно работать, чтобы достичь далекой цели, и как только начинали к ней приближаться, становились чуточку уверенней, и это стимулировало их работать еще интенсивней. Все они в конце оказались победителями, поскольку перевыполнили свои планы по потере веса и восстановили не только уверенность, но и здоровье.

Кевин – образцовый пример того, что утверждает эта книга: низкая уверенность нужна для того, чтобы охранять вас и служить стимулом для повышения компетентности. Большинство людей настолько зациклились на чувстве уверенности, что не хотят признавать истинный уровень своей компетентности. А вот Кевин и другие участники шоу «Похудевший больше всех» доказывают, что низкая уверенность – это благо.

Итак, низкая уверенность ведет к высокой компетентности, которая, в свою очередь, реально повышает уверенность. Наоборот, высокая уверенность ведет к низкой компетентности, которая, в свою очередь, ведет к отрицанию реального положения дел, и так до тех пор, пока человеку не придется-таки посмотреть фактам в лицо и его уверенность не лопнет, как воздушный шарик, – вот тогда и может начаться прогресс. Когда рост компетентности приведет к росту уверенности, наступит пора их длительного позитивного воздействия на счастье и благополучие людей. Например, переход на физически активный стиль жизни повышает эмоциональное благополучие, энергичность и уверенность в своих силах,{232} а физические нагрузки действуют благотворно не только на здоровье, но и на собственное мнение о себе и уверенность{233}. Вывод: заработанная уверенность, уверенность, основанная на приобретении реальной компетентности, обещает в будущем успех, а иллюзорная, нереалистичная, основанная на самовозвышении уверенность – неудачу{234}.

Резюме

• Повышайте свой IQ в области здоровья.

• Читайте, учитесь и спрашивайте совета. Собирайте информацию и пробуйте на себе различные способы укрепления здоровья.

• Постоянно повышайте знания в области здоровья – читайте, составляйте список поставленных перед собой целей и задач и регулярно проходите профилактические осмотры у врача. Будьте в курсе новых разработок.

• Без труда не вытащишь рыбку из пруда! Вам придется очень много работать над собой, если вы действительно хотите достичь успеха.

• Не будьте слишком уверены в собственном здоровье.

• Спортсмены редко бывают удовлетворены своим выступлением, аналогичную позицию следует занять и вам. Держите свою уверенность под контролем и помните, что ключ к долгой здоровой жизни – это благоразумие и упорство.

• Снимите розовые очки.

• Я не предлагаю вам думать, что вы уже одной ногой в могиле. Но скажите себе, что сделаете все, чтобы сохранить здоровье по максимуму, если хотите повысить шансы на положительный прогноз долголетия.

• Если вы верите, что в любом случае проживете долгую жизнь и всегда будете здоровы, то какие сложные задачи придется вам решать? Какие стимулы останутся у вас, чтобы уже теперь начать вести здоровый образ жизни?

• Признайте, что именно вы – причина своих проблем со здоровьем, но одновременно и решение.

• Повторяю, примите свою низкую уверенность! Она подталкивает вас к необходимым переменам.

Глава 8

Сказать легко, а сделать трудно?

Есть много способов быть несчастным, но только один – быть довольным: надо перестать гоняться за счастьем. Если мы оставим старания непременно быть счастливыми, мы еще сможем порадоваться жизни.

Эдит Уортон (1862–1937)

Все, что вам нужно, – немного силы воли (и низкая уверенность)

В жизни почти все «легче сказать, чем сделать», но основные рекомендации, которые я даю в этой книге, легко воплотить в жизнь. Вам не придется делать никаких радикальных преобразований – нужно лишь слегка перенастроить себя. И в последней главе объясняется, как и почему вы сможете реализовать это и как, по большому счету, должен выглядеть мир менее уверенного, но более компетентного человека.

В V в. до н. э. до нашей эры Сократ пришел к выводу, что ключ к счастью заключается в познании своего истинного «я». Однако за последние полвека погоня за счастьем привела к тому, что в значительной части западного мира человек заменяет свое истинное «я» на новую, более уверенную модель. Мысль, что мы лучше, чем есть на самом деле, может поднять настроение, но если обществу, не сумевшему достичь своих целей, нужно утешать себя игнорированием своих неудач, значит, это испорченное общество, променявшее компетентность на уверенность и заменившее реальность иллюзией успеха.

Типичные приемы самопомощи и профессионального вмешательства в виде коучинга, призванные повысить уверенность, являют собой продукт этой эпидемии «хорошего настроения» и основаны на двух ложных предположениях. Первое: повышение уверенности приведет к успеху. Второе: мы все способны чувствовать себя уверенными, стоит только захотеть. Как показано в этой книге, нет доказательств того, что высокая уверенность обеспечивает успех, и даже если бы это было так, произвольно и преднамеренно менять уровни уверенности и самооценки – слишком трудная задача. К такому выводу пришел д-р Рой Баумайстер, проанализировав десятки приемов профессионального вмешательства, направленного на повышение самооценки. Он указал на недоказанность утверждения, что повышение самоуважения с помощью, например, психотерапевтического воздействия или школьных программ даст положительный эффект{235}.

Напротив, сотни психологических исследований демонстрируют, что сознательные попытки подавить негативное мнение о себе приводят к обратным результатам. К примеру, попытки избежать нежелательных мыслей или ощущений («не думать о белой обезьяне») лишь усиливают негативное воздействие тех самых мыслей и ощущений, от которых мы хотим избавиться. В сущности, избегание переживаний представляет собой еще большую угрозу психическому здоровью, чем те негативные мысли и чувства, которые оно пытается подавить, или события, породившие эти мысли и чувства. Как утверждают д-р Кашдан и его коллеги из Университета Джорджа Мейсона, мы все время от времени переживаем неприятные, тяжелые моменты, испытываем боль, страдания и панику. Однако эти переживания – часть человеческой натуры и необязательно несут в себе проблему, и избежать их невозможно – всем нам приходится иногда испытывать боль и неприятные эмоции{236}.

Итак, мысли становятся неприятными и деструктивными, только когда вы пытаетесь их прогнать. Вот несколько хорошо известных примеров.

• На решения присяжных в суде обычно влияет информация, которую их особо просят не принимать во внимание{237}.

• Публика продолжает верить услышанным в новостях историям даже после сообщения о том, что они не соответствуют истине,{238} вот почему сплетни о политических деятелях или публичных фигурах вредят их репутации, даже будучи развеянными.

• Люди принимают финансовые решения под влиянием факторов, которые сознательно пытаются игнорировать (даже если им предлагают деньги за такое игнорирование){239}. Например, они скорее купят товар за 100 долл., если он продается со скидкой 50 %, чем тот же товар за 75 долл., когда скидка составляет «всего лишь» 30 %.

• Попытки не думать о еде усиливают желание наесться до отвала, поэтому за жесткими диетами часто следует неконтролируемое переедание и новый набор веса{240}.

• Попытки не думать о предстоящей операции увеличивают вероятность послеоперационного стресса{241}.

• Подавление эмоций, связанных с травмирующими событиями, вызывает больше проблем со здоровьем, чем неприятные мысли и чувства, вызванные этими событиями{242}.

• Стремление подавить негативные эмоции зачастую подавляет положительные или приятные эмоции{243}.

• Попытка подавить негативные мысли иссушает ум подобно тому, как «тяжелая» программа съедает память компьютера{244}.

• Люди, которые пытаются искоренить расовые стереотипы, в итоге становятся еще более предвзятыми{245}.

Примите свою низкую уверенность

Попытки подавить чувства выходят боком и не дают сделать столь важные первые шаги к самосовершенствованию. Неспособность полностью погрузиться в неприятные мысли и принять их значительно снижает шансы повысить компетентность и искажает представление о реальности и представление о себе. Например, если вы чувствуете себя никчемным и стараетесь подавить эти чувства, вы никогда не сможете ничего сделать, чтобы исправить положение. С другой стороны, при адекватном восприятии собственного негативного мнения о себе и принятии факта, что вы не дотягиваете до личности, которой хотели бы быть – особенно если вы недовольны собой, – вы сумеете сосредоточиться на тех шагах, которые необходимо предпринять для самосовершенствования. Неудовлетворенность – мать перемен, и только перемены сделают совершенствование возможным.

Не нужно долгих размышлений, чтобы понять, какой вариант лучше. Целенаправленные попытки повысить компетентность непременно приведут к неудаче и деморализуют, а попытки повысить результативность могут не только привести к росту компетентности, но и существенно повысить уверенность{246}. Соответственно, и ответить на вопрос «Что мне делать с моей низкой уверенностью?» будет проще некуда:

Примите ее.

Все, о чем мы до сих пор говорили в этой книге, подсказывает: не переживайте из-за своей низкой уверенности, не пытайтесь избавиться от нее. Низкая уверенность позволяет признать наши несовершенства, наши проблемы и наши переживания, а это означает, что она подталкивает к переменам, улучшению жизни и повышению компетентности.

Один этот совет дороже 99 % советов, которые можно найти в популярных книгах по самопомощи. Да, неуверенность может сделать вас лучше – если только вы не предпочтете проигнорировать ее, ибо те, кто не признает своих слабых сторон, упускают возможность извлечь из них выгоду. У таких мало надежды; у вас же – если вы дочитали до этого места – есть не только надежда, но и реальная возможность обратить низкую уверенность в высокую компетентность. Значит, настало время посмотреть на свою неуверенность как на настоящего друга, который, может, и говорит прямо в глаза не очень приятные вещи, но на самом деле у него самые лучшие намерения – помочь вам стать лучше. Пришло время понять, что единственное и самое лучшее противоядие от низкой уверенности – реальное повышение, т. е. приобретение компетентности. Хотите получить надежное лекарство? Есть только один эффективный рецепт – успех.

Успех – лучшее лекарство от неуверенности

Альфред Адлер, один из первых учеников Фрейда (позднее Адлер и Фрейд стали соперниками), рассматривал амбиции как типичную попытку преодолеть чувство неуверенности. Он утверждал, что под амбициозностью скрывается внутренняя неуверенность, а чувство превосходства как высшее проявление неуверенности можно интерпретировать как компенсаторный механизм лежащего в ее основе чувства неполноценности. Таким образом, низкая уверенность бывает проблемой только у тех, кто не обращает на нее внимания и не пытается повысить компетентность.

По моим наблюдениям, успешных людей объединяет то, что они самостоятельно и успешно лечат свою неуверенность успехом. Хотя нам постоянно твердят, что самые успешные люди добились успеха благодаря высокой уверенности или вере в себя, правильнее отнести их достижения на счет неуверенности – с какой бы стати кому-то понадобилось упорно трудиться и продолжать упорно трудиться, уже достигнув намного большего, чем множество других людей? Абсолютно точно можно сказать, что единственная разница между успешными людьми и неудачниками в том, что первые намного больше озабочены своей неуверенностью, и это заставляет их усердно работать, чтобы побороть ее. Ключевой пункт заключается в том, что они работают, но не над своей неуверенностью, а с целью достигнуть высоких результатов: успех – лучшее лекарство.

Люди иногда думают, что я уверен в себе, но я только имитирую уверенность. Глубоко внутри я сомневаюсь во всем и верю только в то, что достичь желаемого можно лишь упорным трудом. Я крайне редко бываю чрезмерно уверенным, зато сосредоточиваюсь на сомнениях, которые побуждают меня активизировать работу, не тратя силы на повышение уверенности. Да, я довольно многого добился в профессиональном плане, но если бы почувствовал, что достиг пика, я бы ощутил себя опустошенным – меня пугает мысль о самоуспокоенности. Таким образом, сомнения приводят к амбиции, которая оттесняет низкую уверенность, сосредоточивает внимание на целях, а не на себе, и выводит достижения на более высокие уровни, что, в свою очередь, может дать реальную уверенность в себе. Наоборот, отсутствие сомнений и уверенность – результат того, что человеку все легко достается или он чересчур доволен собой – мешают амбициям и угрожают потенциальному совершенствованию.

Другой пример – нидерландский футболист Робин ван Перси, который играет в английской премьер-лиге за Manchester United. В свой первый сезон в клубе он с самого начала показывает потрясающую результативность. Каждую неделю он забивает немыслимые голы, и британская пресса не перестает говорить о непобедимом «летучем голландце». Однако в интервью, где его хвалят за отличный старт в новой команде, он говорит о пропущенных голах, в которых он виноват, и о промахах в своей игре. Он утверждал, что даже когда был доволен собой, все равно остро осознавал, над чем надо поработать, чтобы повысить результативность. Вот почему он добивается таких успехов. Он невероятно много тренируется, постоянно задается новыми целями и говорит, что теперь для него настало самое счастливое время за всю карьеру. А ему только исполнилось тридцать…

Когда мы говорим людям, что высокая уверенность позволит им добиться чего угодно, их настрой на упорный труд снижается. Когда мы говорим людям, что любой человек может достичь чего угодно, это вселяет в них большие надежды и ложное ощущение, что успех придет в любом случае, а это снижает их силу воли. В любой сфере компетентности (будь то образование, карьера, спорт, взаимоотношения или здоровье) есть люди, которые с рождения наделены какими-то преимуществами. Например, рождение в обеспеченной семье дает доступ к более качественному здравоохранению и образованию; у привлекательного от природы человека больше шансов на успех у противоположного пола; «хорошие гены» делают человека здоровее и повышают вероятность долгой жизни. Сравним то, с чем вы родились, с ростом, в том смысле, что их особо не изменишь. Предположим, что уверенность – это рост, а результативность – прыжок в высоту. Тогда станет легче понять и запомнить один из основных уроков этой книги: пусть вы не сможете изменить свой рост, зато всегда сможете научиться прыгать выше, и если вы уродились невысоким, надо просто больше работать, чтобы достигнуть поставленных целей. И вот в чем вся прелесть: когда вы их достигнете, вас будет куда меньше волновать ваш рост.

Оставаясь на спортивной волне: если вы хотите бегать, как Усэйн Болт – самый быстрый человек на Земле, то лучше начать тренироваться прямо сейчас и тренироваться с утра до ночи, позабыв про все другие дела. При этом хорошо бы не думать, что природа наградила вас таким же талантом, как Усэйна (даже если – что маловероятно – так оно и есть), потому что, уверовав в свои способности, вы, скорее всего, неправильно оцените свои возможности и будете меньше тренироваться. У большинства из нас средние способности, и осознавать это особенно важно тем, кто хочет быть «выше среднего». В борьбе нужно быть реалистом – это способствует росту, а полное осознание своих проблем является самым лучшим стимулом упорного труда, который приведет к позитивным переменам.

Участники реалити-шоу «Похудевший больше всех» обычно с детства имели проблемы с лишним весом. Я как психолог отметил любопытную вещь: вначале у таких людей отмечается очень низкая самооценка (чего и следовало ожидать в подобной ситуации). И вдруг они решаются достичь необычайно трудной цели, на глазах у миллионов телезрителей, и так сезон за сезоном. Вот замечательный пример того, как сила воли и, главное, желание улучшить себя, одерживают верх над тормозным эффектом низкой уверенности. Если человек чего-то сильно захочет, он приложит все силы, чтобы этого добиться. Если хотите обрести уверенность, вам следует сосредоточиться на повышении результативности. Усердно работайте над своими достижениями, и уверенность придет сама.

Более компетентный вы

Большинству людей нравится думать, что они незаурядны, но нравится не настолько, чтобы работать в этом направлении. Это относится ко многим сферам компетентности. Например, все говорят, что желают быть стройными, здоровыми, привлекательными и богатыми, но мало кто желает прилагать к этому должные усилия; это наводит на мысль о том, что в действительности их желание не так велико, как они говорят или думают. Замечательно излагает эту мысль Пол Арден, бывший креативный директор рекламного агентства Saatchi & Saatchi: когда мы говорим, что хотим чего-нибудь, мы на самом деле просто подразумеваем, что хотим это иметь, отнюдь не подразумевая наше хотение добиваться этого. В действительности понятие «хотеть» должно означать «быть готовым предпринять соответствующие шаги»{247}. При серьезном отношении к целям вы сделаете все возможное для их достижения; уверенность здесь на вторых ролях. Главное – желание достичь целей.

Уже то, что вы читаете эту книгу, говорит о том, что вы наполовину решили проблему – у вас есть сила воли для самосовершенствования. В самом деле, без желания совершенствоваться вообще ничего не достигнешь, а при достаточно сильном желании можно преодолеть большую часть трудностей. Итак, вы купили эту книгу, дочитали ее до последней главы, и теперь ваша решимость обогатилась средствами для достижения успеха. У вас преимущество – вы, говоря языком «Формулы-1», стартуете с поул-позиции.

Продолжая путь, не забывайте, что низкая уверенность – это мощное оружие: она помогает реалистично оценивать собственную компетентность и держать под контролем иллюзии и склонность задирать нос, помогает подготовиться к неприятным событиям, предотвращая неудачи, а также гарантирует, что вы будете выглядеть скромным в глазах окружающих и, стало быть, больше нравиться им. Помните, что у большинства людей такого оружия нет. Необходимо также понимать все свои слабые стороны; как мы теперь знаем, осознание недостатков – это великая сила. Осознание лишь своих сильных сторон – как и ошибочное мнение о том, что вы «лучше среднего» – рано или поздно обернется слабостью.

Что бы ни лежало в основе вашей неуверенности, ясно одно: вы стремитесь к совершенствованию – или, по крайней мере, хотите перестать ощущать нехватку компетентности. Вот потому-то низкая уверенность и является мощным оружием: даже если вы не взглянете по-новому на собственную некомпетентность (что маловероятно), низкая уверенность все равно вызовет позитивные изменения. Примечательно, что и низкая, и высокая уверенность нарушают цикл «уверенность – компетентность» (описанный в первой главе), но лишь низкая уверенность приносит пользу. При высокой уверенности вы склонны снизить усилия, направленные на повышение компетентности (или не прикладывать их вообще, что означает застой и спад; впрочем, разница тут невелика). Низкая же уверенность стимулирует интенсификацию таких усилий. Попросту говоря, чем меньше в вас уверенности, тем больше жажда к совершенствованию, если, конечно, вам вообще не наплевать на вашу неуверенность. Если вам не наплевать и низкая уверенность достает вас, то вперед!

Как видно, низкая уверенность – топливо, без которого невозможно стремиться к повышению компетентности, потому что на этом топливе будет проходить ваша подготовка. Если низкая компетентность связана со здоровьем, подготовиться – значит стать более здоровым; если низкая компетентность связана с личной жизнью, подготовиться – значит повысить свою привлекательность как партнера; если не хватает уверенности при общении с людьми, подготовка означает улучшение коммуникационных навыков; если низкая компетентность относится к карьере, подготовка означает повышение привлекательности для работодателя. Вот и все.

Короче говоря, пока у вас есть необходимая для совершенствования мотивация, вы будете добиваться достойной вас компетентности (причем как до, так и после ее приобретения), при этом не поступаясь убеждениями и не совершая неестественных для вас действий. Даже если уровень уверенности не изменится, общество все равно выиграет: ваша неуверенность – это очень нужная прививка от некомпетентной уверенности, которая правит миром. Пока на планете существуют неуверенные люди, на ней сохраняется жизнь без иллюзий. И в любом случае, не завидуйте уверенным людям. Лучше изо всех сил старайтесь подмечать признаки настоящей компетентности у других, независимо от уровня их уверенности.

Более компетентный, менее уверенный мир

Многие проблемы современного мира – следствие избыточной уверенности или некомпетентной уверенности. Примеров такого переизбытка слишком много, чтобы их перечислять, и я ограничусь несколькими.

Большинство предвыборных кампаний, по сути, являются битвами индивидуальных уверенностей за доверие: кандидат, продемонстрировавший бо́льшую уверенность в себе, заработает доверие избирателей (это особенно верно для США). В результате получается порочный круг: более высокая уверенность служит мощным инструментом для расширения власти – поскольку она маскируется под компетентность, – а расширение власти ведет к росту уверенности, что порождает у политиков ложное чувство защищенности и повышает склонность к совершению рискованных поступков и утрате связи с реальностью{248}. Если бы политиков выбирали на основе компетентности, а не уверенности, и если бы в политической карьере кандидата уверенность не была важнее компетентности, у нас было бы меньше поводов разочаровываться в наших лидерах.

В своей очень любопытной книге «Самонадеянность и война» (Overconfidence and War) Доминик Джонсон утверждает, что большинство войн можно объяснить иллюзиями – или заблуждениями – политических лидеров{249}. Действительно, страны никогда бы не вступали в войну, если бы не верили в свою победу, но из двух сторон одна непременно проиграет. Большая разница между войной во Вьетнаме и Карибским кризисом заключается в чрезмерной уверенности, которая в первом случае и привела к войне). По мнению Джонсона, страна и ее лидеры так же необъективны, как ее граждане, более того: политики более уверенны и нарциссичны, чем средний избиратель, особенно в эпоху обработки электората через СМИ. Есть известное выражение: «Каждый народ имеет то правительство, которого он заслуживает». Легко заметить, что избиратели, которые ценят уверенность больше компетентности, в итоге получают лидеров, у которых уверенность превосходит компетентность, и наоборот.

Сравним Ангелу Меркель, федерального канцлера Германии, и Сильвио Берлускони, бывшего премьер-министра Италии. Меркель не назовешь харизматичным лидером, она неприметна и одевается как сельская учительница; у нее степень по физике, и кажется, что она больше подходит для научной работы, чем для политики. Берлускони – харизматичный, нарциссичный медиамагнат и один из богатейших людей в Европе. Оба были избраны демократическим путем и достигли звездных высот в политике: Меркель олицетворяет высокую компетентность в сочетании с низкой уверенностью (она осторожна, не склонна к риску, негламурна и скромна); Берлускони сочетает в себе высокую уверенность и низкую компетентность, которая не распространяется разве что на коррупцию. А теперь сравним состояние немецкой и итальянской экономики. Или возьмем Аргентину (моя родина, кстати). Когда-то Аргентина была одной из самых богатых стран мира, но сегодня она переживает глубокий экономический спад{250}. И этот спад – естественное следствие некомпетентной уверенности вкупе с нереалистичным посылом «мы такие классные, у нас все будет хорошо». Страна была слишком уверена в силе своей плодородной земли и расслабилась, не торопясь с модернизацией. Политолог Росендо Фрага считает, что Аргентине следовало бы обратить взор на Чили и Уругвай и взять с них пример (стать проще, бережливее), а не роскошествовать, как будто на дворе 1913 г.

Экономический кризис 2008 г. сумел привлечь внимание многих людей к опасностям, которые таит высокая уверенность. Неудивительно, что в последние годы стали уделять больше внимания изучению пагубных результатов нереалистичного оптимизма и иллюзорной уверенности. Например, группа европейских исследователей во главе с Нихатом Актасом из Лионской школы бизнеса во Франции обнаружила, что нарциссические генеральные директоры склонны к более агрессивному поглощению других компаний и готовы платить за это более высокую плату, что приводит к подрыву рынка и наносит ущерб их компаниям. Этот вывод согласуется с известным парадоксом менеджмента: факторы, способствующие продвижению руководителей по карьерной лестнице, находятся в обратной зависимости от факторов, помогающих менеджерам стать хорошими лидерами. Чтобы добраться до самого верха, часто нужно быть жадным и бесцеремонным, но чтобы стать хорошим лидером, надо – даже в корпоративном мире – уметь работать в команде и быть скромным{251}.

Разрушительное действие высокой уверенности лучше всего заметно, когда мы анализируем восходящую и нисходящую социальную мобильность в исторической ретроспективе – то, как растет или понижается социально-экономический статус индивидов от поколения к поколению. Когда у людей есть стимул и амбиции, они, как правило, достигают более высоких уровней благосостояния, чем их родители. На протяжении всей истории человечества главными причинами миграции были нарушения прав человека, репрессивные режимы, бедность и неутешительные экономические прогнозы в родной стране, поэтому миграция всегда мотивируется чувством незащищенности или неуверенности в будущем. Отсутствие уверенности в собственной стране заставляет даже образованных и состоятельных мигрантов без сожаления понизить свой социально-экономический статус в стране, которая предоставила им гражданство. Однако большинство мигрантов имеют амбициозные планы и довольно скоро начинают жить лучше, чем на родине. Иногда они могут позволить себе определить детей – рожденных уже в новой стране – в лучшие школы и университеты, чтобы дать им возможность еще выше поднять свой социально-экономический статус. Но следующему поколению часто все достается слишком легко, это их портит, и они уже не так стремятся к успеху. Воспитание в крепкой, счастливой и обеспеченной семье может лишить амбиций, а это приводит к нисходящей социальной мобильности. Самые крайние случаи можно видеть в аристократических семьях, где унаследованное богатство тает с каждым поколением. Если вы думаете, что подобные тенденции характерны лишь для аристократов или монархов, то ошибаетесь. Данные последних лет указывают на то, что свыше трети американских граждан, рожденных в 1960-х в семьях среднего класса, понизили свой социально-экономический статус252, и это произошло задолго до кризиса низкокачественных ипотечных кредитов 2008 г.

Заключительные размышления

Как заметил великий психоаналитик Карл Юнг, поиск смысла жизни – определяющая черта человечества. Даже если жизнь тяжела, смысл поможет облегчить боль. Но если смысл жизни зависит от искусственного конструирования образа себя, который должен помочь легче переносить собственные неудачи, мы обрекаем себя на них. Как мы теперь знаем, именно низкая уверенность ведет к успеху.

Как бы выглядел менее уверенный мир?

Люди бы лучше готовились к каждому дню; было бы меньше споров и меньше ошибок. Политики и военачальники не спешили бы отправлять нас на войну, генеральные директоры были бы более человечными, а водители – более осторожными. Не случилось бы многих глобальных катастроф последних десятилетий, причиной которых была избыточная уверенность. Мир стал бы намного более компетентным.

Согласно Альфреду Адлеру, «быть человеком – значит обладать чувством неполноценности». Однако повышение компетентности снижает заложенное природой чувство неполноценности, по крайней мере на какое-то время. В самом деле, ощущение неполноценности мотивирует наше стремление к достижениям. Чем больше слабых сторон вы замечаете в себе, тем сильнее будет мотивация к совершенствованию и тем усерднее придется работать. Низкая уверенность – это результат неудач, но источник успеха.

Благодарности

Я благодарен своему литературному агенту Джайлзу Андерсону и Каролине Саттон и Кристине Родригес из Penguin за помощь в изложении моих мыслей и за то, что эта книга состоялась; моим замечательным научным ассистентам Лорен Картер, Сиану Коннеру и Наташе Куссефф за поддержку, которую они мне оказывали 24 часа в сутки 7 дней в неделю; а также моей жене Милен Спенс за то, что терпела меня, пока я работал над этим проектом.

Сноски

1

В коллективистских обществах, например в Японии, не боготворят уверенность так, как это делают на Западе, и даже в западной культуре одержимость высокой уверенностью встречается достаточно редко. Например, в иудео-христианской традиции смирение считается гораздо более добродетельным, чем гордость; в Средние века гордость считали сатанинским грехом и избегали ее из всех сил.

2

Суммарная, или совместная вероятность: результат объединения вероятностей каждого из определенных событий. – Прим. пер.

3

Российские аналоги: «Голос» и «Народный артист».

4

Психологический контракт – набор взаимных и непрописанных ожиданий, существующих между работником и работодателем. – Прим. пер.

5

Просоциальное поведение (prosocial behaviour) можно определить как такое, которое осуществляется ради блага другого человека и без надежды на вознаграждение. Противоположность асоциальному. – Прим. пер.

Комментарии

1

Можно найти тысячи таких примеров, набрав в Google «уверенность» и «успех».

2

R. Lubit, “The Long-Term Organizational Impact of Destructively Narcissistic Managers,” Academy of Management Executive 16, no. 1 (2002): 127–38.

3

J. M. Twenge and W. K. Campbell, The Narcissism Epidemic: Living in the Age of Entitlement (New York: Free Press, 2009).

4

N. Galambos, E. Barker, and H. Krahn, “Depression, Self-esteem, and Anger in Emerging Adulthood: Seven-Year Trajectories,” Developmental Psychology 42, no. 2 (2006): 350–65.

5

F. S. Stinson, D. A. Dawson, R. B. Goldstein, S. P. Chou, B. Huang, S. M. Smith, W. J. Ruan, et al., “Prevalence, Correlates, Disability, and Comorbidity of DSM – IV Narcissistic Personality Disorder: Results from the Wave 2 National Epidemiologic Survey on Alcohol and Related Conditions,” Journal of Clinical Psychiatry 69, no. 7, (2008): 1033–45.

6

Jeffrey Kluger, “How America’s Children Packed on the Pounds,” Time, June 12, 2008. Read more: http://www.livestrong.com/article/384722-how-much-have-obesity-rates-risen-since-1950/#ixzz20Ef9NhvT.

7

См., например, P. Kirschner and A. Karpinski, “Facebook and Academic Performance,” Computers in Human Behavior 26, no. 6 (2010): 1237–45.

8

Facebook позволяет пользователям ставить лайки собственным постам. Как шутливо заметил недавно один пользователь, «Зачем Facebook вообще дал возможность лайкать мой собственный статус? Разумеется, мне нравится мой статус, я охрененно прикольный! И сексуальный». Если бы это была просто шутка…

9

T. Ryan and S. Xenos, “Who Uses Facebook? An Investigation into the Relationship Between the Big Five, Shyness, Narcissism, Loneliness, and Facebook Usage,” Computers in Human Behavior 27, no. 5 (2011): 1658–64.

10

W. Compton, K. Conway, F. Stinson, and B. Grant, “Changes in the Prevalence of Major Depression and Comorbid Substance Use Disorders in the United States Between 1991–1992 and 2001–2002,” American Journal of Psychiatry 163, no. 12 (2006): 2141–47.

11

G. Parker, G. Gladstone, and K. T. Chee, “Depression in the Planet’s Largest Ethnic Group: the Chinese,” American Journal of Psychiatry 158, no. 6 (2001): 857–64.

12

“Health Topics: Depression,” World Health Organization, http://www.who.int/topics/depression/en/.

13

На момент написания этой главы у Coca-Cola было 41 344 619 лайков на Facebook.

14

Гении маркетинга из Coca-Cola очень хорошо поняли, что в нарциссическом обществе люди обожают чувствовать довольство собой. Вот почему Coca-Cola стала самым узнаваемым брендом на планете: ее логотип знает 94 % населения Земли. Вы можете сказать, что это объясняется приятным вкусом кока-колы, но неужели вы и вправду думаете, что у пепси-колы вкус намного хуже? Успех кока-колы основывается не на якобы секретном рецепте напитка, а на умелом брендинге и притягательности бренда для культуры нарциссизма.

15

N. Herr, “Television & Health,” Internet Resources to Accompany the Sourcebook for Teaching Science, http://www.csun.edu/science/health/docs/tv&health.html.

16

Marketdata Enterprises, “Self-improvement Market Growth Slows, as Recession Takes Toll and Consumers Await the Next Big Thing,” press release, October 14, 2008.

17

K. Schulz, “The Self in Self-help,” New York, January 6, 2013, http://nymag.com/health/self-help/2013/schulz-self-searching/.

18

S. Salerno, SHAM: How the Self-help Movement Made America Helpless (New York: Crown Publishers, 2005).

19

R. F. Baumeister, J. D. Campbell, J. I. Krueger, and K. D. Vohs, “Does High Self-esteem Cause Better Performance, Interpersonal Success, Happiness, or Healthier Lifestyles?” Psychological Science in the Public Interest 4, no. 1 (2003): 1–44.

20

Если корреляция равняется 0, вероятность того, что одно событие происходит, когда произошло другое событие (например, наличие у вас компетентности, когда вы производите впечатление уверенного), равняется 50 % (равные шансы). Для перевода других корреляций в вероятности типа «да/нет» нужно разделить коэффициент корреляции на 2 и прибавить полученное число к точке отсчета (50 %). Поскольку корреляция между уверенностью и компетентностью составляет 0,30, вероятность того, что одно событие происходит, когда произошло другое событие, равняется 65 % (30/2 = 15 + 50 = 65).

21

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance,” 7.

22

E. Diener, B. Wolsic, and F. Fujita, “Physical Attractiveness and Subjective Well-being,” Journal of Personality and Social Psychology 69, no. 1 (1995): 120–29.

23

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance,” 8. 24. I. Schmidt, I. Berg, and B. Deelman, “Prospective Memory Training in Older Adults,” Educational Gerontology 27, no. 6 (2001): 455–78.

24

Schmidt, I., Berg, I. & Deelman, B. “Prospective Memory Training in Older Adults,” Educational Gerontology 27, no. 6 (2001): 455–78.

25

V. Hoorens and P. Harris, “Distortions in Reports of Health Behaviors: The Time Span Effect and Illusory Superiority,” Psychology and Health 13, no. 3 (1998): 451–66.

26

L. Larwood and W. Whittaker, “Managerial Myopia: Self-serving Biases in Organizational Planning,” Journal of Applied Psychology 62, no. 2 (1977): 194–98.

27

R. B. Felson, “Ambiguity and Bias in the Self-concept,” Social Psychology Quarterly 44, no. 1 (1981): 64–69.

28

Y. Endo, S. Heine, and D. Lehman, “Culture and Positive Illusions in Close Relationships: How My Relationships Are Better Than Yours,” Personality and Social Psychology Bulletin 26, no. 12 (2000): 1571–86.

29

O. Svenson, “Are We All Less Risky and More Skillful Than Our Fellow Drivers?” Acta Psychologica 47, no. 2 (1981): 143–48.

30

College Board, “Student Descriptive Questionnaire” (Princeton, NJ: Educational Testing Service, 1976–1977).

31

K. P. Cross, “Not Can, But Will College Teaching Be Improved?” New Directions for Higher Education 17 (1977): 1–15.

32

Разумеется, возможны случаи, когда большинство людей превышает среднестатистический показатель. Например, у большинства людей больше ног, чем у среднестатистического человека: из-за некоторого количества людей, у которых одна нога либо вообще отсутствуют нижние конечности, среднее число ног получается меньше двух. То же самое происходит, когда данные положительно асимметричны, что подразумевает, что большинство людей окажутся «ниже среднего». Известный пример: у большинства людей зарплата меньше среднестатистической, поскольку среднестатистическая зарплата раздута за счет небольшого количества людей со сверхвысокими зарплатами. Однако в большинстве случаев мы имеем дело с нормальным распределением переменных, что делает статистическое среднее примерно равным средней точке шкалы, а также наиболее часто встречающемуся значению.

33

J. Friedrich,“On Seeing Oneself as Less Self-serving Than Others: The Ultimate Self-serving Bias?” Teaching of Psychology 23, no. 2 (1996): 107–9.

34

E. Pronin, D. Y. Lin, and L. Ross, “The Bias Blind Spot: Perceptions of Bias in Self Versus Others,” Personality and Social Psychology Bulletin 28, no. 3 (2002): 369–81.

35

Ibid., 378.

36

T. Sharot, “The Optimism Bias,” Current Biology 21, no. 23 (2011): R941–45.

37

University of California, San Diego, “California’s Leadership in Tobacco Control Resulted in Lower Lung Cancer Rate, Study Finds,” ScienceDaily, September 29, 2010, http://www.sciencedaily.com/releases/2010/09/100929142131.htm.

38

D. Thompson, The Fix (London, UK: Harper Collins, 2012).

39

C. Colvin, J. Block, and D. C. Funder, “Overly Positive Self-Evaluations and Personality: Negative Implications for Mental Health,” Journal of Personality and Social Psychology 68, no. 6 (1995):1152–62.

40

Ibid., 1156.

41

Ibid., 1159.

42

R. Trivers, The Folly of Fools: The Logic of Deceit and Self-deception in Human Life (New York: Basic Books, 2011).

43

K. H. Lambird and T. Mann, “When Do Ego Threats Lead to Self-regulation Failure? Negative Consequences of Defensive High Self-esteem,” Personality and Social Psychology Bulletin 32, no. 9 (2006): 1177–87.

44

D. L. Paulhus, P. D. Harms, M. N. Bruce, and D. C. Lysy, “The Over-Claiming Technique: Measuring Self-Enhancement Independent of Ability,” Journal of Personality and Social Psychology 84, no. 4 (2003): 890–904.

45

Неудивительно, что депрессия – не редкость у добившихся исключительно высоких результатов людей, взять хотя бы Вуди Аллена, Чарльза Диккенса, Федора Достоевского, Харрисона Форда и Микеланджело. Еще один известный пример – Фридрих Ницше с его знаменитым изречением «Что не убивает меня, то делает меня сильнее» – неплохой подход к депрессии!

46

P. W. Andrews and J. A. Thomson Jr., “The Bright Side of Being Blue: Depression as an Adaptation for Analyzing Complex Problems,” Psychological Review 116, no. 3 (2009): 620–54.

47

D. H. Barlow, Anxiety and Its Disorders: The Nature and Treatment of Anxiety and Panic, 2nd ed. (New York: Guilford Press, 2002).

48

D. H. Zald and J. V. Pardo, “Emotion, Olfaction, and the Human Amygdala: Amygdala Activation During Aversive Olfactory Stimulation,” Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 94, no. 8 (1997): 4119–24.

49

W. E. Lee, M. E. Wadsworth, and M. Hotopf, “The Protective Role of Trait Anxiety: A Longitudinal Cohort Study,” Psychological Medicine 36, no. 3 (2006): 345–51.

50

M. O. Johnson, “HIV Vaccine Volunteers: Personality, Motivation and Risk,” ProQuest Information & Learning, AAM9839840 (1999).

51

P. Simpson-Housley, A. F. De Man, and R. Yachnin, “Trait-Anxiety and Appraisal of Flood Hazard: A Brief Comment,” Psychological Reports 58, no. 2 (1986): 509–10.

52

См. главу 7, где об этом рассказывается подробнее.

53

I. M. Marks and R. M. Nesse, “Fear and Fitness: An Evolutionary Analysis of Anxiety Disorders,” Ethology and Sociobiology 15 (1994): 247–61.

54

“Statistics,” National Institute of Mental Health, http://www.nimh.nih.gov/statistics/.

55

C. Blanco, M. Okuda, C. Wright, D. S. Hasin, B. F. Grant, S. M. Liu, and M. Olfson, “Mental Health of College Students and Their Non-College Attending Peers: Results from the National Epidemiologic Study on Alcohol and Related Conditions,” Archives of General Psychiatry 65, no. 12 (2008): 1429–37.

56

K. Belzer and F. Schneier, “Comorbidity of Anxiety and Depressive Disorders: Issues in Conceptualization, Assessment, and Treatment,” Journal of Psychiatric Practice 10, no. 5 (2004): 296–306.

57

E. Gut, Productive and Unproductive Depression: Success or Failure of a Vital Process (New York: Basic Books, 1989).

58

D. Nettle, “Evolutionary Origins of Depression: A Review and Reformulation,” Journal of Affective Disorders 81, no. 2 (2004): 91–102

59

L. B. Alloy and L. Y. Abramson, “Judgment of Contingency in Depressed and Nondepressed Students: Sadder but Wiser?” Journal of Experimental Psychology: General 108, no. 4 (1979): 441–85; K. Dobson and R. Franche, “A Conceptual and Empirical Review of the Depressive Realism Hypothesis,” Canadian Journal of Behavioural Science 21, no. 4 (1989): 419–33.

60

R. L. Leahy, “Pessimism and the Evolution of Negativity,” Journal of Cognitive Psychotherapy 16, no. 3 (2002): 295–316.

61

Marks and Nesse, “Fear and Fitness,” 254.

62

Сунь-цзы. Искусство войны. М.: Литература, 1950. С. 21.

63

T. Gilovich, How We Know What Isn’t So: The Fallibility of Human Reason in Everyday Life (New York: Free Press, 1991).

64

“Male Traders Are from Mars,” Economist, May 18, 2009, http://www.economist.com/blogs/freeexchange/2009/05/male_traders_are_from_mars.

65

J. M. Coates and J. Herbert, “Endogenous Steroids and Financial Risk Taking on a London Trading Floor,” Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 105, no. 16 (2008): 6167–72.

66

V. H. Galbraith, The Making of Domesday Book (London: Clarendon Press, 1961), 30.

67

J. Lammers, J. Stoker, J. Jordan, M. Pollman, and D. Stapel, “Power Increases Infidelity Among Men and Women,” Psychological Science 22, no. 9 (2011): 1191–97.

68

J. Polivy and C. Herman, “If at First You Don’t Succeed: False Hopes of Self-Change,” American Psychologist 57, no. 9 (2002): 677–89.

69

D. Cervone and P. K. Peake, “Anchoring, Efficacy, and Action: The Influence of Judgmental Heuristics on Self-Efficacy Judgments and Behavior,” Journal of Personality and Social Psychology 50, no. 3 (1986): 492–501.

70

W. T. Powers, “Commentary on Bandura’s ‘Human Agency:’ American Psychologist 46, no. 2 (1991): 151–53.

71

J. B. Vancouver, C. M. Thompson, E. C. Tischner, and D. J. Putka, “Two Studies Examining the Negative Effect of Self-Efficacy on Performance,” Journal of Applied Psychology 87, no. 3 (2002): 506–16.

72

D. N. Stone, “Overconfidence in Initial Self-Efficacy Judgments: Effects on Decision Processes and Performance,” Organizational Behavior and Human Decision Processes 59, no. 3 (1994): 452–74.

73

W. T. Powers, Behavior: The Control of Perception (Chicago: Aldine, 1973).

74

J. T. Austin and J. B. Vancouver, “Goal Constructs in Psychology: Structure, Process, and Content,” Psychological Bulletin 120, no. 3 (1996): 338–75.

75

Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Мн.: Попурри, 2013.

76

“Johnny Depp Quote,” Said What? http://www.saidwhat.co.uk/quotes/celebrity/johnny_depp/my_self-image_it_still_isnt_that_751.

77

Cara Lee, “Robbie: I Wasn’t on Drugs,” Sun, October 20, 2009, http://www.thesun.co.uk/sol/homepage/showbiz/tv/x_factor/2690850/Robbie-Williams-I-wasnt-on-drugs.html.

78

Cristina Everett, “Demi Moore Reveals Her Biggest Fear Is She’s ‘Not Worthy of Being Loved’: Actress Calls Herself a ‘Warrior’ After Ashton Kutcher Split,” Daily News, January 4, 2012, http://articles.nydailynews.com/2012–01–04/news/30590839_1_scares-demi-moore-moore-talks.

79

Патологическим проявлением принципа «Играй роль, пока роль не станет тобой» является так называемый «синдром самозванца». Люди с таким синдромом не верят в заслуженность собственного успеха и считают, что провели окружающих, заставив их считать себя компетентными, – пример того, как можно убедить в своей компетентности других, не убедив себя. Более мягкое проявление такого синдрома было бы неплохим способом обращаться с собственной уверенностью.

80

C. F. Bond Jr. and B. M. DePaulo, “Accuracy of Deception Judgements,” Personality and Social Psychology Review 10, no. 3 (2006): 214–34.

81

Ibid., 214.

82

Некоторые эмоции – те, что тяжелее всего контролировать, и наиболее сильные – до сих пор отражают эволюционную связь между уверенностью и компетентностью. Когда мы сконфужены, мы краснеем, и чем больше стараемся этого избежать, тем сильнее краснеем. Другой пример: когда мы испуганы или возбуждены, мы спонтанно сообщаем окружающим о нашем страхе или радости и т. д.

83

E. Pronin and M. B. Kugler, “People Believe They Have More Free Will Than Others,” Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 107, no. 52 (2010): 22469–74.

84

N. M. Kierein and M. A. Gold, “Pygmalion in Work Organizations: A Meta-analysis,” Journal of Organizational Behavior 21, no. 8 (2000): 913–28.

85

T. Chamorro-Premuzic, Personality and Individual Differences, 2nd ed. (Oxford, UK: Wiley-Blackwell, 2011).

86

Видимо, нет более яркого проявления этого правила, чем печальный пример абортов по половому признаку. В таких странах, как Индия, Южная Корея и Китай, сегодня непропорционально много мужчин, и этот неестественный отбор объясняется верой родителей в то, что сыновья будут компетентнее дочерей. См.: M. Hvistendahl, Unnatural Selection: The Consequences of Choosing Boys Over Girls. (New York: Public Affairs, 2011).

87

A. M. Koenig, A. H. Eagly, A. A. Mitchell, and T. Ristikari, “Are Leader Stereotypes Masculine? A Meta-Analysis of Three Research Paradigms,” Psychological Bulletin 137, no. 4 (2011): 616–42.

88

S. Wellington, M. B. Kropf, and P. R. Gerkovich, “What’s Holding Women Back?” Harvard Business Review 81, no. 6 (2003): 18–19.

89

W. Wosinska, A. J. Dabul, R. Whetstone-Dion, and R. B. Cialdini, “Self-Presentational Responses to Success in the Organization: The Costs and Benefits of Modesty,” Basic and Applied Social Psychology 18, no. 2 (1996): 229–42.

90

Кстати, это половое различие можно объяснить тем фактом, что чрезмерная скромность у женщин и более распространена, чем у мужчин, и более искренна.

91

Wosinska et al., “Self-Presentational Responses to Success,” 239.

92

«Лидеры пятого уровня: триумф скромности и жесткой решительности». Октябрь 2006 г. Классика HBR.

93

С подробным обсуждением значения прогнозируемого намерения можно познакомиться в: G. D. Reeder, “Mindreading: Judgments About Intentionality and Motives in Dispositional Inference,” Psychological Inquiry 20, no. 1 (2009): 1–18.

94

B. S. Connelly and D. S. Ones, “An Other Perspective on Personality: Meta-analytic Integration of Observers’ Accuracy and Predictive Validity,” Psychological Bulletin 136, no. 6 (2010): 1092–122.

95

Проверьте сами: спросите у друзей, каким они вас видят, и вы убедитесь, что по большому счету они единодушны, даже если вы не согласны с их мнением.

96

Кули Ч. Х. Человеческая природа и социальный порядок. М.: Идея-Пресс, 2000.

97

G. H. Mead and D. L. Miller, The Individual and the Social Self: Unpublished Work of George Herbert Mead (Chicago: University of Chicago Press, 1982), 5.

98

M. Leary, “Motivational and Emotional Aspects of the Self,” Annual Review of Psychology 58 (2007): 317–44.

99

J. S. Beer and D. Keltner, “What Is Unique About Self-Conscious Emotions?” Psychological Inquiry 15, no. 2 (2004): 126–70.

100

A. H. Baumgardner, C. M. Kaufman, and P. E. Levy, “Regulating Affect Interpersonally: When Low Esteem Leads to Greater Enhancement,” Journal of Personality and Social Psychology 56, no. 6 (1989): 907–21.

101

R. F. Baumeister, “A Self-Presentational View of Social Phenomena,” Psychological Bulletin 91, no. 1 (1982): 3–26.

102

L. H. Somerville, W. M. Kelley, and T. F. Heatherton, “Self-esteem Modulates Medial Prefrontal Cortical Responses to Evaluative Social Feedback,” Cerebral Cortex 20, no. 12 (2010): 3005–13.

103

T. Sharot, C. W. Korn, and R. J. Dolan, “How Unrealistic Optimism Is Maintained in the Face of Reality,” Nature Neuroscience 14, no. 11 (2011): 1475–79.

104

24 мая 2006 г. за это реалити-шоу проголосовало 63 млн человек – почти на 10 млн голосов больше, чем получил Рональд Рейган на выборах 1984 г.

105

C. U. Greven, N. Harlaar, Y. Kovas, T. Chamorro-Premuzic, and R. Plomin, “More Than Just IQ: School Achievement Is Predicted by Self-Perceived Abilities – But for Genetic Rather Than Environmental Reasons,” Psychological Science 20, no. 6 (2009):753–62; T. Chamorro-Premuzic, N. Harlaar, C. U. Greven, and R. Plomin, “More Than Just IQ: A Longitudinal Examination of Self-Perceived Abilities as Predictors of Academic Performance in a Large Sample of UK Twins,” Intelligence 38, no. 4 (2010): 385–92.

106

T. Chamorro-Premuzic and A. Furnham, Personality and Intellectual Competence (Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 2005).

107

Я вовсе не желаю оскорбить одну из икон современного корпоративного мира, просто констатирую факт: Марк Цукерберг производит впечатление человека, вполне осознающего границы своих лидерских способностей, с учетом того, что он взял на пост главного операционного директора великолепную Шэрил Сэндберг (ранее бывшую вице-президентом Google). И все же не могу не сказать, что рыночная оценка Facebook больше относится к вопросам уверенности, чем компетентности.

108

T. Chamorro-Premuzic and A. Furnham, The Psychology of Personnel Selection (New York: Cambridge University Press, 2010).

109

R. Hogan and R. Kaiser, “How to Assess Integrity,” Consulting Psychology Journal (готовится к выходу).

110

Chamorro-Premuzic, Personality and Individual Differences.

111

“Strategic Consulting,” Gallup, http://www.gallup.com/consulting/52/employee-engagement.aspx/.

112

J. Hillard and E. Pollard, Employability: Developing a Framework for Policy Analysis (Nottingham, UK: Department of Education and Employment, 1998).

113

“Civilian Labor Force Participation Rate,” Bureau of Labor Statistics, http://data.bls.gov/timeseries/LNS11300000years_option=specific_years&include_graphs=true&to_month=1&from_month=2.

114

“The Joyless or the Jobless,”Economist, November 25, 2010.

115

Y. Baruch and N. Bozionelos, “Career Issues,” inHandbook ofIndustrial and Organizational Psychology, Vol. 2, ed. S. Zedeck (Washington, DC: American Psychological Association, 2011), 67–133.

116

Chamorro-Premuzic and Furnham, Personality and Intellectual Competence.

117

T. Chamorro-Premuzic and A. Furnham, “Intellectual Competence and the Intelligent Personality: A Third Way in Differential Psychology,” Review of General Psychology 10, no. 3 (2006): 251–67.

118

C. Mueller and C. Dweck, “Praise for Intelligence Can Undermine Children’s Motivation and Performance,” Journal of Personality and Social Psychology 75, no. 1 (1998): 33–42.

119

Гладуэлл М. Гении и аутсайдеры. Почему одним все, а другим ничего? М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013.

120

A. K. Ericsson, N. Charness, P. Feltovich, and R. R. Hoffman, The Cambridge Handbook of Expertise and Expert Performance (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2006).

121

B. Tulgan, Winning the Talent Wars: How to Build a Lean, Flexible, High-Performance Workplace (New York: W. W. Norton, 2001).

122

P. Brown and A. Hesketh, The Mismanagement of Talent: Employability and Jobs in the Knowledge Economy (Oxford, UK: Oxford University Press, 2004), 153.

123

R. Hogan, T. Chamorro-Premuzic, and R. Kaiser, “Employablity: Who Can Get and Keep a Job?” Perspectives of Industrial-Organizational Psychology (готовится к выходу).

124

Ibid.

125

Gallup, “Strategic Consulting.”

126

«Лидеры пятого уровня: триумф скромности и жесткой решительности». Октябрь 2006 г. Классика HBR.

127

R. Hogan, Personality and the Fate of Organizations (Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 2007).

128

T. A. Judge, J. E. Bono, R. Ilies, and M. W. Gerhardt, “Personality and Leadership: A Qualitative and Quantitative Review,” Journal of Applied Psychology 87, no. 4 (2002): 765–80.

129

Естественно, быть милым окупается не всегда. Данные недавних исследований свидетельствуют, что мужчины, которые производят впечатление доброжелательных и тактичных, зарабатывают меньше своих более конфликтных и агрессивных коллег (см. T. A. Judge, B. A. Livingstone, and C. Hurst, “Do Nice Guys – and Gals – Really Finish Last? The Joint Effects of Sex and Agreeableness on Income,” Journal of Personality and Social Psychology 102, no. 2 [2012]: 390–407). Но так или иначе, людям, с которыми неприятно общаться, труднее добиться успеха в карьере.

130

B. Dattner, The Blame Game: How the Hidden Rules of Credit and Blame Determine Our Success or Failure (New York: Simon & Schuster, 2011), 52.

131

P. A. Mabe and S. G. West, “Validity of Self-evaluation of Ability: A Review and Meta-analysis,” Journal of Applied Psychology 67, no. 3 (1982): 280–96.

132

B. M. DePaulo, K. Charlton, H, Cooper, J. J. Lindsay, and L. Muhlenbruck, “The Accuracy-Confidence Correlation in the Detection of Deception,” Personality and Social Psychology Review 1, no. 4 (1997): 346–57.

133

J. Brockner and A. J. Blethyn Hulton, “How to Reverse the Vicious Cycle of Low Self-esteem: The Importance of Attentional Focus,” Journal of Experimental Social Psychology 14, no. 6 (1978): 564–78.

134

J. A. Bishop and H. M. Inderbitzen, “Peer Acceptance and Friendship: An Investigation of Their Relation to Self-esteem,” Journal of Early Adolescence 15, no. 4 (1995): 476–89.

135

Эти результаты были воспроизведены Долчини и Адлер (1994): “Perceived Competencies, Peer Group Affiliation, and Risk Behavior Among Early Adolescents,” Health Psychology 13, no. 6 (1994): 496–506.

136

G. R. Adams, B. A. Ryan, M. Ketsetzis, and L. Keating, “Rule Compliance and Peer Sociability: A Study of Family Process, School-Focused Parent-Child Interactions, and Children’s Classroom Behavior,” Journal of Family Psychology 14, no. 2 (2000): 237–50.

137

D. Buhrmester, W. Furman, M. T. Wittenberg, and H. T. Reis, “Five Domains of Interpersonal Competence in Peer Relationships,” Journal of Personality and Social Psychology 55, no. 6 (1988): 991–1008.

138

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance,” 16–17.

139

G. A. Bonanno, N. P. Field, A. Kovacevic, and S. Kaltman, “Self-enhancement as a Buffer Against Extreme Adversity: Civil War in Bosnia and Traumatic Loss in the United States,” Personality and Social Psychology Bulletin 28 (2002): 184–96.

140

J. W. Atkinson, “Motivational Determinants of Risk Taking Behavior,” Psychological Review 64, no. 6 (1957): 359–72.

141

R. F. Baumeister, D. M. Tice, and D. G. Hutton, “Self-Presentational Motivations and Personality Differences in Self-esteem,” Journal of Personality 57, no. 2 (1989): 547–79.

142

R. F. Baumeister, J. C. Hamilton, and D. M. Tice, “Public Versus Private Expectancy of Success: Confidence Booster or Performance Pressure?” Journal of Personality and Social Psychology 48, no. 6 (1985): 1447–57.

143

Baumeister et al., “Self-Presentational Motivations,” 553.

144

D. B. McFarlin and J. Blascovich, “Effects of Self-esteem and Performance Feedback on Future Affective Preferences and Cognitive Expectations,” Journal of Personality and Social Psychology 40, no. 3 (1981): 521–31.

145

Baumeister et al., “Self-Presentational Motivations,” 557.

146

S. J. Heine, D. R. Lehman, H. R. Markus, and S. Kitayama, “Is There a Universal Need for Positive Self-regard?” Psychological Review 106, no. 4 (1999): 766–94.

147

E. E. Jones and X. Pittman, “Toward a General Theory of Strategic Self-Presentation,”in Psychological Perspectives on the Self, Vol. 1, ed. J. Suls (Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1982), 231–62.

148

J. Kruger and D. Dunning, “Unskilled and Unaware of It: How Difficulties in Recognizing One’s Own Incompetence Lead to Inflated Self-assessments,” Journal of Personality and Social Psychology 77, no. 6 (1999): 1121–34.

149

M. R. Leary, “Motivational and Emotional Aspects of the Self,” Annual Review of Psychology 58 (2007): 317–44.

150

P. Gilbert, “Evolution and Social Anxiety: The Role of Attraction, Social Competition, and Social Hierarchies,” Psychiatric Clinics of North America 24, no. 4 (2001): 723–51.

151

F. Vertue, “From Adaptive Emotion to Dysfunction: An Attachment Perspective on Social Anxiety Disorder,” Personality and Social Psychology Review 7, no. 2 (2003): 170–91.

152

J. Bowlby, Attachment: Attachment and Loss, Vol. 1, 2nd ed. (New York; Basic Books, 1982).

153

K. Bartholomew, “Avoidance of Intimacy: An Attachment Perspective,” Journal of Social and Personal Relationships 7, no. 2 (1990): 147–78.

154

E. L. Thorndike, “Intelligence and Its Uses,” Harper’s Magazine, January 1920.

155

R. Hogan and T. Chamorro-Premuzic,“Personality and the Laws of History,” in The Wiley-Blackwell Handbook of Individual Differences, ed. T. Chamorro-Premuzic, S. von Stumm, and A. Furnham (Oxford, UK: Wiley-Blackwell, 2011).

156

D. M. Tice, J. L. Butler, M. B. Muraven, and A. M. Stillwell, “When Modesty Prevails: Differential Favorability of Self-Presentation to Friends and Strangers,” Journal of Personality and Social Psychology 69, no. 6 (1995): 1120–38.

157

L. Wheeler and J. Nezlek, “Sex Differences in Social Participation,” Journal of Personality and Social Psychology 35, no. 10 (1977): 742–54.

158

B. M. DePaulo, D. A. Kashy, S. E. Kirkendol, M. M. Wyer, and J. A. Epstein,“Lying in Everyday Life,” Journal of Personality and Social Psychology 70, no. 5 (1996): 979–95.

159

R. F. Baumeister and K. J. Cairns, “Repression and Self-Presentation: When Audiences Interfere with Self-Deceptive Strategies,” Journal of Personality and Social Psychology 62, no. 5 (1992): 851–62.

160

L. Uziel, “Rethinking Social Desirability Scales: From Impression Management to Interpersonally Oriented Self-control,” Perspectives on Psychological Science 5, no. 3 (2010): 243–62.

161

D. B. Guralnik, ed., Webster’s New World Dictionary of the American Language (New York: New American Library, 1984).

162

B. A. Pontari and B. R. Schlenker, “The Influence of Cognitive Load on Self-Presentation: Can Cognitive Busyness Help as Well as Harm Social Performance?” Journal of Personality and Social Psychology 78, no. 6 (2000): 1092–1108.

163

Ibid., 1102.

164

Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Мн.: Попурри, 2013.

165

E. D. Heggestad and M. J. Morrison, “An Inductive Exploration of the Social Effectiveness Construct Space,” Journal of Personality 76, no. 4 (2008): 839–74.

166

Обзор культурных различий в восприятии привлекательности см. в: V. Swami and A. Furnham, eds., Body Beautiful: Evolutionary and Socio-Cultural Perspectives (Basingstoke, UK: Palgrave Macmillan, 2008).

167

M. T. Gabriel, J. W. Critelli, and J. S. Ee, “Narcissistic Illusions in Self-evaluations of Intelligence and Attractiveness,” Journal of Personality 62, no. 1 (1994): 143–55.

168

Данное исследование обнаружило корреляцию между самооцениваемой и фактической привлекательностью всего лишь в 0,13. Другими словами, если мы знаем, что кто-то привлекателен, вероятность того, что сам он считает себя привлекательным, составляет 56,5 %, а если мы знаем, что кто-то непривлекателен, вероятность того, что сам он считает себя непривлекательным, составляет те же 56,5 %.

169

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance,”1.

170

“Dating in the Dark,” Wikipedia, http://en.wikipedia.org/wiki/Dating_in_the_Dark.

171

M. D. Back, L. Penke, S. C. Schmukle, K. Sachse, P. Borkenau, and J. B. Asendorpf, “Why Mate Choices Are Not as Reciprocal as We Assume: The Role of Personality, Flirting and Physical Attractiveness,” European Journal of Personality 25, no. 2 (2011): 120–32.

172

Ibid., 125.

173

V. Coren, “The Curse of True Love,” Observer, October 14, 2006, http://www.guardian.co.uk/commentisfree/2006/oct/15/comment.victoriacoren.

174

E. J. Finkel, P. W. Eastwick, B. R. Karney, H. T. Reis, and S. Sprecher, “Online Dating: A Critical Analysis from the Perspective of Psychological Science,” Psychological Science in the Public Interest 13, no. 1 (2012): 1–64.

175

J. Nicholson, “Why You Shouldn’t Believe in Soul Mates,” Psychology Today, July 9, 2012, http://www.psychologytoday.com/blog/the-attraction-doctor/201207/why-you-shouldnt-believe-in-soul-mates.

176

C. E. Rusbult, M. Kumashiro, K. E. Kubacka, and E. J. Finkel, “ ‘The Part of Me That You Bring Out’: Ideal Similarity and the Michelangelo Phenomenon,” Journal of Personality and Social Psychology 96, no. 1 (2009): 61–82.

177

M. B. Holstein and M. Minkler, “Self, Society, and the ‘New Gerontology,’ ” Gerontologist 43, no. 6 (2003): 787–96.

178

W. J. Strawbridge, M. I. Wallhagen, and R. D. Cohen, “Successful Aging and Well-being: Self-Rated Compared with Rowe and Kahn,” Gerontologist 42, no. 6 (2002): 727–33.

179

M. L. Kern and H. S. Friedman, “Personality and Differences in Health and Longevity,” in The Wiley-Blackwell Handbook of Individual Differences, ed. T. Chamorro-Premuzic, A. Furnham, and S. von Stumm (Oxford: Wiley-Blackwell, 2011), 461–90.

180

M. F. Scheier and C. S. Carver, “Optimism, Coping, and Health: Assessment and Implications of Generalized Outcome Expectancies,” Health Psychology 4, no. 3 (1985): 219–47.

181

P. S. Fry and D. L. Debats, “Perfectionism and the Five-Factor Personality Traits as Predictors of Mortality in Older Adults,” Journal of Health Psychology 14, no. 4 (2009): 513–24.

182

S. C. Segerstrom, “Optimism and Immunity: Do Positive Thoughts Always Lead to Positive Effects?” Brain, Behavior, and Immunity 19, no. 3 (2005): 195–200.

183

Kern and Friedman, “Personality and Differences in Health and Longevity,” 474.

184

A. Harvey, E. Towner, M. Peden, H. Soori, and K. Bartolomeos, “Injury Prevention and the Attainment of Child and Adolescent Health,” Bulletin of the World Health Organization 87, no. 5 (2009): 390–94.9781594631269.

185

P. Fischer, T. Greitemeyer, A. Kastenmüller, C. Vogrincic, and A. Sauer, “The Effects of Risk-Glorifying Media Exposure on Risk-Positive Cognitions, Emotions, and Behaviors: A Meta-analytic Review,” Psychological Bulletin 137, no. 3 (2011): 367–90.

186

A. Mokdad, J. Marks, D. Stroup, and J. Gerberding, “Actual Causes of Death in the United States, 2000,” Journal of the American Medical Association 291, no. 10 (2004): 1238–45.

187

H. J. Eysenck, “Personality and Cigarette Smoking,” Life Sciences 3, no. 7 (1964): 777–92.

188

A. R. Helgason, M. Fredrikson, T. Dyba, and G. Steineck, “Introverts Give Up Smoking More Often Than Extroverts,” Personality and Individual Differences 18, no. 4 (1995): 559–60.

189

N. Emler, Self-esteem: the Costs and Causes of Low Self-worth (York, UK: Joseph Rowntree Foundation, 2001).

190

M. J. Sharp and J. G. Getz, “Substance Use as Impression Management,” Personality and Social Psychology Bulletin 22, no. 1 (1996): 60–67.

191

N. D. Weinstein, “Unrealistic Optimism About Illness Susceptibility: Conclusions from a Community-Wide Sample,” Journal of Behavioral Medicine 10 (1987): 481–500.

192

H. S. Friedman and L. R. Martin, The Longevity Project: Surprising Discoveries for Health and Long Life from the Landmark Eight-Decade Study (New York: Hudson Street Press, 2011), 9.

193

C. Paul, J. Fitzjohn, P. Herbison, and N. Dickson, “The Determinants of Sexual Intercourse Before Age 16 in a Birth Cohort,” Journal of Adolescent Health 27 (2000): 136–47.

194

G. E. Smith, M. Gerrard, and F. X. Gibbons, “Self-esteem and the Relation Between Risk Behavior and Perceived Vulnerability,” Health Psychology 16 (1997): 137–46.

195

J. M. Burger and L. Burns, “The Illusion of Unique Invulnerability and the Use of Effective Contraception,” Personality and Social Psychology Bulletin 14, no. 2 (1988): 264–70.

196

M. Kleinjan, R. J. van den Eijnden, and R. C. Engels, “Adolescents’ Rationalizations to Continue Smoking: The Role of Disengagement Beliefs and Nicotine Dependence in Smoking Cessation,” Addictive Behaviors 34, no. 5 (2009): 440–45.

197

J. W. Brehm, “Postdecision Changes in the Desirability of Alternatives,” Journal of Abnormal Psychology 52, no. 3 (1956): 384–89.

198

H. Blanton, B. W. Pelham, T. DeHart, and M. Carvallo, “Overconfidence as Dissonance Reduction,” Journal of Experimental Social Psychology 37, no. 5 (2001): 373–85.

199

J. Jaccard, T. Dodge, and V. Guilamo-Ramos, “Metacognition, Risk Behavior, and Risk Outcomes: The Role of Perceived Intelligence and Perceived Knowledge,” Health Psychology 24, no. 2 (2005): 161–70.

200

Blanton et al., “Overconfidence as Dissonance Reduction,” 373.

201

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance,” 31.

202

S. G. Tallentyre, Voltaire in His Letters, Being a Selection from His Correspondence (New York and London: G. P. Putnam’s Sons, 1919).

203

H. Tennen and G. Affleck, “The Puzzles of Self-esteem: A Clinical Perspective,” in Self-esteem: The Puzzle of Low Self-regard, ed. R. Baumeister (Hoboken, NJ: Wiley, 1993), 241–62.

204

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance?”

205

Y. Benyamini and O. Raz, “ ‘I Can Tell You If I’ll Really Lose All That Weight’: Dispositional and Situated Optimism as Predictors of Weight Loss Following a Group Intervention,” Journal of Applied Social Psychology 37, no. 4 (2007): 844–61.

206

M. Gerrard, F. X. Gibbons, M. Reis-Bergan, and D. W. Russell, “Self-esteem, Self-serving Cognitions, and Health Risk Behavior,” Journal of Personality 68, no. 6 (2000): 1177–1201.

207

Gerrard et al., “Self-esteem, Self-serving Cognitions.”

208

D. A. Raynor and H. Levine, “Associations Between the Five-Factor Model of Personality and Health Behaviors Among College Students,” Journal of American College Health 58, no. 1 (2009): 73–81.

209

R. Buehler, D. Griffin, and M. Ross, “Exploring the ‘Planning Fallacy’: Why People Underestimate Their Task Completion Times,” Journal of Personality and Social Psychology 67, no. 3 (1994): 366–81.

210

T. A. Wadden, S. N. Steen, B. J. Wingate, and G. D. Foster, “Psychosocial Consequences of Weight Reduction: How Much Weight Loss Is Enough?” American Journal of Clinical Nutrition 63, no. 3 (1996): 461S–465S.

211

R. Goldbeck, P. Myatt, and T. Aitchison, “End-of-Treatment Self-efficacy: A Predictor of Abstinence,” Addiction 92, no. 3 (1997): 313–24.

212

S. Allsop and B. Saunders, “Relapse and Alcohol Problems,” in Relapse and Addictive Behaviour, ed. M. Gossop (New York: Tavistock/Routledge, 1989), 11–40.

213

J. J. Arnett, “Optimistic Bias in Adolescent and Adult Smokers and Nonsmokers,” Addictive Behaviors 25, no. 4 (2000): 625–32.

214

S. Cohen, E. Lichtenstein, J. O. Prochaska, J. S. Rossi, E. R. Gritz, C. R. Carr, C. T. Orleans, et al., “Debunking Myths About Self-Quitting: Evidence from 10 Prospective Studies of Persons Who Attempted to Quit Smoking by Themselves,” American Psychologist 44, no. 11 (1989): 1355–65.

215

J. O. Prochaska, W. F. Velicer, E. Guadagnoli, J. S. Rossi, and C. C. DiClemente, “Patterns of Change: Dynamic Typology Applied to Smoking Cessation,” Multivariate Behavioral Research 26, no. 1 (1991): 83–107.

216

M. Muraven and R. F. Baumeister, “Self-regulation and Depletion of Limited Resources: Does Self-control Resemble a Muscle?” Psychological Bulletin 126, no. 2 (2000): 247–59.

217

J. O. Prochaska, C. C. DiClemente, and J. C. Norcross, “In Search of How People Change: Applications to Addictive Behaviors,” American Psychologist 47, no. 9 (1992): 1102–14; J. O. Prochaska and W. F. Velicer, “The Transtheoretical Model of Health Behavior Change,” American Journal of Health Promotion 12, no. 1 (1997): 38–48.

218

K. D. Brownell, “Personal Responsibility and Control over Our Bodies: When Expectation Exceeds Reality,” Health Psychology 10, no. 5 (1991): 303–10.

219

K. Trottier, J. Polivy, and C. P. Herman, “Effects of Expectations About Outcomes on Self-Change Resolutions” (готовится к печати).

220

J. Polivy and C. P. Herman, “The Effects of Resolving to Diet on Restrained and Unrestrained Eaters: The ‘False Hope Syndrome’,” International Journal of Eating Disorders 26, no. 4 (1999): 434–47.

221

J. Polivy and C. P. Herman, “If at First You Don’t Succeed: False Hopes of Self-Change,” American Psychologist 57, no. 9 (2002): 677–89.

222

Хотя депрессия в своей первоначальной роли может помочь справиться с негативными событиями, одним из ее отрицательных результатов является тенденция уйти от реальности, чтобы избежать новых ударов судьбы. Точно так же Фрейд проводил различие между нормальной и патологической реакцией на утрату. В скорби (нормальная реакция) мы на время отворачиваемся от реальности, поскольку нам слишком больно видеть, что любимый человек больше не с нами; в меланхолии (термин Фрейда для депрессии) мы слишком надолго отгораживаемся от реальности, потому что хотим избежать дальнейших ударов.

223

Polivy and Herman, “If at First You Don’t Succeed,” 686.

224

S. V. Zagona and L. A. Zurcher Jr., “An Analysis of Some Psychosocial Variables Associated with Smoking Behavior in a College Sample,” Psychological Reports 17, no. 3 (1965): 967–78.

225

S. Schachter, “Recidivism and Self-Cure of Smoking and Obesity,” American Psychologist 37, no. 4 (1982): 436–44.

226

F. Gino, A. W. Brooks, and M. E. Schweitzer, “Anxiety, Advice, and the Ability to Discern: Feeling Anxious Motivates Individuals to Seek and Use Advice,” Journal of Personality and Social Psychology 102, no. 3 (2012): 497–512.

227

R. M. Pinkhasov, J. Wong, J. Kashanian, M. Lee, D. B. Samadi, M. M. Pinkhasov, and R. Shabsigh, “Are Men Shortchanged on Health? Perspective on Health Care Utilization and Health Risk Behavior in Men and Women in the United States,” International Journal of Clinical Practice 64, no. 4 (2010): 475–87.

228

Выводы авторов достаточно четко охватывают картину в целом: мужчины, как правило, пьют чаще, чем женщины. Прием алкоголя может приводить к широкому спектру серьезных хронических заболеваний, а также к автокатастрофам, пожарам, травмам, включая полученные по собственной неосторожности.

229

“The Biggest Loser,” NBCUniversal, http://www.biggestloser.com/UKedition .

230

Цитата из личной переписки (июль 2012 г.).

231

L. Gauvin and J. C. Spence, “Physical Activity and Psychological Well-being: Knowledge Base, Current Issues, and Caveats,” Nutrition Reviews 54, no. 4 (1996): S53–65.

232

C. B. Taylor, J. F. Sallis, and R. Needle, “The Relation of Physical Activity and Exercise to Mental Health,” Public Health Reports 100, no. 2 (1985): 195–202.

233

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance?”

234

Baumeister et al., “Does High Self-esteem Cause Better Performance,” 1.

235

T. B. Kashdan, V. Barrios, J. P. Forsyth, and M. F. Steger, “Experiential Avoidance as a Generalized Psychological Vulnerability: Comparisons with Coping and Emotion Regulation Strategies,” Behaviour Research and Therapy 44, no. 9 (2006): 1301–20.

236

W. C. Thompson, G. T. Fong, and D. L. Rosenhan, “Inadmissible Evidence and Juror Verdicts,” Journal of Personality and Social Psychology 40, no. 3 (1981): 453–63.

237

D. M. Wegner, R. Wenzlaff, R. M. Kerker, and A. E. Beattie, “Incrimination Through Innuendo: Can Media Questions Become Public Answers?” Journal of Personality and Social Psychology 40, no. 5 (1981): 822–32.

238

A. Tversky and D. Kahneman, “Judgment Under Uncertainty: Heuristics and Biases,” Science 185, no. 4157 (1974): 1124–31.

239

J. Polivy and C. P. Herman, “Dieting and Binging: A Causal Analysis,” American Psychologist 40, no. 2 (1985): 193–201.

240

I. L. Janis, “Preventing Pathogenic Denial by Means of Stress Inoculation,” in The Denial of Stress, ed. S. Breznitz (New York: International Universities Press, 1983), 35–76.

241

J. W. Pennebaker, “Inhibition and Cognition: Toward an Understanding of Trauma and Disease,” Canadian Psychology 26 (1985): 82–95.

242

J. J. Gross and O. P. John, “Individual Differences in Two Emotion Regulation Processes: Implications for Affect, Relationships, and Well-being,” Journal of Personality and Social Psychology 85, no. 2 (2003): 348–62.

243

R. F. Baumeister and T. F. Heatherton, “Self-regulation Failure: An Overview,” Psychological Inquiry 7 (1996): 1–15.

244

C. N. Macrae, G. V. Bodenhausen, A. B. Milne, and J. Jetten, “Out of Mind but Back in Sight: Stereotypes on the Rebound,” Journal of Personality and Social Psychology 67, no. 5 (1994): 808–17.

245

Спросите у себя: «Если бы я мог изменить либо свою уверенность, либо компетентность, что бы я выбрал?» Людей беспокоит собственная уверенность, потому что они считают, что она отражается на их компетентности (например, «У меня социальная тревожность, и это не дает мне общаться с людьми», «Я никогда не научусь плавать, потому что не чувствую себя достаточно уверенным, чтобы зайти в воду»), так что на самом деле им нужно поднять уверенность для того, чтобы улучшить свои результаты.

246

P. Arden, Whatever You Think, Think the Opposite (New York: Portfolio Trade, 2006), 22.

247

C. Anderson, S. Brion, D. A. Moore, and J. A. Kennedy, “A Status-Enhancement Account of Overconfidence,” Journal of Personality and Social Psychology 103, no. 4 (2012): 718–35.

248

D. D. P. Johnson, Overconfidence and War: The Havoc and Glory of Positive Illusions (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2004).

249

Данные относятся главным образом к 2011 году. “World Economic and Financial Surveys: World Economic Outlook Database, April 2012,” International Monetary Fund, http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2012/01/weodata/index.aspx.

250

D. Winsborough, R. B. Kaiser, and R. Hogan, “An Evolutionary View: What Followers Want from Their Leaders,” Leadership in Action 29, no. 3 (2009): 8–11.

251

G. Acs, Downward Mobility from the Middle Class: Waking Up from the American Dream (Pew Charitable Trusts, 2011), http://www.pewtrusts.org/our_work_report_detail.aspx?id=85899363697.